Начертано на тучах

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Начертано на тучах» (чеш. Psáno do mraků) — книга размышлений и афоризмов Йозефа Чапека, которые он записывал с 1936 до конца августа 1939 года, почти до своего ареста гестапо. Впервые опубликована в 1947.

Цитаты[править]

Записи идут хронологически.
  • Искусство не кормит меня, скорее я призван его кормить.
  • Горький привкус жизни: в нём ощущаешь кровь и пепел.
  • Раскрепощающий смех. Прародители Адам и Ева вряд ли смеялись в раю. Скорее всего, смех разобрал их позднее, после изгнания, когда они в поте лица трудились на каменистой почве.
  • Искусство и религия — испокон веку в какой-то мере соперники. Некогда церкви со всей щедростью и выгодой для себя умели подкупить своего конкурента.
  • Наши художники постоянно опасаются, как бы не оказаться ниже европейского уровня. Мы ощущаем себя провинцией и там, где этого вовсе не нужно бояться. Наше понимание уровня несколько ошибочно: многие полагают, будто уровень — это нечто наиновейшее, последнее, только что доставленное из Парижа. Однако не только авангардизм, но и консерватизм, и даже реакционность могут быть «на уровне» <…>. Уровень всегда легко обретал тенденцию перерастать, «перешагивать» индивидуальность, зачёркивать наиболее самобытную и независимую личность, без долгих раздумий присваивая себе её место, её историческую миссию и назначение в национальной культурной жизни. Потому «уровень» всегда тяготел к официозности, к превосходству и диктату, стремился распоряжаться и культурными ценностями, и художественными учреждениями, определял задачи и раздавал почести — и, как правило, цели своей добивался. «Уровень» довольно опасен для культуры: это водная гладь, которая может и поглотить, и стереть с лица земли, и пренебречь тем, что хоть в какой-то мере от него отличается, возвышаясь над ним.
  • В большинстве своём люди заслуживают лучших жизненных условий; лучшие жизненные условия (большей частью) заслуживали бы лучших людей.
  •  

Держать европейские народы под гнётом непрерывного страха перед войной — самое вопиющее преступление современности. Лучше уж война, чем неизбывный, парализующий страх перед ней.
В постыдную эпоху, во времена ненормальных отношений, извращённых понятий, трудностей и невзгод, когда мы дышим губительным воздухом жестокости и властолюбивой тупости, когда ничтожество попирает любые человеческие ценности, всякое достоинство, когда мы задыхаемся от сознания собственного бессилия и тяготеющего над нами проклятья, я утверждаю: жаль тратить на всё это наши жизни! <…>
Ложь в современном мире берёт на себя функцию метода. Во время мировой войны из былой торговой рекламы, из умения искусно уговаривать клиента стремительно развилась техника пропаганды, злонамеренной лжи: лгали пресс-бюро, лгали газеты, тучами роились агенты лжи. С тех пор количество средств пропаганды неимоверно возросло <…>.
Общество, которое зиждется на повсеместной фальши, наскоро сколочено из нескольких досок, обтянутых пёстрым рваньём. То, что из этого вышло, — не здание, а ярмарочный балаган.
Каким образом никчемный, дурной, вредный человек удерживается (более того, преуспевает) в обществе — вопрос его дерзости и цинизма, но ещё более — испорченности, никчемности, цинизма самого общества.
Люди, человеческие существа подобны нарывам, опухолям, отвратительным и ужасным болячкам. Негодяи, мерзавцы, воры, грабители, мошенники, дармоеды. Им в этом мире есть чем поживиться, чем прокормиться. Жизнь достаточно щедра, чтобы оплачивать людей, сознательно наносящих ей вред.

  •  

Искусство порой слишком приподнято, поскольку хочет обладать реальностью, почти неуловимой, возвышенной и редчайшей красотой, величием, высшим смыслом, чудом. Искусство высокомерно, горделиво, оторвано от жизни, потому что притязает стать божественным; оно скромно, простодушно и простосердечно, мудро, любвеобильно, потому что хочет быть самым человечным. Соединить божественное с человеческим можно лишь ценой грандиозных внутренних конфликтов, лишь достигнув совершенной гармонии.
Искусство неотделимо от мифа и от философии; поскольку смысл его не только в имитации, оно представляется расплывчатым, неконкретным, неправдоподобным, ускользающим. <…>
Шедевр — всегда скорее страстная устремленность, чем полное, завершенное, окончательное воплощение. Именно там, где искусство реализует свои оптимальные возможности, оно способно шагнуть дальше, выше самого себя.

  • Эротика — лишь лекарство от скуки, род забавы, любовь — это судьба.
  • Мы скользим по поверхности и потому часто падаем.
  • Любовь к ближнему: быть может, ему и впрямь ещё хуже, чем мне?!
  • Дешёвый оптимизм недавнего прошлого поучал людей, предлагая им рецепты, как жить. Теперь, когда настали худшие времена, скорее пригодился бы оптимизм, который учит умирать.
  • Пожалуй, это дурная рекомендация для нашего мира, что столько сочинений о более совершенном его устройстве было написано именно в форме утопий!
  • Человек по природе своей существо, недовольное всеми остальными.
  • Звёздный плащ мироздания сшит явно не по человеческой мерке. Каким гигантом должен стать человек, чтобы избавиться от потребности придумывать себе богов!

С октября 1938[править]

  • Лишь тот, кто умеет сносить поражения, способен снести и успехи.
  • Откуда, скажите мне ради Христа, берётся столько жестокости, столько кровожадной злости в католических литераторах? Видно, есть верующие, для которых мало крови распятого.
(Гнусные до омерзения, они без конца ополаскивают уста именем господним — чтобы из их ртов не так смердело.)
  • Голова, в которой помещается лишь «я-я-я», — воистину маленькая голова.
  •  

Даже не пророчество. При попустительстве истории и у нас настанет разгул национализма, лжепатриотизма, которые будут жалкой имитацией национализма немецкого, итальянского или испанского (в духе Франко). Они попытаются навязать нам самые жуткие и чуждые нашему национальному духу идеи во имя «чешского патриотизма», и не иностранцы, а как раз самые крикливые патриоты будут вырывать нам языки.
Что может быть для этой несчастной страны ужаснее порабощения немцами? Порабощение чехами!
Станут выдавать себя за глашатаев и опору нации, за её полномочных представителей; но именно те, кто будет под их гнетом страдать, кого они будут бить в лицо железным кулаком и давить коваными сапогами, — именно это и будет нация!
В народе всегда есть нечто более вечное, нечто такое, чего лишены его губители, что не может быть затоптано до последней искорки и что бессмертно: нравственные силы.

  • Толпы, человеческие коллективы, целые нации, которые слишком стараются кого-либо поработить, в равной мере порабощают самих себя: несмотря на воодушевление, опьянение, страстный порыв, они становятся всего лишь орудием агрессивной государственной политики.
  • Во второй половине октября 1938 года. Тревожные слухи. Люди приходят и пугают, мол, не миновать мне концлагеря.
  • Добро надо активно защищать в той мере, в какой оно активно противостоит злу.
  • Убийца только жесток, он только хищник; лишь защитник может стать героем.
  • Сильная личность: не позволил ослабить себя никаким нравственным чувствам!
  • Культуру нельзя ни приобрести, ни купить; тут необходимо соучастие и сотворчество.
  • Свобода должна быть свободой творить добро, а не зло.
  • Слабость Западной Европы: даже сегодня она не может позволить себе такую роскошь, как совесть.
  • Творя искусство, нельзя начинать с вершин, можно — только с корней. Мало учиться у мастеров: перенимать высокие тайны ремесла и усердно пытаться перенести их на современное творчество. Важнее понять — откуда мастера к этому пришли. Решающую роль играют сокровенные, глубинные причины, самые корни творчества; лишь от них начинается настоящий путь. В противном случае мы остались бы только при технике, при не столь существенной сноровке, о чем достаточно убедительно свидетельствует большинство произведений академических художников XIX века.
  • Если нам предлагают «не забывать о реальности», значит, готовится весьма безнравственный обман.
  • Что сохранилось, что осталось от золота и драгоценностей, которые награбили конкистадоры в Древнем Перу и Мексике? Вся добыча, вывезенная из старой Америки, превратилась в ничто, в прах; лишь две ценности удержались и стали подлинным достоянием европейцев: картофель и кукуруза.
  • Нет более наглядной картины человеческого непостоянства, неведения, безрассудства, бесхарактерности и подлости, чем та, какую являют собой газеты.
  • Низменный идеал жизни, которым отличается бо́льшая часть нынешних обитателей Европы, присущее им нравственное отупение в союзе с материальным оптимизмом возникли из слишком примитивного, но удобного представления, будто прогресс носит механический характер, будто всё прекраснейшим образом само собой движется вперёд и при наличии материальной воли к прогрессу уже не нужны никакая этическая воля, никакие этические идеалы. Без нравственного отношения к жизни, без культуры мы движемся не столько вперёд, сколько вниз. К бескультурью, к нравственному упадку, к абсолютному верхоглядству, примитивизму — в окружении высокой техники.
  • Порабощение — это такое общественное состояние, когда нельзя выразить национальную и социальную боль; когда нельзя называть вещи их подлинными именами.
  • Если дурному вкусу протянуть палец, он тут же схватит всю руку.
  • Дисциплина существует не для того, чтобы ограничивать свободу, а чтобы давать ей простор.
  • Маршируют, топочут сапожищами по дорогам; в окружении природы надо ходить тихо.
  • Недостаток мужества, очевидно, возникает, когда нечего защищать.
  • Героизм существует в жизни не как эстетическое зрелище, а как пример для подражания.
  • Мой внутренний огонь: порой светит, порой только жжёт.