Владимир Галактионович Короленко

Материал из Викицитатника
(перенаправлено с «Владимир Короленко»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Владимир Галактионович Короленко
Korolenko by Dmitriev restoration.jpg
Владимир Короленко
(Н. Новгород, 1890-е)
Wikipedia-logo-v2.svg Статья в Википедии
Wikisource-logo.svg Произведения в Викитеке
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Влади́мир Галактио́нович Короле́нко (1853 — 1921) — русский писатель, журналист, публицист, общественный деятель.

Цитаты[править]

  •  

Стих — это та же музыка, только соединенная со словом, и для него нужен тоже природный слух, чутье гармонии и ритма.

  •  

Люди не ангелы, сотканные из одного света, но и не скоты, которых следует загонять в стойло.

  •  

В конце старого года умер Делянов, уже много лет лежавший гнилой колодой поперек дороги народного образования в России. Только у нас и возможны десятки лет министерства выжившего из ума и впавшего в детство человека[1]

цитаты из произведений[править]

  •  

Человек создан для счастья, как птица для полета.

  «Парадокс»
  •  

В конце концов, утка всё-таки издохла, и мы её кинули на дороге, а сами поехали дальше.[2]

  — «Мороз»
  •  

— Но ведь и та постель, на которой я умер, тоже находилась в моём временном владении. Её дал мне на время добрый Протис, тюремный сторож.
— А! если б я знал, к чему ты склоняешь речь, я не стал бы отвечать на твои коварные вопросы. Ну, слыхано ли, о Геракл, подобное нечестие: он равняет себя со мною! Но ведь я мог бы уничтожить тебя, если на то пошло, двумя словами…
— Произноси их, Елпидий, произноси без страха. Едва ли можно уничтожить меня словами больше, чем это сделала цикута
— Ну вот! Это-то я и хотел сказать. Несчастный, ты умер по приговору суда, от цикуты!
— Друг! Я это знал с самого дня смерти и даже значительно ранее. А ты, о счастливый Елпидий, скажи мне, отчего ты умер?
— О, я совсем другое дело! У меня, видишь ли, сделалась водянка в животе. Был позван дорогой врач из Коринфа, который взялся вылечить меня за две мины и половину получил в задаток… Боюсь, что, по неопытности в этих делах, Ларисса, пожалуй, отдаст ему и другую половину…
— Судя по тому, что я вижу, врач из Коринфа не сдержал своего обещания?
— Это правда.
— И ты умер именно от водянки?
— Ах, Сократ, поверишь ли: она принималась душить меня три раза, пока не залила, наконец, огонь моей жизни!..
— Скажи же мне: смерть от водянки доставила тебе большое наслаждение?
— О, злой Сократ, не смейся надо мной! Говорю же тебе: она принималась душить меня три раза… Я кричал, как бык под ножом мясника, и молил Парку поскорее перерезать нить, связывающую меня с жизнью…
— Это меня не удивляет. Но тогда, добрый Елпидий, откуда ты заключаешь, что водянка сделала своё дело лучше, чем цикута, которая покончила со мной в один раз?[3]

  — «Тени» (фантазия), 1890
  •  

Насилие питается покорностью, как огонь соломой.

  — Сказание о Флоре, Агриппе и Менахеме, сыне Иегуды

Цитаты о Короленко[править]

  •  

Хорошие люди были. Был студент Владимир Короленко, ― он теперь тоже воротился. Я с ним хорошо жил, потом ― разошлись. Мы оказались во многом похожи один на другого, а на сходстве дружба не ладится. Но это серьёзный, упрямый человек, способен ко всякой работе. Даже иконы писал, это мне не нравилось. Теперь, говорят, хорошо пишет в журналах. Долго, до полуночи, беседовал он, видимо, желая сразу прочно поставить меня рядом с собою. Впервые мне было так серьёзно хорошо с человеком. После попытки самоубийства моё отношение к себе сильно понизилось, я чувствовал себя ничтожным, виноватым пред кем-то, и мне было стыдно жить.[4]

  Максим Горький, «Мои университеты», 1923
  •  

Вообще многое в нём казалось детям необычным, чарующим. Как-то во время дождя они выбежали в сад и стали со смехом показывать пальцами на окошко во втором этаже, откуда высунулась его голова, кудлатая, густо намыленная: «дядя Володя» мыл голову прямо под летним дождём без помощи умывального таза, и вместе с дождевыми струями на землю стекала белая мыльная пена. Дети видели здесь дерзновенное новшество, разрушающее ненавистную им рутину общепринятого мытья головы, и с упоением глядели в окно, словно там совершалось весёлое чудо.
Очень насмешила их всех встреча «дяди Володи» с бродячим фотографом, который настиг его в переулке, неподалёку от дачи и, не спросив разрешения, стал целиться в него аппаратом. Аппарат был громоздкий, допотопной конструкции.
― Чуть только фотограф приготовится щёлкнуть, ― рассказывала мне на следующий день детвора, ― дядя Володя поднимет портфель, закроет им всё лицо, даже бороду. Это проделывалось несколько раз. Под прикрытием того же портфеля Короленко ускользнул в боковую калитку, и фотограф остался ни с чем. Дело происходило в 1910 году, когда в России расцвела буйным цветом так называемая жёлтая пресса, которая ради дешёвой сенсации публиковала интимнейшие фотоснимки с известных и полуизвестных писателей, изображавшие их то на пляже, то в дачном гамаке, то в бильярдной, то за бутылкой вина.[5]

  Корней Чуковский, «Короленко в кругу друзей», 1950-е

Источники[править]

  1. Владимир Галактионович Короленко История моего современника. В 2-х томах. — Время, 2018. — 1184 с. — ISBN 978-5-00112-132-9
  2. В.Г. Короленко. «Собрание сочинений в десяти томах», том 1. «Повести и рассказы». Москва: «Государственное издательство художественной литературы», 1953 год
  3. В. Г. Короленко, Собрание сочинений. — М.: Государственное издательство художественной литературы, 1954 г. — Том 2. Повести и рассказы.
  4. Максим Горький. Детство. В людях. Мои университеты. ― М.: Художественная литература, 1975 г.
  5. К.И. Чуковский. Собрание сочинений. Том 5. — М., «Терра»-Книжный клуб, 2004 г.