Мыло

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Традиционное мятное мыло (Канада)

Мы́ло — твёрдый или жидкий моющий продукт, содержащий поверхностно-активные вещества, в соединении с водой используемый как косметическое средство — для очищения кожи и ухода за ней (туалетное мыло), либо как средство бытовой химии — в качестве моющего средства (хозяйственное мыло). Основными компонентами мыла являются растворимые соли предельных (насыщенных) жирных кислот, например стеарат натрия. Иногда в мыло добавляют различные эфирные масла и глицерин для придания определённой консистенции, цвета, густоты и качеств.

Мыло начали изготавливать ещё в древних цивилизациях, таких как Шумер и Вавилон (около 2800 года до н. э.). Описание технологии производства мыла было найдено в Месопотамии на глиняных табличках, относящихся примерно к 2200 году до н. э. Древние египтяне для гигиены использовали соду. В 1808 году французский химик Мишель Эжен Шеврёль (1786−1889) по просьбе владельцев текстильной фабрики установил состав мыла. В результате анализа оказалось, что мыло — это смесь натриевых солей высших жирных (карбоновых) кислот.

Мыло в научно-популярной литературе и публицистике[править]

  •  

Фарфоровый или фаянсовый умывальник, с чистым каждый день полотенцем и с жидким мылом, готовы для вашей услуги. Мыло это, впрочем добротное, пахнет очень нехорошо, так что бельё, вымытое недавно, всегда имеет запах. Снурки к колокольчику проведены из всех комнат. Голландцы для себя живут хорошо, но только для себя: ибо отец, пришедши к сыну, порознь с ним живущему, во время обеда, остановится в дверях, окажет свою надобность и уйдет, не будучи приглашен сесть за стол.[1]

  Николай Бестужев, «Записки о Голландии 1815 года», 1821
  •  

Почти все солдаты красной армии имели при себе значительные суммы денег, в обозах красных войск можно было найти всё, начиная от мыла, табака, спичек и кончая собольими шубами, хрустальной посудой, пианино и граммофонами.

  генерал Врангель, «Записки», 1921
  •  

Не обваритесь! ― кричал мне голый батюшка, стыдливо закрываясь руками. А голые негры-банщики, как черти в преисподней, носились среди белых русских тел, скалили зубы и дикими голосами орали! ― Карашо-марашо, бания!…
Нет, англичане ничего не смыслят в нашем тифе. Можно даже сказать, ― ни бельмеса! Я не врач, но хорошо знаю, что кипяток и мыло ― это главное, что нужно для борьбы с эпидемией. А они нас опрыскивают. Все опрыскивают![2]

  Александр Яблоновский, «Гости английского короля», 1921
  •  

М. И. Пыляев в своей известной книге о замечательных чудаках рассказывает,[3] что один из этих чудаков, желая сказать: «Ваша лошадь в мыле», говорил: «Votre cheval est dans le savon!»[4] Такими замечательными «чудаками» являются переводчики, не знающие фразеологизмов того языка, с которого они переводят. Многие из них усвоили иностранный язык только по словарю, вследствие чего им неизвестны самые распространенные идиомы.[5]

  Корней Чуковский, «Высокое искусство», 1968
  •  

Родовое название лихнис (от греч. lychnos ‘лампа, факел, светоч’) растение получило за связь с огнём: его волокна, по свидетельству Плиния, использовались в качестве фитиля в лампах; синонимические имена зорька, огненный цвет, огневик, горицвет, бархат — за видные издалека густые ярко-алые бархатные соцветия-щитки, венчающие почти метровый стебель. <...>
В народной среде цветок приобрел иную, вполне прозаическую репутацию полезного в быту растения. «Словарь Академии Российской» давал такое пояснение: «Татары употребляют её (траву) в мытье вместо мыла; поелику трава сия истертая и с водою перемешенная производит пену мылу подобную, то в низовых местах называют ее и Татарским мылом».[6]

  — Клара Шарафадина, Флористическая «загадка» А. Н. Островского, или этноботаническая интерпретация «Венка весны для Снегурочки», 2010

Мыло в мемуарах и художественной прозе[править]

  •  

Вообрази себе, мой друг, что городом называют здесь грязную улицу, обставленную маленькими кривыми домами, из досок, кажется, цветом похожих на шафран и земляные груши; в лавках рядом с пастилою лежит жёлтое мыло и сальные свечи; у двери вяжет чулок безобразная баба, и перед ней ― о ужас! прегрязные сельди в корыте, и с ними пустые помадные банки.[7]

  Василий Вонлярлярский, «Ночь на 28-е сентября», 1852
  •  

«Завтра на вахту рано вставать, ― говорит он, вздыхая, ― подложи еще подушку, повыше, да постой, не уходи, я, может быть, что-нибудь вздумаю!» Вот к нему-то я обратился с просьбою, нельзя ли мне отпускать по кружке пресной воды на умыванье, потому-де, что мыло не распускается в морской воде, что я не моряк, к морскому образу жизни не привык, и, следовательно, на меня, казалось бы, строгость эта распространяться не должна.[8]

  Иван Гончаров, Фрегат «Паллада», 1855
  •  

Человек! Ты смотришь на меня такими сердитыми мыльными глазами, но вспомни наше место в природе, наше искусное устройство: мы кладём яйца и производим живых малюток! Вспомни, что и нам дан завет «плодиться и размножаться»! Мы родимся на розах и умираем на розах; вся наша жизнь — чистейшая поэзия. Не клейми же нас позорным, гнусным именем, которого я не произнесу ни за что! Зови нас «дойными коровками муравьёв», «гвардией розана», «зелёными крошками»!»
А я, «человек», стоял и смотрел на розан и на «зелёных крошек», которых не назову по имени, чтобы не оскорбить граждан розана, большое семейство, кладущее яйца и производящее живых малюток. Мыльную же воду, которою я хотел смыть их — я явился именно с этим злым намерением — я решил вспенить: буду пускать мыльные пузыри и любоваться роскошью их красок! Как знать, может быть, в каждом пузыре сидит сказка?
И вот, я выдул пузырь, большой, блестящий, отливающий всеми цветами радуги; на дне его как будто лежала белая серебристая жемчужина. Пузырь колебался несколько мгновений на конце трубочки, потом вспорхнул, полетел к двери и — лопнул. В ту же минуту дверь распахнулась, и на пороге показалась сама бабушка-сказка![9]

  Ханс Кристиан Андерсен, «Зелёные крошки», 1867
  •  

Мальчик не замечал нагара на свечке, не думал о комете, появившейся при нём впервые. Перед ним стояло на столе склеенное блюдечко с мыльной водой, он погружал в неё маленькую глиняную трубочку, брал в рот другой конец её и пускал мыльные пузыри — и большие, и маленькие. Они колебались и переливались всеми цветами радуги, из жёлтых становились красными, из лиловых голубыми, а потом вдруг окрашивались в ярко-зелёный цвет листьев, залитых в лесу лучами солнышка.
— Дай Бог прожить тебе столько лет, сколько пустишь пузырей! — сказала мать.
— Ох, как много! — воскликнул мальчик! — Этой мыльной воды хватит на век!
И он продолжал выпускать пузырь за пузырём.
— Вот летит год! Вот ещё! Гляди, как они летят! — приговаривал он. Два пузыря влетели ему прямо в глаза; как их защипало, закусало, — до слёз! И в каждом пузыре мальчик видел блестящую, ослепительную картину будущего.[10]

  Ханс Кристиан Андерсен, «Комета», 1869
  •  

— Может, после того как выпьют, добрыми делами занимались?
— Это с какой стороны на какое дело взглянуть. Ежели лакею физиономию горчицей вымажет или жену по всей квартире за косы таскает, то для мыльного фабриканта или для парикмахера это — доброе дело.

  Аркадий Аверченко, «Старческое», 1916
  •  

Двести пятнадцатый номер получил две бутылки и фунт синьки, двести шестнадцатый — две бутылки и флакон одеколону, двести семнадцатый — две бутылки и пять фунтов черного хлеба, двести восемнадцатый — две бутылки и два куска туалетного мыла «Аромат девы», двести девятнадцатый — две и фунт стеариновых свечей, двести двадцатый — две и носки, да двести двадцать первый — получил шиш.[11]

  Михаил Булгаков, «Вода жизни», 1925
  •  

На кисло-зелёной воде ставка́ густо напрела куга, осока и стрелолист, объеденные скотом до корней, ― коровы забредали по пузо в воду и вырывали водоросли, сонно жевали их, выдувая ноздрями пузыри, обхлестывая себя грязными хвостами. Тамара, разгребши ряску и гниющие водоросли, стирала с мылом и полоскала халаты, свой и Сонин, затем, скинув с себя верхнее, оставшись в бюстгальтере и трусах ― если это изделие, сработанное из байки и мешковины, можно назвать трусами, ― стояла какое-то время, схватившись за плечи, и, вдруг взвизгнув, бежала в мутную, ряской не затянутую глубь, с маху падала на воду. Чёрным утёнком, быстро, легко, не поднимая брызг, плыла она, рассекая кашу водяной чумы, свисающей с высунувшихся, нарастивших островок подле себя обгорелых коряжин и обглоданных комков водорослей, пытающихся расти по другому разу.
― Бр-р-р-р! ― стоя на мели в воде, обирая с себя ряску, отфыркивалась Тамара и принималась водить по неровному костлявому телу обмылком, ругательски ругала при этом пруд, Украину, нахваливала архангельскую местность.[12]

  Виктор Астафьев, «Обертон», 1996
  •  

...О ту пору, на счастье, гастролировал в районном центре, городке, назовем его для простоты Мухосранском, захолустный цирк ― не верите, что ли, думаете: «Заврался, Чиграшов, повело кота на мыло ― снова цирк»? Да, дорогой Лева, снова! Но цирк цирку рознь, я выпью с вашего позволенья, не присоединитесь?[13]

  Сергей Гандлевский, «НРЗБ», 2002
  •  

Зато бани у нас всегда были. Разве в ванне вымоешься, как в бане, где такой жар, — все микробы и внутри и снаружи от него гибнут. И без мыла мылись дочиста. Брали золу, заливали водой — через пару дней мыльный раствор готов. А если траву кипятком зальёшь (ромашку, душицу со зверобоем, крапиву, чабрец, полынь) да ополоснёшься — лучше всякого бальзама. Весной и летом в бане листьями растирались, особенно берёзовыми. Зимой — снегом: и свежесть, и польза. А мочалки так делали: папоротника нарвёшь, высушишь, в марлю завернёшь — и трись. Каждую баню новая мочалка. Старики говорили, что в других местах мочалки из липового лыка делают. Но у нас липы не росли.
Одежду стирали на речке. Когда мыла не было, рвали мыльнянку, растение такое, и очень хорошо ею всё отстирывали.[14]

  Колпакова О. В., «Большое сочинение про бабушку», 2011

Мыло в поэзии[править]

  •  

Невелика доблесть, Ваша честь, — кое-куда без мыла влезть,
Но если доблесть всё же есть, — тогда не стоило бы лезть.

  Михаил Савояров, «Не хваля и не хуля», 1910-е
  •  

Братцы солдатушки,
Бравы ребятушки,
Что вас сомутило?
Не хотите ль мыла?
― Прежде дули в рыло,
Нынче дали мыла, ―
Ишь, залебезило
Грозное начальство
Перед нашим братом.[15]

  Фёдор Сологуб, «За чай, за мыло», 1915
  •  

Как роется дворником к кухарке сапа,
щебетала мамаша и кальсоны мыла;
от мамаши мальчик унаследовал запах
и способность вникать легко и без мыла.[16]

  Владимир Маяковский, «Гимн критику», 1915
  •  

Помню ― господи, прости!
Как давно все было! ―
Парень лет пятѝ- шести,
Я попал под мыло.
Мать с утра меня скребла,
Плача втихомолку,
А под вечер повела
«К господам на ёлку».

  Демьян Бедный, «У господ на елке», 1918
  •  

На ширмах натыканы плотно
Полотна:
Мыльной пеной цветущие груши,
Корабли, словно вафли со взбитыми сливками,
Першеронов ватные туши,
Волны с крахмальными гривками
И красавицы в позах французского S, ―
Не тела, а дюшес[17]

  Саша Чёрный, «Уличная выставка», 1932
  •  

Маршаку позвонивши, я однажды устал
И не евши, не пивши семь я суток стоял
Очень было немило слушать речи вождя,
С меня капало мыло наподобье дождя...[18]

  Николай Олейников, «Маршаку позвонивши, я однажды устал...», 1934

Источники[править]

  1. Н. А. Бестужев. Избранная проза. — М.: «Советская Россия», 1983 г.
  2. А. А. Яблоновский, «Гости английского короля» в книге: Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах. — М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 2003 г. — Вып. XIII.
  3. М.И. Пыляев. «Замечательные чудаки и оригиналы». — СПб., 1898 год
  4. «Le savon» по-французски – это не просто мыло, а кусок туалетного мыла. Весьма примечательно должна выглядеть лошадь, облепленная этими кусками.
  5. Корней Чуковский, «Высокое искусство». Москва: Советский писатель, 1968 год.
  6. К. И. Шарафадина. Флористическая «загадка» А. Н. Островского, или этноботаническая интерпретация «Венка весны для Снегурочки». — М.: Acta Linguistica Petropolitana. Труды института лингвистических исследований, 2010 г.
  7. В.А. Вонлярлярский. «Большая барыня». — М.: «Правда», 1988 г.
  8. И.А. Гончаров. Фрегат «Паллада». — Л.: «Наука», 1986 г.
  9. Собрание сочинений Андерсена в четырёх томах. — 1-e издание. — СПб., 1894 г. — Т. 2. — С.288
  10. Собрание сочинений Андерсена в четырёх томах. — 1-e издание. — СПб., 1894 г. — Т. 2. — С.412
  11. Булгаков М. А. Собрание сочинений. Том 3: Дьяволиада: повести, рассказы и фельетоны 20-х годов. — СПб: Азбука-классика 2002 г.
  12. В. Астафьев. «Обертон». — М.: Вагриус, 1997 г.
  13. Гандлевский С.М. НРЗБ. — М.: Журнал «Знамя», №1 — 2002 г.
  14. Колпакова О. В. Большое сочинение про бабушку. — Екатеринбург, «Урал», №8, 2011 г.
  15. Ф. Сологуб. Собрание стихотворений в 8 томах. — М.: Навьи Чары, 2002 г.
  16. Маяковский В.В. Полное собрание сочинений в тринадцати томах. Москва, «ГИХЛ», 1955-1961 гг.
  17. Саша Чёрный, собрание сочинений в пяти томах, — Москва: «Эллис-Лак», 2007 г.
  18. Олейников Н.М. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Санкт-Петербург, «Академический проект», 2000 г.

См. также[править]