Роберт Льюис Стивенсон

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск

Ро́берт Лью́ис Сти́венсон (англ. Robert Louis Stevenson, первоначально Robert Lewis Balfour Stevenson; 13 ноября 1850 — 3 декабря 1894) — шотландский писатель и поэт, крупнейший представитель английского неоромантизма.

Цитаты[править]

Эссе и статьи[править]

  •  

Будем по мере сил учить народ радости. И будем помнить, что уроки должны звучать бодро и воодушевлённо, должны укреплять в людях мужество.[1]

  — «Евангелие от Уолта Уитмена» (The Gospel According to Walt Whitman), 1878
  •  

Два обязательства возлагаются на всякого, кто избирает литературную профессию: быть верным факту и трактовать его с добрым намерением.[1]

  — «Нравственность литературной профессии»
  •  

Я с усердием обезьяны подражал Хэзлитту, Лэму, Вордсворту, сэру Томасу Брауну, Дефо, Готорну, Монтеню, Бодлеру и Оберману. <…> Только так, нравится нам или нет, можно научиться писать.[1]гл. IV. «Университетский журнал»; широко известная цитата[1]

 

I have thus played the sedulous ape to Hazlitt, to Lamb, to Wordsworth, to Sir Thomas Browne, to Defoe, to Hawthorne, to Montaigne, to Baudelaire and to Obermann. <…> That, like it or not, is the way to learn to write whether I have profited or not, that is the way.

  «Мемуары и портреты» (Memories and Portraits), 1887
  •  

Раз десять, а то и больше принимался я за дело, притом весьма горячо, и всё-таки ещё не написал романа. Все — все они, мои красавчики, какое-то время подвигались вперёд, а потом вдруг останавливались, неминуемо, как часы у школьника. Я походил на многоопытного игрока в крикет, который, однако же, ни разу не выиграл ни одной партии. Рассказ — я хочу сказать, плохой рассказ, — может написать всякий, у кого есть усердие, бумага и досуг, но далеко не всякому дано написать роман, хотя бы и плохой. Размеры — вот что убивает. — перевод: М. И. Кан, 1967

 

I had attempted the thing with vigour not less than ten or twelve times, I had not yet written a novel. All—all my pretty ones—had gone for a little, and then stopped inexorably like a schoolboy's watch. I might be compared to a cricketer of many years' standing who should never have made a run. Anybody can write a short story—a bad one, I mean—who has industry and paper and time enough; but not everyone may hope to write even a bad novel. It is the length that kills.

  — «Моя первая книга — "Остров сокровищ"» (My First Book: Treasure Island), 1894
  •  

Наше искусство занято и должно быть занято не столько тем, чтобы делать сюжет доподлинным, сколько типическим; не столько тем, чтобы воспроизводить каждый факт, сколько тем, чтобы все их направить к единой цели для выражения правдивого замысла.[1]

  — «Скромное возражение» (A Humble Remonstrance), 1884

Письма[править]

  •  

Справедливо ваше замечание относительно того, что в этой книге ослаблено зрительное впечатление. Это несомненно, и, коль скоро я приложу к этому дополнительные усилия, а я так убежден в их необходимости, боюсь, что в будущем это станет ещё более несомненным. Две мои основные цели можно определить так:
1. Война прилагательному.
2. Смерть зрительному нерву.
Если считать, что мы переживаем в литературе эпоху зрительного нерва. Сколько веков литература успешно обходилась без него.[1]в ответ на письмо с разбором романа «Катриона»

  Генри Джеймсу, 1893 или 94

Стихи[править]

  •  

Вот как жить хотел бы я,
Нужно мне немного:
Свод небес, да шум ручья,
Да ещё дорога. <…>
Смерть когда-нибудь придёт,
А пока живётся, —
Пусть кругом земля цветёт,
Пусть дорога вьётся. — перевод: Н. К. Чуковский

 

Give to me the life I love,
Let the lave go by me,
Give the jolly heaven above
And the byway night me. <…>
Let the blow fall soon or late,
Let what will be o'er me;
Give the face of earth around,
And the road before me.

  — «Бродяга» (The Vagabond)
  •  

Из вереска напиток
Забыт давным-давно.
А был он слаще мёда,
Пьянее, чем вино.
В котлах его варили
И пили всей семьёй
Малютки-медовары
В пещерах под землёй. — перевод: С. Я. Маршак

 

From the bonny bells of heather
They brewed a drink long-syne,
Was sweeter far than honey,
Was stronger far than wine.
They brewed it and they drank it,
And lay in a blessed swound
For days and days together
In their dwellings underground.

  «Вересковый мёд» (Heather Ale), 1880
  •  

Моя постель — как малый челн.
Я с няней снаряжаюсь в путь,
Чтоб вдруг, пловцом средь тихих волн,
Во мраке потонуть.

Чуть ночь, я на корабль всхожу,
Шепнув «покойной ночи» всем,
И к неземному рубежу
Плыву, и тих и нем. — перевод: Ю. Балтрушайтис, 1967

 

My bed is like a little boat;
Nurse helps me in when I embark;
She girds me in my sailor's coat
And starts me in the dark.

At night I go on board and say
Good-night to all my friends on shore;
I shut my eyes and sail away
And see and hear no more.

  — «Моя постель — ладья» (My Bed is a Boat), 1885

Цитаты из вторичных источников[править]

  •  

Большинство нашей карманной мудрости предназначается для использования среди посредственностей, для лишения их амбиций и для баюканья их никчёмности. И до тех пор, пока посредственности составляют основную массу человечества, это утверждение будет верным.[2]

  •  

Быть может, судьба более благосклонна к тому, кто любит собирать ракушки, чем к тому, кто родился миллионером…[3] (Возможно, это более достойная судьба: быть собирателем раковин, чем родиться миллионером.[2])

  •  

Брак — это долгий разговор, прерываемый спорами.[4]

  •  

В наши дни англичане склонны, не знаю почему, смотреть свысока на происшествие и с умилением прислушиваются к тому, как постукивает в стакане чайная ложечка и дрожит голос священника. Считается хорошим тоном писать романы вовсе бесфабульные или хотя бы с очень скучной фабулой.[1]1882; о пристрастии к дотошному бытовизму получившему тогда распространение в Англии в прозе и драме, которые критика причисляла к произведениям «школы чайной ложки и супницы»

  •  

В своих произведениях я невольно отворачиваюсь от всего болезненного, не желая ворошить пережитые печали.[1]в ответ на упрёк, почему он воспевает светлые стороны жизни, избегая теневых[1]

  •  

В детские и юношеские мои годы, меня считали лентяем и как на пример лентяя указывали на меня пальцем; но я не бездельничал, я был занят постоянно своей заботой — научиться писать. В моем кармане непременно торчали две книжки: одну я читал, в другую записывал. Я шел на прогулку, а мой мозг старательно подыскивал надлежащие слова к тому, что я видел; присаживаясь у дороги, я начинал читать или, взяв карандаш и записную книжку, делал пометки, стараясь передать черты местности, или записывал для памяти поразившие меня стихотворные строки. Так я жил, со словами.[1]

  •  

Воспоминания — это волшебные одежды, которые от употребления не изнашиваются.[3]

  •  

Все мы знаем, что такое парламент, и всем нам за это стыдно.[4]

  •  

Вы думаете, собаки не попадают в рай? Я уверяю: они будут там раньше каждого из нас.[2]

  •  

Гораздо лучше дать себя разорить легкомысленному племяннику, чем дать себя прокормить брюзгливому дядюшке.[3]

  •  

Давайте согласимся иметь разногласия.[4]

  •  

Детство моё — сложная смесь переживаний: жар, бред, бессонница, тягостные дни и томительно долгие ночи. Мне более знакома «Страна кровати», чем зелёного сада.[1]вероятно, после 1885

  •  

Драма — это поэзия поведения, роман приключений — поэзия обстоятельств.[1]

  •  

Доброта и скромность — вот два качества, которые никогда не должны утомлять человека.[3]

  •  

Если ваши нравственные устои вгоняют вас в тоску, знайте: ваши нравственные устои никуда не годятся.[3]

  •  

Если бы люди вступали в брак лишь тогда, когда они влюбляются, большая часть людей умирали бы в безбрачии.[4]

  •  

Если вы хотите узнать изъяны какого-либо человека, идите к тем, кто его любит. Может быть, они вам не скажут, но они наверняка знают.[4]

  •  

Если называть вещи своими именами, то наиболее цельные, значительные и благородные роли в Театре Жизни исполняются актёрами-любителями и вызывают у зрителя лишь ленивую зевоту. [3]

  •  

Желание и любопытство — два глаза, магически преображающие мир.[3]

  •  

Женитьба — это привязанность, признанная полицией.[2]

  •  

За деньги мы вынуждены платить свободой.[3]

  •  

Законно молить Бога, чтобы он не дал нам впасть в искушение, но незаконно избегать тех искушений, которые нас посещают.[3]

  •  

Знать, что тебе нужно, вместо невнятного «аминь», которое ты произносишь для того, на кого тебе указывает мир, — это значит сохранять свою душу живой.[2]

  •  

Идя по жизни, мы вдруг обнаруживаем, что лёд у нас под ногами становится всё тоньше, и видим, как вокруг нас и за нами проваливаются под него наши сверстники.[3]

  •  

Книги могут быть неплохи по-своему, но, тем не менее, это весьма бескровная замена жизни.[2]

  •  

Когда ты женишься, ты уже ничего не можешь сделать для себя — даже самоубийства.[2]

  •  

Лев — царь зверей, но для домашнего животного он вряд ли годится. Точно так же и любовь — слишком сильное чувство, чтобы стать основой счастливого брака.[3]

  •  

Литература во всех её видах — не что иное, как тень доброй беседы.[3]

  •  

Лучше бы этот высокопоставленный старик занимался государственными делами Англии.[1]1885, когда ему стало известно, что тот читал «Остров сокровищ» глубоко за полночь с необычайным удовольствием. Стивенсон не любил Гладстона, т.к. видел в нём воплощение ненавистной ему буржуазной респектабельности.[1]

  •  

Лучшие вещи находятся рядом: дыхание в ноздрях, свет в глазах, цветы под ногами, заботы в руках, дорога перед тобой. Имея это, не нужно черпать пригоршней звезды. Просто делай то, что предлагает тебе жизнь. [2]

  •  

Между хорошим обедом и долгой жизнью только та разница, что за обедом сладкое подают в конце.[3]

  •  

Мир скучен для скучных людей.[3]

  •  

Молчание может быть самой чудовищной ложью.[4] (Самая жестокая ложь часто говорится молча.[3])

  •  

Мы должны навсегда вычеркнуть два слова из нашего словаря: благодарность и благотворительность.[2]

  •  

На каждом отрезке нашей жизни оставить кого-то — значит быть победителем, забыть кого-то — значит быть счастливым.[2]

  •  

Не каждый человек такой большой трус, как он о себе думает, — и не такой хороший христианин.[2]

  •  

Нет обязанности, которой пренебрегали бы больше, чем обязанность быть счастливым.[4]

  •  

Памятники ставятся всему тому, что наименее памятно.[3]

  •  

Позволь любому человеку говорить достаточно долго — и у него появятся последователи.[2]

  •  

Политика — это, возможно, единственная профессия, для которой не нужно никакой подготовки.[2]

  •  

Почти каждый человек, если ему поверить на слово, придерживается совершенно не тех убеждений, какими руководствуется в жизни.[3]

  •  

Простые дела и простой хлеб — лучшее, что может быть.[2]

  •  

Самая мрачная эпоха — сегодняшний день.[4] (Самая тёмная эпоха — сегодняшняя.[3])

  •  

Самые чужие — это те чужеземцы, что живут среди нас.[3] (Нет чужих стран. Есть только путешественник, который там чужак.[2])

  •  

Святые — это грешники, которые не остановились на достигнутом.[2]

  •  

Сложность литературы не в том, чтобы писать, а в том, чтобы писать то, что думаешь.[2]

  •  

Старые и молодые — мы все вышли в наш последний круиз.[4]

  •  

Суди о прожитом дне не по урожаю, который ты собрал, а по тем семенам, что ты посеял в этот день.[3]

  •  

Так много хорошего есть в нашей плохой стороне и так много плохого есть в нашей хорошей стороне, что обо всем остальном, что есть в нас, даже не следует говорить.[2]

  •  

То не потеряно, о чём не жалеют.[3]

  •  

Тот, кто живёт в стеклянном доме, не должен бы бросаться камнями в других.[3]

  •  

Человеческое тело — это дом с многими окнами. Мы все сидим перед ними, показываем себя и просим проходящих мимо зайти в дом и любить нас.[2]

Цитаты без источников[править]

  •  

Издатель — это тот, кто отделяет семена от плевел — и печатает плевелы.

  •  

Мы готовы признать, что совершали ошибки на всех предыдущих этапах своего жизненного пути лишь в том случае, если пришли к неожиданному и твёрдому убеждению, что уж сейчас-то мы совершенно правы.

  •  

Мы идём по жизни, как наступающая армия по опустошенной территории: возраст, которого мы достигли, мы оставляем у себя в тылу без всякого прикрытия.

  •  

Патриотизм — это не взрыв эмоций, а спокойная и прочная преданность, длящаяся на протяжении всей жизни человека.

  •  

Разлука молодит любовь, не дает ей состариться и захиреть.

  •  

Та непосредственность и лёгкость, что делает мужскую дружбу столь приятной, её же в дальнейшем и разрушает.

  •  

Успех произведения зависит не только от того, кто его написал, но и, в неменьшей степени, от врожденного чутья того, кто его прочитал.

  •  

Чтобы прожить вместе всю жизнь и при этом ухитриться друг другу до смерти не надоесть, необходим талант, и немалый.

О Стивенсоне[править]

см. также Категория:Литература о Роберте Стивенсоне
  •  

У Стивенсона увлечение временем юности приходится на конец века, протекает в кризисные для Англии десятилетия и по одной этой причине обретает философский смысл. Автор «Острова сокровищ» ценит здоровую юность, смотрит на мир как бы её глазами, широко открытыми и ничем не замутнёнными. Не расслабленное и болезненное, а жизнелюбивое, яркое мироощущение здоровой юности передаёт он в своих книгах, помещая юного героя в среду отнюдь не тепличную, сталкивая его при посредстве увлекательного сюжета с чрезвычайными обстоятельствами, требующими напряжения всех сил, энергичных, самостоятельных решений и действий.[1]:с.6пересказ М. В. Урнова

  Генри Джеймс
  •  

Стивенсон — заманчивая модель для литературного портрета: отличная модель, модель моделей, только не в смысле нравственного или иного образца.[1]:с.10

  — Генри Джеймс
  •  

Для романтического писателя не может быть худшей обстановки, чем романтическая, вот что стало ясно для меня. Живи Стивенсон на улице Гоуэр, он мог бы написать книгу вроде «Трёх мушкетёров», между тем на острове Самоа он писал письма о немцах в «Таймс».[1]о «Примечаниях к истории»

  Оскар Уайльд, 1896 или 97
  •  

Я вижу, какой страшной борьбы стоит вести естественную жизнь. Кто рубит дрова — для себя или для пользы других, — тот не должен уметь описывать это. Ведь естественная жизнь в действительности бессознательна... Если бы я и провёл остальную часть жизни в кафе, читая Бодлера, всё же она будет для меня более естественной, чем если б я стал чинить заборы или сажать какао в топком болоте.[1]:с.44о «Восьми годах в опасности на Самоа»

  — Оскар Уайльд

Статьи о произведениях[править]

Примечания[править]

  1. 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 1,10 1,11 1,12 1,13 1,14 1,15 1,16 1,17 Цитировалось, например, в: М. Урнов. Роберт Луис Стивенсон // Роберт Луис Стивенсон. Собрание сочинений в пяти томах. Т. 1. — М.: «Правда», 1967. — С. 3-48.
  2. 2,00 2,01 2,02 2,03 2,04 2,05 2,06 2,07 2,08 2,09 2,10 2,11 2,12 2,13 2,14 2,15 2,16 2,17 2,18 Правила жизни: Роберт Льюис Стивенсон (выборка из эссе и публичных выступлений) // Esquire, 2010.
  3. 3,00 3,01 3,02 3,03 3,04 3,05 3,06 3,07 3,08 3,09 3,10 3,11 3,12 3,13 3,14 3,15 3,16 3,17 3,18 3,19 3,20 3,21 Афоризмы. Золотой фонд мудрости / сост. О. Еремишин — М.: Просвещение, 2006.
  4. 4,0 4,1 4,2 4,3 4,4 4,5 4,6 4,7 4,8 Мысли, афоризмы и шутки знаменитых мужчин (изд. 4-е, дополненное) / составитель К. В. Душенко — М.: Эксмо, 2004.