Роман Львович Тягунов

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Роман Тягунов
Roman Tyagunov (1962-2000).jpg
Роман Тягунов, 1990-е
Wikipedia-logo.svg Статья в Википедии

Рома́н Льво́вич Тягуно́в (1962 — 2000) — русский поэт-модернист из Екатеринбурга. Приёмы поэтики Тягунова связывают с именами Л. Кэрролла, В. Высоцкого, В. Хлебникова. Дружил с ведущими уральскими литераторами своего времени — Борисом Рыжим, Олегом Дозморовым.

Самым известным стихотворением Тягунова считается «В библиотеке имени меня…», оно написано в 1980-х. При жизни авторских сборников не было опубликовано. Первая книга «Стихи» вышла посмертно, в 2001 году (Издательство Уральского университета, Екатеринбург).

Цитаты из стихотворений разных лет[править]

  •  

В библиотеке имени меня
Несовершенство прогибает доски.
Кариатиды города Свердловска
Свободным членом делают наброски
На злобу дня: по улицам Свердловска
Гомер ведет Троянского Коня
В библиотеку имени меня.
В библиотеку имени меня
Записывают только сумасшедших.
Они горды своим несовершенством:
Читая снизу-вверх и против шерсти,
Жгут мои книги, греясь у огня
Библиотеки имени меня.
Библиотека имени меня
Стоит внутри моей библиотеки.
Здесь выступают правильные греки:
Круги, квадраты, алефы, омеги
Внутри себя вычерчивают греки
И за руки ведут своих ребят
В библиотеку имени меня…
Внутри коня горят библиотеки.[1]

  — «В библиотеке имени меня...», 1980-е
  •  

Нам, переменчивым, как пламя,
Как свет, горящий вдалеке,
Нам трудно говорить с богами
На скудном нашем языке.
Но наступает как проклятье
Необратимый тайный час,
Когда учителя и братья
Уже не понимают нас.[1]

  — «Нам, переменчивым, как пламя...», 1980-е
  •  

Я живу с алкоголем в крови.
Ты попробуй меня оторви
от туннеля початой бутылки.
Я всю жизнь ощущал переход
в подпространство, и наоборот.
В 27 я наметил уход,
если раньше не будет развилки.[1]

  — «Я живу с алкоголем в крови...», 1992
  •  

Мы не созреем никогда.
Нам этот климат не позволит.
Мы будем тлеть и гаснуть в поле,
пока отчаянья страда
не скрутит и не приневолит
к любви — вчера, сейчас, всегда.[1]

  — «Мы не созреем никогда...», 1992
  •  

К вам пришёл начинающий,
Со стихами пришёл.
Вы ему ободряюще:
«Плохо… Но хорошо!» <...>
Он ушёл — чёрный ящик
Со стихами внутри.
Вы себе ободряюще:
«Я ведь тоже творил… Вчера ещё…»[2]

  — «Мэтр»
  •  

Россия — родина слонов,
Велосипедов, бумерангов...
В любой стране иного ранга
Не мог родиться Иванов. <...>
Россия! Родина!.. слонов,
Велосипедов, водорода...
Что ни любовь – любовь до гроба.
Что ни поэт – то Тягунов![3]

  — «Россия — родина слонов», декабрь 1994
  •  

Стихи выходят из подполья,
Из-под пера и топора
Прошла пора ломать дреколье
И грянуть громкое «ура!» -
На радость тихому тирану. <...>
Жить не по лжи,
Жить в чистом поле…[3]

  — «Стихи выходят из подполья...», 1995
  •  

Что девушке весло, когда нет очевидца?
Она лежит в снегу ногами к двум стогам:
В одном весло торчит, в другом торчит девица,
Принявшая сто грамм.
Где голь, там алкоголь. Подробности излишни.
Девица поняла ― нет жизни без весла!
Но девушка встаёт и надевает лыжи,
Которым несть числа.
Две девушки весло ломают на две части.
Не надо быть ослом, чтоб не понять причин:
Что женщине число? ― Все женщины несчастны.[4]

  — «Для девушки с веслом»
  •  

Мы движемся, согласно вере:
От смертной казни — к Высшей мере.[5]

  — «Мы движемся, согласно вере...»
  •  

Стихи, что письма с того света:
Кто распечатает конверт,
Поймет, что значит для поэта
Надежда получить ответ.[5]

  — «Стихи, что письма с того света...»
  •  

Запрокинув голову,
От любви бегу,
Словно правда голая,
Я бегу по городу,
Что подобен голубю,
Глобусу в снегу.[2]

  — «Запрокинув голову...»
  •  

В падающем снегу
Чья-то девушка
Прячет цветочек губ,
Только не во что, —
Милый цветок на вид,
Но вы скажете:
Что это? для любви?
Для продажи ли?[2]

  — «Кто это в голубом?..»
  •  

Надену белую рубаху,
Зажгу свечу и полечу
К Тебе, любимому врачу, —
Ты исцелишь меня от страха,
От злости и неверных чувств.[2]

  — «Надену белую рубаху...»
  •  

Из облака падала публика,
Солидно, без визга, без выстрела
Я мимо летел и насвистывал
Мелодии нашей республики,
Приветствуя чьё-то правительство.[2]

  — «Из облака падали яблоки...»
  •  

Стихи, написанные кровью,
Передают из уст в уста.
Разгадка этого проста:
Жизнь продиктована любовью.
И — на кресте.
И — без креста.[5]

  Коле Козину, в знак дружбы
  •  

кто умер тот не убивал
ты этот блюз не понимала
а я никак не понимал
кого ты мне напоминала <...>
я ничего не потерял
ты ничего не потеряла
такая вот история
ты вслед за мною повторяла
кто умер тот не убивал...[2]

  — «кто умер тот не убивал...»
  •  

собирает камни
милая моя
развожу руками
бог тебе судья
сквозь мои ладони
виден белый свет
в сумасшедшем доме
встречу тридцать лет[2]

  — «собирает камни...»
  •  

Водяные небесные знаки
Нам сопутствуют даже во мраке:
Отвернувшись к стене,
Мы их видим во сне —
На земле, на стекле, на бумаге
И обратной всему стороне.[2]

  — «собирает камни...»
  •  

в плену невидимых колец не понимая почему
я взял тебя за образец но всё равно тебя возьму[2]

  — «он мне сказал я твой отец тебе нельзя быть одному...»
  •  

По скользкой дорожке
Бежит без штанов
В стихах без обложки
Роман Тягунов.
На встречу с горной серной
Бежит от смерти верной.[5]

  — «По скользкой дорожке...»
  •  

Уснувший вечным сном
Уверен, что проснется,
Когда его коснется
Наш разговор о нем.[5]

  — «Уснувший вечным сном...»

Цитаты о Романе Тягунове[править]

  •  

Я никогда не напишу
о том, как я люблю Россию.
Роман Тягунов.
Как некий ― скажем ― гойевский урод
красавице в любви признаться, рот
закрыв рукой, не может, только пот
лоб леденит, до дрожи рук и ног
я это чувство выразить не мог, ―
ведь был тогда с тобою рядом Бог.[6]

  Борис Рыжий, «Как некий ― скажем ― гойевский урод...», март 1995
  •  

Вышел месяц из тумана
и на много
 лет

над могилою Романа
синий-синий
 свет.[4]

  Борис Рыжий, «Вышел месяц из тумана...», 2005
  •  

Хорошая поэзия всегда актуальна, потому что она выше времени. ― В девяностые годы, в первой половине двухтысячных в провинции появилось и умерло очень много талантливейших поэтов. Кто-то, как Борис Рыжий, или, в меньшей степени Роман Тягунов, успели стать знаменитыми, большинство же при жизни не имели ни одного сборника или серьёзной публикации...[7]

  Андрей Пермяков, «Разговоры с Андреем Пермяковым», 2008
  •  

Питерское издательство «Пушкинский фонд» в 2000 году собралось издать книгу стихов екатеринбургского поэта Бориса Рыжего. В издательстве думали, не выпустить ли ещё и книгу екатеринбургского поэта Романа Тягунова, но в конце концов решили, что городу, если это не столица, достаточно одного гениального стихотворца. Тягунов, упс, пролетел. Он вообще оказался лузером. «Аутсайдер андеграунда» ― назовёт его писатель Евгений Касимов. Тягунов был на 12 лет старше Рыжего. Окончил мехмат Уральского университета. Работал где попало. Жил в скромной хрущобе на улице Сурикова. Бухал с друзьями. Коллекционировал пишущие машинки и письменные отказы из журналов и издательств. Пел под гитару. При жизни книг у него не было, да и после смерти ― только одна: её издал меценат Евгений Ройзман. Публика узнала Тягунова в 1987 году по стихотворению, в котором «кариатиды города Свердловска свободной кистью делают наброски», а Гомер ведёт Троянского коня по улицам в библиотеку. Стихотворение называлось «В библиотеку имени меня записывают только сумасшедших». Литературный отпрыск то ли Велимира Хлебникова, то ли Льюиса Кэрролла, он писал странные стихи, совершенные по форме и туманные по содержанию.[4]

  Алексей Иванов, «Ёбург» (новеллы из книги), 2014
  •  

Роман Тягунов, вспыльчивый выдумщик, словно не выходил из загадочного состояния «хюбрис». Однажды он сообщил друзьям, что получил бешеные деньги за то, что сочинил слоганы для корпораций: «Toyota ― ощущение полёта», «Nissan ― поднимаешься к небесам». Он был неприспособлен к жизни и мог играть в пятнашки на минном поле.[4]

  Алексей Иванов, «Ёбург» (новеллы из книги), 2014
  •  

Это он придумал страшную премию «Мрамор». Какие-то друзья Тягунова, наркоманы, работали в ООО «Мрамор»: фирма изготовляла надгробные памятники, в том числе из мрамора. Тягунов предложил фирме вот такую идею. Объявляем конкурс на лучшее стихотворение о вечности. Победителю фирма ставит мраморный памятник в виде книги, где высечен стих-лауреат. Конкурс и сопутствующая шумиха ― это пиар для фирмы. Организаторы ― сам Тягунов, фантастический «пчеловек» и «словелас», и его друг поэт Дмитрий Рябоконь, хмурый запойный врун. Жюри ― поэт Олег Дозморов, рассудительный интеллектуал, и поэт Борис Рыжий. ООО «Мрамор» подумало и согласилось. Премию тоже назвали «Мрамор». Легкомысленные поэты не подумали, что похоронный бизнес ― вотчина криминала, а шутки про смерть ― буриме с сатаной. Летом 2000 года Тягунов взял у «мраморщиков» деньги на оплату работы журналистов и жюри ― и закутил. Он даже придумал самый короткий стишок на заданную тему: «Оп-ля, умер, бля!» «Царило нездоровое веселье», ― напишет потом Евгений Касимов. Неугомонный Тягунов просадил и растряс все деньги. А осенью 2000 года «мраморщики» потребовали результат. Или верни бабло. Тягунов плакал друзьям, что его убьют, не отвечал на телефонные звонки, прятался и даже малодушно соврал кредиторам, что это Олег Дозморов и Борис Рыжий виноваты: деньги взяли, а ничего не сделали. Рыжий выцепил Тягунова, чтобы набить морду, но Тягунов убежал. И как-то неловко было винить его ― не от мира же сего человек. Поэт. Хоть ему и 38 лет, он как ребёнок.[4]

  Алексей Иванов, «Ёбург» (новеллы из книги), 2014
  •  

...рано утром 30 декабря 2000 года в доме на улице Челюскинцев вдруг распахнулось окно на пятом этаже, из окна вывалился человек и упал на заснеженный асфальт. Это был Роман Тягунов. То ли он покончил с собой, то ли его выбросили за долги. «Оп-ля, умер, бля». В квартире, откуда вылетел Тягунов, был притон наркоманов. Истинную причину гибели поэта до сих пор не выяснили.[4]

  Алексей Иванов, «Ёбург» (новеллы из книги), 2014
  •  

А потом времена чуть переменились. И город. И состав поэтического воздуха тоже. Кто-то почувствовал себя в новой атмосфере органично, кто-то ушёл из поэзии в филологию или политику, кто-то, как Роман Тягунов и Борис Рыжий, задохнулся физически, сам сделавшись частью антологий.[8]

  Андрей Пермяков, «Если спросите — откуда…», 2014

Источники[править]

  1. 1 2 3 4 Стихи уральских поэтов. Вступление Виталия Кальпиди. — М.: «Октябрь», № 12, 1996 г.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Роман Тягунов. «Стихи (1980–2000)». Предисловие Вл. Матвеева. — Екатеринбург: «Урал», № 12, 2021 г.
  3. 1 2 Роман Тягунов. «Стихи (1980–2000)». Предисловие Вл. Матвеева. — Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 2001 г.
  4. 1 2 3 4 5 6 Иванов А. Ёбург. — М.: Литературная газета, 1973 г.
  5. 1 2 3 4 5 Роман Тягунов. Первый встречный. Стихи. Предисловие-некролог Д. Рябоконя. — Екатеринбург: «Урал», № 3, 2001 г.
  6. Б. Б. Рыжий. «В кварталах дальних и печальных». Избранная лирика. Роттердамский дневник. — М.: Искусство – XXI век, 2012 г.
  7. Пермяков Андрей. Разговоры с Андреем Пермяковым. — Саратов: «Волга», № 2, 2008 г.
  8. Пермяков Андрей. «Если спросите — откуда…». — Саратов: «Волга», № 9-10, 2014 г.

Библиография[править]

  • Роман Тягунов. «Стихи». Издательство Уральского университета, Екатеринбург, 2001.
  • Роман Тягунов. «Библиотека имени меня» (сост. Е. П. Касимов), Издательский дом «Автограф», Екатеринбург, 2011.
  • «Азбука имени». Роман Тягунов в воспоминаниях, интервью, мнениях и критике. (сост. Н. Колтышева), Екатеринбург, Кабинетный ученый, 2017 г.

Ссылки[править]