Григорий Михайлович Козинцев

Материал из Викицитатника
(перенаправлено с «Григорий Козинцев»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Григорий Михайлович Козинцев
Grigori Kozintsev 1958.jpg
Григорий Козинцев (1958)
Wikipedia-logo-v2.svg Статья в Википедии
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Григо́рий Миха́йлович Ко́зинцев (1905 — 1973) — советский режиссёр кино и театра, сценарист, педагог. Народный артист СССР (1964), лауреат сталинской и ленинской премий.

Цитаты[править]

  •  

Утро. Улица. Оглушение гораздо большее, чем в Париже: там ― иная ширина. Вопли распродаж. Беснование товаров, цифр. Кино. Неоновый вопль. Тошно уже от фотографий: шприц, воткнутый в ляжку. Слишком большое все: груди, буквы, пистолеты. Рок-н-ролл. Девка в тигровом трико. Вокруг давка парней, обнаженных до пояса. Груди, мяса, ляжки, кулаки, мышцы. Ненависть к такому кино. <...>
Зажгли неоновый свет. Порт. Разведение моста. Портовые кварталы ― «запрещенная полицией» проституция. Проституция 20-х годов ― крикливая, вульгарная. Здесь ― мертвые, неподвижные маленькие клеточки среди черных улиц. Блестит мокрая мостовая. Среди черноты освещенные мертвым неоновым светом окошки ― в каждом мертвое лицо. Страшная парикмахерская кукла. Неподвижная. Не смотрящая на вас. Энсор! И опять черные закоулки, повороты. Мадонна с младенцем на обшарпанной стене. «Чайки умирают в гавани»! История городов. Некогда редко пользовали числа и совсем редко номера. Дома не имели номеров ― они имели лицо.[1]

  — из статьи «Тут начинается уже не хронология, но эпоха...», 1960-е
  •  

Вот в такую унылую артель сивых меринов, трудящихся не то из-за страха, не то из-за надежды на подачку, превратилась теперь наша кинематография. Умерли традиции времен немого кино, не говоря уже о каких-либо национальных, народных традициях. Подлинные художники или молчат, или в состоянии кризиса. Зато торгуют вовсю ремесленники ― ландскнехты, наемники, которым все равно, про что врать. Режиссёр, которого только и интересуют в картине крупные планы красивой бабы, детективная погоня да лакированный пол. Просто пошлость, и пошлость неоновая. Пошлость модных витрин капиталистического города. Этот период кинематографии в полном смысле «безродно-космополитический». И вероятно, особенно выявило всю эту гнусь и подлость цветное кино, когда появилась возможность упаковать бессмыслицу в серебряную бумажку хорошеньких красочек. Толстый весельчак в сером костюме и мягкой шляпе, смеющийся даже тогда, когда о чем-либо, хоть слегка напоминающем остроумие, и речи нет. Добродушный смех и некоторая грубоватость, что ли, демократичность? Это его подход. Стиль.[1]

  — из рабочих тетрадей, 1960-е
  •  

Искусство отражает мир. Это верно, но отражение это особое. В искусстве получается только то, что выстрадано. Состроить ничего нельзя, боюсь, что нельзя и выстроить. Глубиной на экране обладает только то, что было выстрадано художником, состроенное распадается, как карточный домик. Надо выстрадать, а это подразумевает прежде всего способность художника к огромной силе отклика.
Король Лир у Шекспира говорит: «Я ранен в мозг».
Так называемый «творческий процесс», может быть, лучше всего объясняет эта фраза.[1]

  — из рабочих тетрадей, 1960-е
  •  

Режиссёрпоэт, художник, а вовсе не помесь организатора с членом общества по распространению разных знаний.[1]

  — из рабочих тетрадей, 1960-е
  •  

Пушкин считал, что самое сильное в таланте Гоголя — изображение пошлого. Тривиальное и пошлое, доведенное Гоголем до фантастического, Достоевский вдвинул в трагическое. Рядом оказались герои трагедии и пошляк. Но пошляк не обыденный, бытовой, а какой-то фантасмагорический, призрачный и одновременно жизненный. Между лицами просунулись рожи Смердякова, Мармеладова...[1]

  — из рабочих тетрадей, 1960-е

Цитаты о Козинцеве[править]

  •  

Меня встретил молодой режиссер, помощник Козинцева Чеботарев, и провел в кабинет. Григорий Михайлович Козинцев любезно поздоровался, усадил меня в кресло и предложил прочитать текст роли. Я, нимало не смущаясь, принялась читать, как учил Вертинский, важно произносила слова, медленно растягивая их. Григорий Михайлович с любопытством и удивлением смотрел на меня и, наконец потеряв терпение, предложил: «Лидия Владимировна, а вы не могли бы просто прочитать ваш текст? Так, как вы говорите в жизни?» Я удивилась: «Как ― просто так? Не растягивая слова?!» Козинцев подтвердил: «Да, говорите как в жизни. Попробуйте произнести совсем просто». Я прочитала текст, как он просил. Лицо Козинцева просветлело: «Вот так хорошо! Так и надо!» На следующий день мне назначили кинопробу.[2]

  Лидия Вертинская, «Синяя птица любви», 2004

Источники[править]

  1. 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 Григорий Козинцев. «Время трагедий». — М.: Вагриус, 2003 г.
  2. Лидия Вертинская. «Синяя птица любви». — М.: Вагриус, 2004 г.