Юрий Маркович Нагибин

Материал из Викицитатника
(перенаправлено с «Юрий Нагибин»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Юрий Нагибин
Wikipedia-logo.svg Статья в Википедии
Wikisource-logo.svg Произведения в Викитеке

Ю́рий Ма́ркович Наги́бин (3 апреля 1920 — 17 июня 1994) — русский советский писатель-прозаик, журналист, сценарист, автор мемуаров.

Цитаты[править]

  •  

А накануне Марина Влади проповедовала у нас на кухне превосходство женского онанизма над всеми остальными видами наслаждения. В разгар её разглагольствования пришёл Высоцкий, дал по роже и увёл.

  •  

Бороться надо с самим собой, всё остальное не страшно.

  •  

Все люди словно разгримированы. Немножко жутковато, но и приятно, что видишь настоящие, а не нарисованные физиономии.

  •  

Выработался новый человеческий тип: несгибаемая советская вдова. Я всё время слышу сквозь погребальный звон: «Такая-то прекрасно держится!» Хоть бы для разнообразия кто-нибудь держался плохо.

  •  

Жаль, что нет в человеке прерывателя, который бы перегорал от слишком сильного накала и размыкал цепь, спасая аппарат от гибели.

  •  

Жён любишь преимущественно чужих, а собаку только свою.

  •  

Жизнь состоит из приливов и отливов. Надо уметь не обольщаться приливами, хотя и не бояться получать радость от них, надо уметь спокойно выжидать их возврата и тяжкие моменты отливов. Я этого почти совсем не умею делать. Чуть прилив или даже тень прилива — я делаю вызывающие глупости; чуть отлив — впадаю в отчаяние. Трудно жить с такой кривой и спазматической душой.

  •  

И вот, что отличает меня от окружающих: во мне — страсти, в них — чувства.

  •  

Из последних сил борюсь с очумелостью. На моей стороне: снег, ёлки, небо, собаки; против — газеты, радио, сплетни и сплетницы всех мастей, телефон.

  •  

Люди, даже близкие, даже любящие, так эгоцентричны, самодурны, слепы и безжалостны, что очень трудно сохранить союз двоих, защищённых лишь своим бедным желанием быть вместе.

  •  

Нет ничего более ненужного на свете, чем любовь женщины, которую ты не любишь.

  •  

После несчастий так же, как после пьянства, — состояние выхолощенной пустоты.

  •  

Последние уродливые содрогания молодости охватили моё поношенное существо.

  •  

Русский человек врёт, если говорит о своём стремлении к счастью. Мы не умеем быть счастливыми, нам это не нужно, мы не знаем, что с этим делать.

  •  

Сверхъестественная жалкость людей и невозможность не быть с ними жестоким. Иначе задушат, не по злобе, а так, как сорняк душит злаки.

  •  

Смысл любви состоит в том, чтобы с трудом отыскать бабу, которая органически неспособна тебя полюбить, и бухнуть в неё всё: душу, мозг, здоровье, деньги, нервы.

  •  

Теперь я точно знаю: каждый активно участвующий в современной жизни человек становится к старости невропатом.

  •  

У нашей жизни есть одно огромное преимущество перед жизнью западного человека: она почти снимает страх смерти.

  •  

Что ни говори, а исход жизни по-своему интересен. Последний акт недолгого действия жалок, страшен, гадок, но не лишён какой-то поэзии.

Из дневниковых записей[править]

  •  

Я утратил чувство ориентации в окружающем и стал неконтактен. И никак не могу настроить себя на волну кромешной государственной лжи. Я близок к умопомешательству от газетной вони, я почти плачу, случайно услышав радио или наткнувшись на гадкую рожу телеобозревателя. Я впервые не могу писать. Мне противно писать даже нейтральные вещи, когда нужны трубы Иерихонские. Как пройти сквозь всё это и сохранить себя? Ведь уже не раз доходил я до края. И тогда что-то менялось, и глоток чистого (не слишком) воздуха облегчал грудь. Верить цели и смыслу своего существования?..[1]

  — «Дневник», 1969
  •  

Анна Сергеевна невысокого мнения о Калязине, где родилась и прожила всю жизнь. По виду это город нищих, говорила она, а живут тут сплошь куркули. Кроме ковров, золота и хрусталя, их ничего не интересует. Стоит в магазине чему-нибудь появиться, рабочие места пустеют, весь город выстраивается в очередь.
По официальной статистике Калязин занимает первое место в стране по преступности и алкоголизму. Это гнездо жадных, злых, вороватых, пьяных и тёмных людей. Число посетителей библиотеки снизилось за последние годы вдвое: со ста двадцати человек до шестидесяти в день. Из этих шестидесяти 90% берут только детективную литературу. Учителя ничего не читают, нет ни одного абонента среди местных педагогов. А чем они занимаются? ― спросил я. Огородами, цветами ― на продажу, некоторые кролями, свинок откармливают, кур разводят, конечно, смотрят телевизор ― у всех цветные, ― ну и пьют по затычку. Остальные жители занимаются тем же, но еще и воруют: на мясокомбинате в первую голову, и на всех прочих местных предприятиях, всюду найдется что украсть. Это в школе ничего не возьмешь, кроме мела и карболки. Деньги есть у всех. Очень любят справлять ― широко и разгульно ― свадьбы, для чего на два дня снимают ресторан с оркестром, проводы в армию ― водку закупают ящиками, а также советские праздники, Новый год и Пасху, хотя лишены даже тени религиозного чувства.[1]

  — «Дневник», 1982
  •  

Путь наш пролегает лесом по-над ручьём, мимо бесконечных свалок, оврагов, превращенных в помойки, неопрятных следов летних пикников. Господи, как засрали твой мир! Как загадили чистоту под деревьями! И горестно-смешно выглядел лесник, озабоченно помечавший сухостой для санитарной порубки.
Говночист военного городка крикнул из своей говенной будки жене, возящейся у плиты в фанерной кухоньке: ― Скоро обедать будем? Больно вкусно пахнет![1]

  — «Дневник», 1983

Цитаты о Нагибине[править]

  •  

Оказывается, евреи виноваты даже перед таким благополучным типом, как Михаил Задорнов. В Калифорнийской газете «Пятница-экспресс» он, бедный, пишет: «Я писал, а меня не печатали. В «Литературке» выходили труды только евреев. А я ― русский, поэтому меня зажимали!» И таких подонков, к сожалению, много. Обо всем этом хорошо рассказал Юрий Маркович Нагибин. Он написал и об изданиях современных фашистов: «Наш сотрапезник», «Молодая лейб-гвардия», военная газета «Утро». Написал о том, что историк Климков (шизанутый) «доказал», что войну развязали евреи, такие, как Гитлер и иже с ним, кроме Геринга, он только один среди евреев был немцем, но женат на еврейке, значит, был «породнённым».[2]

  — Лев Дурнов, «Жизнь врача». Записки обыкновенного человека, 2001
  •  

Пишет человек, для которого Галич, как и для меня, был Сашей и другом, ― вот только в периодах мы не совпали с Нагибиным: он дружил с ним в его допесенный период, я же возник в жизни Галича, когда знаменитые песни уже бесперебойно рождались, а репутация стала такой, с которой власть не могла мириться. Пишет, застигнутый врасплох и смертью, и самой мыслью об «удачливости»; оттого ― искренне. (Выходит, много искреннее, чем это будет позднее, в очерке «О Галиче ― что помнится», герой которого предстанет чем-то вроде сахарного барашка: так и хочется облизать.) И удивляюсь, как это весьма начитанный Юрий Маркович не заметил коварного сходства своего монолога зависти с другим. Из «Мастера и Маргариты». Помните графомана Рюхина, взъевшегося на «Пампуш» ― на памятник Пушкину?[3]

  Станислав Рассадин, «Книга прощаний». Воспоминания о друзьях и не только о них, 2008

Источники[править]

  • Нагибин Ю. М. Дневник. — Книжный сад, 1996. — 698 с. — 35000 экз. — ISBN 5-85676-043-3
  1. 1 2 3 Юрий Нагибин, Дневник. — М.: «Книжный сад», 1996 г.
  2. Л. Дурнов, «Жизнь врача». Записки обыкновенного человека. — М.: Вагриус, 2001 г.
  3. Рассадин С. Б. Книга прощаний. Воспоминания. — М.: Текст, 2009 г.