Григорий Саввич Сковорода

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск
Портрет Григория Сковороды с его подписью.

Григо́рий Са́ввич Сковорода́ (укр. Григорій Савич Сковорода; 22 ноября (3 декабря) 1722, село Чернухи, Киевская губерния, Российская империя — 29 октября (9 ноября) 1794, село Ивановка, Харьковское наместничество, Российская империя) — русский и украинский странствующий философ, поэт, баснописец и педагог, внёсший значительный вклад в восточнославянскую культуру. Снискал славу первого самобытного философа Российской империи. Григорий Сковорода считается завершителем эпохи казацкого барокко и родоначальником русской религиозной философии. Произведения Григория Саввича Сковороды оказали существенное влияние на ряд крупнейших русских мыслителей.

Григорий Сковорода приходится двоюродным прадедом другому русскому философу Владимиру Сергеевичу Соловьёву.

Цитаты[править]

Песни, стихи[править]

  •  

Хочешь ли жить в сласти? Не завидь нигде.
Будь сыт малой части, не убойся везде.
Плюнь на гробные прахи и на детские страхи;
Покой — смерть, не вред.
Так живал афинейский, так живал и еврейский
ЕпикурХристос. — «Сад божественных песен», 30

«Басни Харьковские»[править]

  •  

...Как практика без сродности есть бездельная, так сродность трудолюбием утверждается. Что пользы знать, каким образом делается дело, если ты к тому не привык? Узнать не трудно, а трудно привыкнуть. Наука и привычка есть то же. Она не в знании живет, но в делании. Ведение без дела есть мученье, а дело — без природы. Вот чем разнится scientia et doctrina (знание и наука).

  — 10
  •  

...Мудрому человеку весь мир есть отечество: везде ему и всегда добро. Он добро не собирает по местам, но внутри себя носит оное. Оно ему солнце во всех временах, а сокровище во всех сторонах. Не его место, но он посвящает место, не изгнанник, но странник и не отечество оставляет, а отечество переменяет; в которой земле пришелец, той земли и сын...

  — 26

Трактаты, диалоги[править]

  •  

Послушай, душа моя! Я и сам признаюсь, что точно не знаю. А если тебе понравятся мои мысли, так поговорим откровеннее. Ты ведь без сомнения знаешь, что называемое нами око, ухо, язык, руки, ноги и все наше внешнее тело само собою ничего не действует и ни в чем. Но все оно порабощенно мыслям нашим. Мысль, владычица его, находится в непрерывном волнении день и ночь. Она то рассуждает, советует, определение делает, понуждает. А крайняя наша плоть, как обузданный скот или хвост, поневоле ей последует. Так вот видишь, что мысль есть главная наша точка и средняя. А посему-то она часто и сердцем называется. Итак, не внешняя наша плоть, но наша мысль — то главный наш человек. В ней-то мы состоим. А она есть мы.

  — «Наркисс»
  •  

...Весьма не малое дело: узнать себя.

  — «Наркисс»
  •  

Весь мир состоит из двоих натур: одна видимая, другая невидимая. Видимая называется тварь, а невидимая — Бог. Сия невидимая натура, или Бог, всю тварь проницает и содержит, везде и всегда был, есть и будет.

  — «Наркисс»
  •  

Бог богатому подобен фонтану, наполняющему различные сосуды по их вместимости. Над фонтаном надпись сия: «Неравное всем равенство».
Льются из разных трубок разные струи в разные сосуды, вкруг фонтана стоящие. Меньший сосуд менее имеет, но в том равен есть большему, что равно есть полный. И что глупее, как равное равенство, которое глупцы в мир ввести зря покушаются? Куда глупое все то, что противно блаженной натуре?..

  — «Алфавит, или Букварь мира»

Письма[править]

По М. И. Коваленскому[1][править]

  •  

Свет подобен театру: чтоб представить на театре игру с успехом и похвалою, то берут роли по способностям. Действующее лицо на театре не по знатности роли, но за удачность игры вообще похваляется. Я долго рассуждал о сем и по многом испытании себя увидел, что не могу представить на театре света никакого лица удачно, кроме низкого, простого, беспечного, уединенного: я сию роль выбрал, взял и доволен. — Ответ харьковскому губернатору.

  •  

Некто из ученых спросил его тут же, что есть философия.
— Главная цель жизни человеческой, — отвечал Сковорода. — Глава дел человеческих есть дух его, мысли, сердце. Всяк имеет цель в жизни, но не всяк главную цель, то есть не всяк занимается главою жизни. Иной занимается чревом жизни, то есть все дела свои направляет, чтобы дать жизнь чреву; иной — очам, иной — волосам, иной — ногам и другим членам тела; иной же — одеждам и прочим бездушным вещам; философия, или любомудрие, устремляет весь круг дел своих на тот конец, чтоб дать жизнь духу нашему, благородство сердцу, светлость мыслям, как главе всего. Когда дух в человеке весел, мысли спокойны, сердце мирно, то все светло, счастливо, блаженно. Сие есть философия.

  •  

Благодарение всеблаженному Богу, что нужное сделал нетрудным, а трудное ненужным! — Поговорка Сковороды.

  •  

Мир ловил меня, но не поймал. — Эпитафия Сковороды.

 

Мір ловил меня, но не поймал.

Без источника[править]

  • Когда наш век или наша страна имеет мудрых мужей гаразда менее, нежели в других веках и сторонах, тогда виною сему есть то, что шатаемся по бесчисленным и разнородным книг стадам — без меры, без разбору, без гавани.
  • Счастье наше есть мир душевный.
  • Бери вершину и будешь иметь середину.
  • Всяк должен узнать себе, сиречь свою природу, чего она ищет, куда ведет, — и ей последовать… Конь ли еси? — Носи седока. Вол ли еси? — Носи ярем. Пес ли борзый? — Лови зайцы. Дацкой ли? — Дави медведя.
  • Господь, во всеблагой милости своей, сделал все нужное несложным, а все сложное — ненужным.
  • Не все то яд, что неприятно на вкус.
  • Не может не блудить нога твоя, когда блудит сердце.
  • О, если бы мы в позорных делах были такие же стеснительные и боязливые, как часто мы бываем боязливые и порочно стеснительные в порядочных поступках!
  • О, Отче мой! Трудно вырвать сердце из клейкой стихийности мира!
  • Самая большая потеря — это потеря времени.
  • Тот ближе всех к небу, кому ничего не надо.
  • Тот враг самый опасный, который притворяется твоим другом.
  • У истины простая речь.
  • Мудрец должен из навоза отбирать золото.
  • Только тогда познается ценность времени, когда оно утрачено.
  • Как неразумно выпрашивать то, что можешь сам достигнуть!
  • Когда твёрдо идёшь путём, по которому начал идти, по моему мнению, ты счастлив.
  • На новое направление ищи новые ноги.
  • Не ум от книг, а книги от ума создались.
  • Неужели ты не слышал, что дети века мудрее детей дня?
  • Определяй вкус не по скорлупе, а по ядру.
  • Всё благосотворено от всещедрого Творца, но не всем всегда бывает полезно.
  • Промысел Его верно печется о нас и дает все потребное во благовременность.
  • Истинная дружба, правдивое счастье и прямая юность никогда не обветшают.
  • Из-за того, что дружба такая божественная, такая приятная вещь, кажется, будто она - солнце жизни.
  • Разговор есть сообщение мысли и будто взаимное сердец лобызание; соль и свет компаний — союз совершенства.
  • Учись собирать расточение мыслей твоих и обращать их внутрь тебя.
  • Чучел тот, не мудрец, что не прежде учит сам себя.
  • Живут на земли ничего не помышляющие, кроме обогатиться, наестись, напитись, одетись. Бегайте разговоров сих, хотящих обогатитись. В сердце их худое семя, плодоприносящее желчь и змиин яд, убивающий душу.
  • Правда, что праздность тяжелее гор Кавказских.
  • Так вот же сей час видна бедности нашей причина: что мы, погрузив все наше сердце в приобретение мира и в море телесных надобностей, не имеем времени вникнуть внутрь себе, очистить и поврачевать самую госпожу тела нашего, душу нашу.
  • Нет беднее и в самом аде, как болеть в самых внутренностях, а самые темные внутренности есть то бездна дум наших, вод всех шире и небес.
  • Тело на то родилось, чтоб болеть и исчезать, как луна. А душа есть чаша, наполняемая вечною радостью.
  • Мир уязвлять только нас может, исцелять не может.
  • Удивительно, что самое нужное в человеке коснее и позднее созидается, яко сердце есть существом человеческим, а без него он чучелом и пнем есть.
  • Жизнь не то значит, чтоб только есть и пить, но быть веселым и куражным, и сытость телесная не даст куража сердцу, лишенному своея пищи.
  • Из суеверий родились вздоры, споры, секты, вражды междусобныя и странныя, ручныя и словесныя войны, младенческие страхи и проч.
  • Житие значит: родиться, кормиться, расти и умаляться, а жизнь есть плодоприношение, прозябшее от зéрна истины, царствовавшия в сердце их.
  • Видно, что жизнь живет тогда, когда мысль наша, любля истину, любит выследывать тропинки ея и, встретив око ея, торжествует и веселится сим незаходимым светом.
  • Проси у Бога не плотской жизни, но светозарное сердце.
  • Нет мучительнее, как болеть мыслями, мучиться сердцем, зябнуть душой от холодного скрежета и безкуражного отчаяния.
  • А какова есть жизнь наша, такова и дружба наша. Она несть основана на оной притче: Когда есть пирожок, тогда есть и дружок.

Цитаты о Сковороде[править]

  •  

Он одевался пристойно, но просто; пищу имел, состоящую из зелий, плодов и молочных приправ, употреблял оную ввечеру, по захождении солнца; мяса и рыбы не вкушал не по суеверию, но по внутреннему своему расположению; для сна отделял он времени своего не более четырех часов в сутки; вставал до зари и, когда позволяла погода, всегда ходил пешком за город прогуливаться на чистый воздух и в сады; всегда весел, бодр, легок, подвижен, воздержан, целомудр, всем доволен, благодушествуют;, унижен пред всеми, словоохотен, где не принужден говорить, из всего выводящий нравоучение, почтителен ко всякому состоянию людей, посещал больных, утешал печальных, разделял последнее с неимущими, выбирал и любил друзей по сердцу их, имел набожество без суеверия, ученость без кичения, обхождение без лести. — Образ жизни Сковороды в Харькове.

  — М. И. Коваленский, 1795
  •  

Ревнитель истины, духовный богочтец,
И словом, и умом, и жизнию мудрец;
Любитель простоты и от сует свободы,
Без лести друг прямой, доволен всем всегда,
Достиг на верх наук, познавши дух природы,
Достойный для сердец пример, Сковорода. — «Надгробная надпись: Григорию Савичу Сковороде, в Бозе скончавшемуся 1794 года, октября 29 дня.»

  — М. И. Коваленский, 1795
  •  

У нас он едва ли не первый (и не единственный) умел простонародным языком выражать самые высокие истины и сливать идеи философии со словами Св. Писания, так что глубокий их смысл, при его способе аллегорического объяснения, становясь доступным каждому, далеко проникал в душу. Если справедливо, что народ должен иметь свою собственную, созданную особым развитием его особенного духа философию, в которой, как в высшем простейшем выражении всех элементов народной жизни, соединены были бы основные понятия его ума, лучшие верования его сердца, оригинальное воззрение на природу..., то в Сковороде мы почти безошибочно можем видеть росток русской народной философии, росток, к сожалению, до сих пор остающийся без дальнейшего развития и проявления. Вот почему так интересно все, относящееся к этому простому, бесхитростному мыслителю, скрывавшему под одеждой простолюдина ум, просвещенный наукой, и душу, отличающуюся резким типом народного характера, глубоко-русскую, и, вместе с тем, способную отторгаться от мелочной видимости, чтобы постоянно стремиться в сферу бесконечного, и вдохновенно созерцать Творца в величии творения Ero.[2]

  А. А. Краевский, 1835
  •  

Сковорода принадлежит к числу тех немногих моралистов-философов, которые исповедовали свои принципы делом и жизнию и несли на алтарь своего служения не столько избытки от своих духовных дарований, сколько самую душу, кровь своего сердца. Сковорода посвятил всю свою жизнь развитию и распространению своей этической философии, посвятил жизнь в полном смысле слова: ни одной черты в его существовании не было такой, которую можно было признать его личною, не связанною с тем, что он считал своей миссией. В этом отношении это личность редчайшей ценности.[3]

  Н. С. Стеллецкий, 1894
  •  

Сковорода стоит у самого порога русской мысли. Он первый и творчески начинает то, что потом гениально растет, множится и цветет. Блеск и величие последующего нимало не должно заслонять его скромную, но героическую фигуру и отнимать у него хоть частицу славы и признания, которые ему подобают. Сковорода имеет специфическую прелесть примитива, чары соединения гениальности с наивной и целомудренной скованностью культурных форм, и эта прелесть, как неповторимая, навсегда останется за ним.[4]

  В. Ф. Эрн, 1912
  •  

Григорий Саввич Сковорода (1722—1794) примечателен, как первый философ на Руси в точном смысле слова. Изучение его фи­лософского творчества интересно и само по себе, но еще более интересно оно с исторической точки зрения. Сковорода был бы непо­нятен вне исторической перспективы, вне всей той философской культуры, какая слагалась на Южной Руси благодаря Киевской Академии. Появление Сковороды свидетельствует о том, что не напрасно занимались в Академии изучением западной мысли, — в оригинальной и самостоятельной системе Сковороды надо видеть первые всходы того, что развивалось в русской религиозной душе, когда умственная энергия направлялась на вопросы философии. Сковорода был глубоко верующим человеком, но в то же время он был необычайно свободным внутренне. В этой внутренней его сво­боде, в смелых, иногда дерзновенных полетах его мысли он стано­вился в оппозицию к традиционным церковным учениям, но в своем пламенном устремлении к истине он не боялся ничего... В нем живет подлинное озарение веры, он — мистик, в лучшем смысле этого слова, но и разум его в свободном вдохновении не знает никаких стеснений, и черты рационализма часто присущи ему.
Хотя Сковорода в своем развитии чрезвычайно связан с цер­ковной жизнью Украины, но он далеко выходит за ее пределы и по существу созвучен общерусской духовной жизни. В этом его об­щерусское значение, его законное место в изложении русской фи­лософии.
Религиозно-мистическое мировоззрение Сковороды воплоща­лось им с удивительной непосредственностью в его жизни. Его жизнь действительно чрезвычайно своеобразна, — его зовут иногда русским Сократом, желая этим подчеркнуть его сходство с гречес­ким мудрецом.[5]

  В. В. Зеньковский, 1948
  •  

Влияние платонизма на Сковороду было решающим для его собственных построений....
Но Сковорода идёт дальше: при помощи платоновского понимания идеи как причины и цели вещи он строит концепцию символического познания божественных идей. Существенность символического языка, по мнению В.Ф. Эрн, является причиной его уникальности: только на таком, платоновском по своей сути, диалогическом, языке можно выразить то, что хочет сказать Сковорода. А вот то, что хочет сказать Сковорода, уже идёт гораздо дальше не только платонизма, но и неоплатонизма и даже христианского платонизма средневековья. Сковорода строит христианскую антропологию, которая шире платонизма...[6]

  — Е. И. Мирошниченко, 2013

Примечания[править]

  1. М. Коваленский. Жизнь Григория Сковороды (1795 г.).
  2. Цит. по: Ванчугов В. В. Очерк истории философии «самобытно-русской». М., 1994. С. 53-54.
  3. Стеллецкий Н.С. Странствующий украинский философ Григорий Саввич Сковорода. К., 1894. С. 51-52.
  4. В. Эрн. Григорий Саввич Сковорода. Жизнь и учение. М., 1912. С. 342.
  5. Зеньковский В. История русской философии. М., 2001. С. 65-66.
  6. Мирошниченко Е. И. Очерки по истории раннего платонизма в России. СПб., 2013. С. 26, 28-29.

Ссылки[править]