Исаак Эммануилович Бабель

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Исаак Бабель

Исаа́к Эммануи́лович Ба́бель (первоначальная фамилия Бобель; 1894—1940) — советский писатель, журналист и драматург. Расстрелян НКВД.

Цитаты[править]

  •  

Гвардия сдаётся, но не умирает.[источник?]противоположный парафраз афоризма Пьера Камбронна

  • Когда я начинал работать, писать рассказы, я, бывало, на две-три страницы нанижу в рассказе сколько полагается слов, но не дам им достаточно воздуха. Я прочитывал слова вслух, старался, чтобы ритм был строго соблюдён, и вместе с тем так уплотнял свой рассказ, что нельзя было перевести дыхания.
  • Русский язык ещё сыроват, и русские писатели находятся, в смысле языка, в более выгодном положении, чем французские. По художественной цельности и отточенности французский язык доведён до предельной степени совершенства и тем осложняет работу писателей. Об этом с грустью говорили мне молодые французские писатели. Чем заменить сухость, блеск, отточенность старых книг, — разве что шумовым оркестром?
  • Никто в мире не чувствует новых вещей сильнее, чем дети. Дети содрогаются от этого запаха, как собака от заячьего следа, и испытывают безумие, которое потом, когда мы становимся взрослыми, называется вдохновением.
  • Фраза рождается на свет хорошей и дурной в одно и то же время. Тайна заключается в повороте, едва ощутимом.
  •  

Гершеле встал и пошел запрягать лошадь. Она взглянула на него строго и грустно. «Хорошо, Гершеле, — сказали её глаза, — ты вчера не дал мне овса, позавчера не дал мне овса, и сегодня я ничего не получила. Если ты и завтра не дашь мне овса, то я должна буду задуматься о своей жизни».

  — «Шабос-нахаму», 1918

О Бабеле[править]

  •  

— С очевидностью выяснено, что ничего вы, сударь, толком не знаете, но догадываетесь о многом… — Исаак Бабель, «Начало», 1937

  Максим Горький, слова Бабелю в марте 1917
  •  

Под пушек звон, под звоны сабель
От Зощенко родился Бабель.[1]:с.333

  — анонимная эпиграмма
  •  

Читатель перед сим почтенным ликом,
Вздыхая, справедливо заключит:
Сначала Бабель оглушил нас Криком,
Ну, а теперь — талантливо молчит.[1]:с.34

  Александр Архангельский, эпиграмма
  •  

Ездить верхом ― еще не значит быть казаком. В романе, когда казаки выбрасывают его сундучок и рукописи рассыпаются в грязь (что может быть страшнее для писателя?), Бабель хочет быть, как они. Но для этого он должен быть сильней и «казачей», иначе казаки не примут его в свой круг. Он берет себе псевдоним Лютов, чтобы быть, как все. Вот таким образом и появилась история, где речь идет о Бабелелютове. ― В одно слово? Сейчас мне вспомнилось, что на обороте одной фотографии Бабель написал: «В борьбе с этим человеком проходит моя жизнь». Кто же превозмогает кого? ― С псевдонимом Лютов Бабель приехал из Одессы на фронт, и полгода, проведенные там, он подписывал этим именем материалы в газете. Не хочу останавливаться на рассуждениях, как рождались псевдонимы, особенно в то время. Выбор псевдонима достаточно живописен и характерен. Лютов при всем желании не может рассуждать на библейские темы, он может зарезать человека. А Бабель не может. Мы видим это в «Конармии» несколько раз и когда режут гуся, и когда режут еврея, отвернув ему голову, чтобы не забрызгаться кровью, и когда казачок с разорванным животом просит: «Добей меня, пристрели», а наш герой не может, в то время как казак, мимо скачущий, на ходу исполняет просьбу раненого, но не просто исполняет ― он с презрением смотрит на Бабеля, потому как здесь он не стал Лютовым. Для меня этот эпизод важен: именно так и идет борьба Бабеля-Лютова.[2]

  Давид Маркиш, «Два человека под одной кожаной обложкой», 2001

Статьи о произведениях[править]

Примечания[править]

  1. 1,0 1,1 Эпиграмма. Антология Сатиры и Юмора России ХХ века. Т. 41. — М.: Эксмо, 2005. — Тираж: 8000 экз.
  2. Давид Маркиш, Ирина Николаева, «Два человека под одной кожаной обложкой». — М., «Октябрь», №1, 2001 г..