Илья Николаевич Голенищев-Кутузов

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Илья Голенищев-Кутузов
Wikipedia-logo-v2.svg Статья в Википедии
Wikisource-logo.svg Произведения в Викитеке

Илья́ Никола́евич Голени́щев-Куту́зов (1904-1969) — советский филолог, поэт и переводчик. Специалист по романской и славянской филологии и сравнительному литературоведению, автор трудов о Данте и литературе эпохи ренессанса, приходился правнучатым племянником фельмаршалу Кутузову.

С 1920 года — жил в эмиграции. С 1941 года участвовал в антифашистском движении «Народный фронт»; был узником концлагеря «Баница». В августе 1946 года получил советское гражданство, с 1947 года начал выступать в советской печати. Летом 1955 года вернулся в СССР.

Цитаты из стихотворений разных лет[править]

  •  

Смолкли трубы побед.
Бей, барабан!
Струится кровь лет
Из открывшихся ран.
Почий, одинокий вождь
Огненных страшных дней…
Мелкий тревожный дождь,
Сон Елисейских Полей. <...>
Мерен и четок шаг.
Франция, плачь!
Ниспадают флаги во мрак
С высоко вознесенных мачт.
Жёлто-лиловый флёр
Тумана все тяжелей,
Словно медлительный хлор [1]
С опустошенных полей.[2]

  — «На смерть Фоша», 1929
  •  

Водитель звездных йерархий,
Мечтою дерзкой низведенный,
В плену у низменных стихий
Мертвящим камнем облаченный,
Ты древний сторожишь собор.
Тысячелетняя нирвана
Несет в безвременный простор
Архангела Меридиана.[2]

  — «Архангел меридиана» (Шартрский собор), 1932
  •  

Всё дальше ты. И мне нельзя коснуться
Тебя.
Меж нами горы, реки,
Широкие бесстрастные долины,
Прохладные моря и небо, небо
С дождливыми слепыми облаками.[2]

  — «Измученная негой бездыханной...», 1932
  •  

Предвечный брат, ты грустью небывалой
Мир опьянил.
Предвечный брат, ты вспыхнешь розой алой
В сердцах светил!
Прекрасен ты, как первозданный вечер,
Ущербен, светел, тих
И, как альпийский непорочный глетчер,
Превыше дел земных.[2]

  — «К демону», 1932
  •  

Недолго пил я из чужих стаканов:
Трудом упорным приобрел я свой.
Стакан мой мал, но я зовусь Алданов,
и «на Пассях» я ― Лев Толстой.[2]

  — «На Алданова» (эпиграмма), 1936
  •  

Ночных небес томительный избыток,
И вспышки краткие июньских гроз,
И в лепестках поблекших маргариток
Полупризнанье, длительный вопрос...[2]

  — «Ночных небес томительный избыток...», 1936
  •  

Ты видел ли тот мертвый дом?
Скажи, в какой стране?
Не всё ль равно, и пусть на слом
Он обречен ― во мне
Он отразился, чтоб потом
Столетия стоять
И тесным памяти кольцом
Сердца людей сжимать.
Висел лохмотьями бетон,
Ободранный скелет
Чуть прикрывая. Сотни тонн
Смесили мрак и свет.
Там провалился потолок,
Там грузно пол осел.
Повеял лёгкий ветерок.
В подвале сколько тел?
Как будто запах тубероз
Исходит из щелей.
― Молчи. Напрасен твой вопрос.
Тот запах всё сильней.[2]

  — «Баллада о доме», 1941

Цитаты из статей и книг[править]

  •  

На интеллектуальное развитие Данте в юношеские его годы значительное влияние оказал флорентийский писатель, переводчик и правовед Брунетто Латини, умерший в 1294 г. О воображаемой встрече с ним Данте рассказывает в XV песни «Ада». В уста своего учителя Данте вкладывает предсказание о горестной своей судьбе и об изгнании. В его памяти запечатлелся «дорогой и добрый отеческий лик» Брунетто Латини. Брунетто просит своего ученика позаботиться о «Сокровище», книге, в которой он продолжает жить среди живых. Брунетто Латини сам о себе говорил, что он человек, скорее, светский (un poco mondanetto); автор известной флорентийской хроники Джованни Виллани прямо называет его «человеком вполне мирским» («mondano uomo»).[3]

  — «Жизнь Данте», 1966
  •  

По всем шести частям города звучала серебряная труба городского герольда, призывавшая разрушить дома изгнанных государственных преступников и врагов народа. Где был в это время Данте? Остался ли он на обратном пути из Рима в Сьене или заблаговременно бежал из родного города, скрываясь в его окрестностях? Дом его был разрушен. Жена Данте, близкая родственница Корсо Донати, не подверглась преследованиям. Ей удалось спасти часть имущества. 10 марта 1302 г. было вынесено новое решение суда Черных: если Данте Алигьери вернется во Флоренцию, то пусть его «жгут огнем, пока не умрет» («igne comburatur sic quod moriatur»).[3]

  — «Жизнь Данте», 1966
  •  

Покинув не по своей воле Флоренцию, Данте из тосканского поэта и муниципального политика стал политическим деятелем Италии, отцом ее литературного языка, поэтом не только итальянским, но и европейским, одним из гениев, принадлежащих всему человечеству. Флорентийские Черные, изгнав Данте с позором из родного города, как бы предопределили его тяжкий путь восхождения к мировой славе. Кровавые мелочные распри Черных и Белых гвельфов заставили Данте отвернуться с гордым презрением и от друзей и от врагов, чтобы с высоты духовной независимости, приобретенной ценой изгнания, бедности, унижений, переступить зыбкие границы городских коммун и феодальных королевств, осудить власть тиранов и олигархий, проклясть в век зарождения капитализма стяжательство и земельную собственность, утвердить царство справедливости среди беззакония, предвозвещая единое светское мировое государство, которое обеспечит вечный мир на земле.[3]

  — «Жизнь Данте», 1966

Цитаты об Илье Голенищеве-Кутузове[править]

  •  

Весной 1955 года И. Н. Голенищев-Кутузов вернулся на родину и получил назначение старшим научным сотрудником в Институт мировой литературы АН СССР. Он был затем профессором Московского университета (1956-1958) и читал здесь курсы итальянской и французской литератур. <...> В 1960 году он блестяще защитил докторскую диссертацию — «Итальянское Возрождение и славянские литературы XV-XVI вв.», вышедшую затем отдельной книгой.[4]

  Дмитрий Лихачёв, «Илья Николаевич Голенищев-Кутузов», 1969
  •  

Илья Николаевич был обаятельным человеком несколько староинтеллигентского склада. Он любил общество, любил споры, рассказы и шутки в кругу друзей. Он помнил множество забавных случаев и мог часами их вспоминать. Он умел слушать других, радовался чужим и своим остротам, был наделён феноменальной памятью на стихи и мастерски их читал. Он быстро схватывал суть вопроса и соль шутки. Тут же сочинял экспромты и читал сочинённые им эпиграммы. Он не подавлял окружающих своими знаниями и своей образованностью, умел оценить знания и ум своего собеседника. Благодаря этим своим качествам он вносил праздничность в любую обстановку, создавал атмосферу непринуждённости и доброжелательства. Вместе с тем он был суров к любой недобросовестности, лицемерию и упрямому невежеству.[4]

  Дмитрий Лихачёв, «Илья Николаевич Голенищев-Кутузов», 1969

Источники[править]

  1. Во время Первой мировой войны хлор широко применялся в качестве химического оружия (наряду с фосгеном).
  2. 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 2,6 Голенищев-Кутузов И. Н. Благодарю, за всё благодарю... — Москва, «Водолей Publishers», 2004 г.
  3. 3,0 3,1 3,2 И. Н. Голенищев-Кутузов. Данте. Жизнь замечательных людей. — М.: Молодая гвардия, 1967 г.
  4. 4,0 4,1 Лихачев Д. С. Илья Николаевич Голенищев-Кутузов. РЛ. — 1969 г. — № 4. — С. 175—180.

Ссылки[править]