Мицар

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Алькор и Мицар

Мица́рзвезда в созвездии Большой Медведицы, вторая от конца ручки большого «ковша». Название происходит от арабского „ми: зар“ (ميزر), что означает «пояс»[1].

Люди с хорошим зрением видят рядом с Мицаром ещё одну звезду, называемую Алькор. Название в переводе с арабского означает забытая или незначительная. Способность разглядеть Алькор неподалёку от Мицара — традиционный способ проверки зрения. Существует легенда, что в древнем Египте в элитные войска фараона набирали юношей, которые могли различать эти звезды. Это было доказательством, что зрение было достаточно острым. Мицар и Алькор — самая известная с древности двойная звезда. Долгое время не удавалось доказать физическое единство системы Алькор-Мицар, в 2009 году астрономы Рочестерского университета провели более точные измерения и показали, что обе звезды входят в физически связанную систему, состоящую из шести звёзд.

В научно-популярной литературе[править]

  •  

Выше мы видели, что ассоциация в Орионе содержит в своем составе кратную звезду, называемую Трапецией. Особенностью этой кратной системы является то, что расстояния между ее компонентами не отличаются сильно друг от друга по величине. Между тем подавляющее большинство других кратных систем этим свойством не обладает. Так, большинство тройных звезд устроено следующим образом: две звезды, А и В, близки друг к другу, третья ― С на большом расстоянии обращается вокруг пары АВ. Такова, например, тройная система Мицар-Алькор в Большой Медведице. Системы типа Мицар-Алькор устойчивы, а системы типа Трапеции должны быстро разрушиться.[2]

  Виктор Амбарцумян. «Звездные ассоциации», 1950
  •  

Смотри, повелитель! — Взглянул фараон,
И все посмотрели за ним.
И правда, где Регул когда-то светил
Да тлели Мицар и Алькор,
Рассыпал по небу алмазную пыль
Волос Вероники узор...
Поэму «Волосы Вероники» написал поэт Каллимах — один из учителей географа Эратосфена, его предшественник по руководству Александрийской библиотекой. Подлинная поэма Каллимаха до нас не дошла, но она сохранилась благодаря латинской переделке, принадлежащей поэту Катуллу.
В процитированном русском переводе при указании места, где астролог поместил новое созвездие, упоминаются звезды с их современными названиями, например Мицар и Алькор. Но Мицар и Алькор — названия, возникшие в средневековье, арабские. Египтяне этих названий еще не употребляли.[3]

  Александр Гурштейн, «Извечные тайны неба», 1973
  •  

Мицар — звезда в созвездии Большой Медведицы, вторая от конца ручки большого „ковша“. Её название происходит от арабского ми: зар, что означает пояс. Люди с хорошим зрением видят рядом с Мицар ещё одну звезду, называемую Алькор. Фамилия адресата стихотворения Магид похожа на название звезды (Мицар), и, возможно, это звуковое родство и вызвало стихотворение <Елены Шварц>.[4]

  Елена Айзенштейн. «Из моей тридевятой страны», 2002
  •  

Мицар и Алькор расположены на расстоянии 11’48” друг от друга, а поскольку они обладают почти одинаковым собственным движением, некоторые думают, что они также вращаются вместе, хотя и находятся на огромном расстоянии. Вместе с соседними звёздами они образуют один из самых красивых объектов на небе, видимых в небольшой телескоп. Они хорошо заметны в наземный окуляр в 40 диаметров с объективом 2¼ дюйма.[5]

  — Ричард Аллен. «Звезды. Легенды и научные факты о происхождении астрономических имен», 2015

В художественной литературе[править]

  •  

— Дай клятву, Игнат Лунь.
— Я, Игнат Лунь, именем Объединённого Человечества клянусь хранить в бескрайних просторах Вселенной верность Земле.
— Какую звезду ты избрал, Игнат Лунь?
— Мицар.
«Он прав, — с благодарностью и неожиданным чувством симпатии к звездолётчику подумала Мадия. — Надо выяснить все обстоятельства гибели звездолёта, „Уссури“. Это сделает Лунь».
А Лунь, оказывается, думал не только о таинственной гибели звездолета. Он стремился к большему.
— Игнат Лунь, почему ты выбрал Мицар? — спросил Козырев.
— Я верю в теорию Тарханова о существовании цивилизации на Лории.
Свет в зале погас. Во всю стену засветился экран.[6]

  Михаил Белов. «Улыбка Мицара», 1969
  •  

Никого не встретив, они поднялись на крышу гостиницы, в солярий. Лунь поставил открытый чемодан в угол площадки, а сам с Мадией отошел в противоположную сторону. Ждали они недолго. Началось волшебное представление. Кто-то невидимой рукой натянул над Москвой сдвоенный экран — ультрамариновый и черный. В узком пространстве между ними появились белые точки.
— Схема Млечного Пути! — воскликнула Мадия. Лунь улыбнулся, но промолчал. Экран угасал и вновь вспыхивал. Кто-то будто говорил: «В нашей Галактике много созвездий, и среди них Большая Медведица. В этом созвездии двойная звезда Мицар и Алькор. У этой двойной звезды планета с тремя спутниками...»
— Лория, — сказал Лунь.
— Почему все-таки Лория?
— Так назвал ее Тарханов.
На небе всё погасло.[6]

  Михаил Белов. «Улыбка Мицара», 1969
  •  

Никого не надо было предупреждать. Пристальные взгляды людей и без того были устремлены на голубую чашу, в которой лежали шары. И вдруг они пришли в движение. Теперь не было двух экранов. Медленно приподнялся и повис в воздухе один шар, и над ним тотчас вспыхнул огромный экран с изображением Галактики. Едва шар стал столь же медленно опускаться на широкое дно чаши, как навстречу ему поплыл другой, и на экране люди увидели схему Галактики. Третий шар как бы проецировал на экран изображение Мицара и Алькора, четвертый — голубоватую Лорию. Потом появилась формула жизни Лории, и уже поднимался в воздух «Шар Тарханова». Он поднялся так же невысоко, как и другие шары, — едва ли на полметра. Но на экране, распростершемся перед площадкой, люди увидели изображение юноши — красивого, статного юноши с голубой кожей.
Это был обитатель Лории.
Или это чья-то странная мистификация, созданная неизвестно для каких целей...
Впечатление было ошеломляющим. Первыми пришли в себя журналисты и сразу же атаковали Козырева.[6]

  Михаил Белов. «Улыбка Мицара», 1969
  •  

Вдруг все это куда-то проваливается, и в иллюминатор улыбается Мицар. Утро. И маленький мир, который видится Артёму в постели, все, что он ценой таких усилий научился распознавать и называть по имени, внезапно озаряется. Вот стол, за которым он ест; вот кресло, под которым он прячется, играя. Стена такая же голубая, как долина, а на ней часы, огромные и непонятные. Чего только нет в его комнате! И каждое утро он отправляется в путешествие в подвластную ему Вселенную. Ничто ему тут не безразлично, все одинаково важно — и кусочек металла, и зеркало, и лучи Мицара. Комната — целая страна. <...>
В лорианской галерее есть шаропись, на которой изображен великий Тусарту среди лориан. Я трижды смотрел ее. Это великая шаропись. Многие посетители после просмотра говорили: „Я счастлив, что видел великого Ту, я почувствовал, что пожал руку великому Ту“. По-моему, ничто не производит такого впечатления, как эта шаропись. Это — шедевр. Автор смог добиться успеха, потому что он овладел идеями великого Ту, творчески проникся идеями великого Ту.
Я отрекаюсь от всех своих шарописей на мотивы Земли. Мои шарописи враждебны идеям великого Тусарту, делам великого Тусарту, жизни великого Тусарту.
Хотя мне уже за триста лар, но я буду овладевать идеями великого Тусарту и творчески применять их в шарописи. О чем громогласно заявляю я, шарописец Анан, в Зелёном дворце в двенадцать тысяч семьсот двадцать один лар, когда Мицар и Алькор стоят в зените».[6]

  Михаил Белов. «Улыбка Мицара», 1969
  •  

Все по очереди, обстоятельно ходили в уборную, бабушка последней задерживалась на крыльце и тихонько молилась на Большую Медведицу, которая по вечерам как раз располагалась напротив для удобства молящихся. Я не ерничаю, я слышала эту молитву. Вообще-то бабушка молилась молча, взбрасывая для креста руку нечасто и по-быстрому. Но иногда, иногда… Шевеление губ выдавало тайный вскрик, и тогда возникали имена: дедушки, дядьки, мамы… Мое… С тех самых пор с Медведицей у меня отношения личные, свойские. Я знаю место Ее на Небе, она знает мое на земле. Это укрепляет мой шаг, а Алькор и Мицар мне подмигивают.[7]

  Галина Щербакова, «Loveстория», 1996
  •  

Вон звезды. Мерцающий на Ковше Мицар. Он давно к нему пробирается. Сейчас просто цепляется за верхушку старой сосны, которой уже лет сто, не меньше. Вот и прикинь. <...>
Нет ничего вкуснее жизни. Но в этот миг, когда мерцает Мицар над старухой-сосной, одни люди убивают других по команде третьих, кто-то тонет, кто-то теряет сознание, и так было, и есть, и будет. И нет на свете никого более беззащитного, чем человек, который рождается, чтоб умереть. И мальчик заплакал, а Мицар смеялся, а девочка не могла уснуть, потому что внутри нее, не спросясь разрешения, вдруг лопнула почка, и она решила, что всю свою жизнь она будет защищать этого мальчика, хотя он ей на фиг не нужен. И сердце ее плавилось горячим соком от счастья. <...>
Собака тявкнула и слизнула мальчишечьи слёзы. Он обнял ее голову, вдыхая запах псины. Странно, но он рождал надежду. Мицар совсем опустился и подмигнул мальчику, как своему. Как бы сказала девочка? Рацим лацрем, а идюл илхырд. Собака подняла голову и тихонько подвыла Мицару.[8]

  Галина Щербакова, «Мальчик и девочка», 2001

В поэзии[править]

  •  

Смотри, повелитель! — Взглянул фараон,
И все посмотрели за ним.
И правда, где Регул когда-то светил
Да тлели Мицар и Алькор,
Рассыпал по небу алмазную пыль
Волос Вероники узор...[3]

  Каллимах (в изложении Катулла), «Волосы Вероники», около 260 г. до н.э.
  •  

Аполлон натёрся маслом, Дионис натёрся соком,
И схватили человека — тот за шею, тот за мозг,
Оборвали третье ухо, вырезали третье око,
Плавят, рвут его как воск,
Но сияющий, нетленный,
Равноденственный, блаженный —
Где же Моцарт? — Силой чар
В хрустале звезды Мицар.[9]«...в хрустале звезды Мицар» — поэтическая фраза Елены Шварц, ставшая крылатой с начала XXI века и самой известной в её творчестве. В частности, такими словами Паоло Гальваньи назвал книгу переводов стихов Елены Шварц на итальянский язык

  Елена Шварц, «5 этаж вверх из сердцевины» (стих 15) (1990-е)
  •  

Сбереги обо мне этот шёпот огня и воды,
снегириный клинок, эвкалиптовый привкус беды…
Я в начале пути, словно Экзюпери — в сентябре,
где Алькор и Мицар, где иприт в лошадиной ноздре.
Далеко обними, пусть ведёт в первобытную синь,
где Алькор и Мицар, твой мизинчик династии Минь.

  Александр Кабанов, «Лесе» (2002)
  •  

Денебя до неба
алтарь Альтаира
Мицар лицами мерцал...[10]

  Константин Кедров, «АСТРАЛЬ – 2» (2000-е)
  •  

одна дана мицар мерцал царь зерцал и лиц
денеб неб альтаир алтарь денебя до неба.[10]

  Константин Кедров, «АСТРАЛЬ – 5» (2000-е)
  •  

древнеримский солдат
проходя проверку зрения
должен увидеть
что одна из звезд на ручке ковша большой медведицы
двойная
тогда возьмут смотреть убивать
вглядываться грабить
рассматривать насиловать
звездный свет дважды бьёт ему в глаза
словно повторяется
словно учится подделывать подпись кого-то ослепительно неграмотного...[11]

  Андрей Сен-Сеньков, «Графология: Алькор и Мицар» (2012)

Источники[править]

  1. Историко-астрономические исследования, Том 8 Наука, 1962. Стр. 177.
  2. В. А. Амбарцумян. «Звездные ассоциации» — М.: «Наука и жизнь», №1, 1950 г.
  3. 3,0 3,1 Гурштейн А. А.. «Извечные тайны неба». — М.: «Просвещение», 1973 г. — 255 с.
  4. Елена Айзенштейн. «Из моей тридевятой страны». Статьи о поэзии. — Литагент «Ридеро» 2018 г.
  5. Ричард Аллен. «Звезды. Легенды и научные факты о происхождении астрономических имен». — Литагент Центрполиграф 2016 г.
  6. 6,0 6,1 6,2 6,3 М.П.Белов. «Улыбка Мицара». — Хабаровское книжное изд-во, 1991 г.
  7. Галина Щербакова. «Год Алёны». — М.: Вагриус, 2002 г.
  8. Галина Щербакова. «Мальчик и девочка». — М.: Вагриус, 2001 г.
  9. Елена Шварц. «Книга ответвлений». — СПб.: ЭЗРО, Литературное общество «Утконос», ISBN 5-89007-003-9, 112 с., 1996 г.
  10. 10,0 10,1 Константин Кедров. «ИЛИ. Полное собрание поэтических сочинений». — М.: «Мысль», 2002 г.
  11. Андрей Сен-Сеньков. Стихотворения. — М.: журнал «Новый Берег» №41, 2013 г.

См. также[править]

Ссылки[править]