Кочедыжник

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

Кочеды́жник (лат. Athýrium, ранее асплениум) — один из самых распространённых в умеренной климатической зоне травянистый папоротник из семейства Щитовниковые. Самый известный вид — это Кочедыжник женский, названный так в противовес щитовнику мужскому — нежный лесной папоротник с ажурной листвой, который более других ассоциируется в российской флоре с названием «папоротник» вообще. Многие виды и садовые сорта кочедыжника нашли своё место в парковом озеленении, в особенности — в тенистых и влажных местах.

Кочедыжник в прозе[править]

  •  

Есть ревенка-трава; когда станешь из земли выдергивать, она стонет и ревёт, словно человек, а наденешь на себя, никогда в воде не утонешь. ― А боле нет других? ― Как не быть, батюшка, есть ещё кочедыжник, или папоротник; кому удастся сорвать цвет его, тот всеми кладами владеет. Есть иван-да-марья; кто знает, как за неё взяться, тот на первой кляче от лучшего скакуна удерёт. ― А такой травы, чтобы молодушка полюбила постылого, не знаешь? Мельник замялся.[1]

  Алексей Толстой, «Князь Серебряный», 1862
  •  

Когда Пушкин осторожно добрался до «аванпоста», темой ночной беседы дяденьки с племянничком хоть и служили уже волжские разбойники, но всё-таки рассказ не менее прежнего соответствовал мрачной ночной обстановке.
Разрыв-трава, братец ты мой, кочедыжник тож, великую силу в себе имеет, — убеждённо ораторствовал старший караульщик. — В стары годы, слышно, лихие люди: разбойники да чародеи, всё, что награбят, в яму зарывали, над ямой же дверь железная, на двери три замка, а ключи — в воду. Только нашему брату своей силой того клада никоим образом не поднять.
— Почему, дяденька, ежели с молитвой?
Молитва молитвой, а нечистая сила, что стережёт клад, тоже даром его не уступит. Вот на это-то и есть разрыв-трава, цвет кочедыжника, что землю и замки над кладом разрывает. А цветёт кочедыжник, сказывают, всего единожды в год — в Иванову ночь. Ровно в полночь цветочная почка легонько этак треснет, развернётся и вспыхнет голубым огонёчком, будто зарница. Тут его, значит, и рви. Только рвать-то надо тоже с оглядкой, с заговором.
— С заговором?
— А как же: нечистая-то сила сама подстерегает, как бы сорвать сейчас цвет, как распустится. Лихого человека нечего бояться, потому — всё свой брат, как-нибудь сладишь с ним, осилишь; ну, а леший мигом тебя обойдёт: аукнуть не поспеешь.

  Василий Авенариус, «Юношеские годы Пушкина», 1888
  •  

Для заурядных искателей чужого зарытого добра исстари существуют могущественные средства, при помощи которых можно одновременно узнать и место нахождения клада, и способ добычи его. Беда только в том, что эти средства даются нелегко. Таковы цвет папоротника,[комм. 1] разрыв-трава, шапка-невидимка, и косточка-счастливка. Первый, хотя и принадлежит к числу бесцветковых растений, но в ночь на Ивана Купала, когда, по народному убеждению, все цветы на земле достигают наивысшей силы расцвета, — горит несколько мгновений огненно-красным отливом. Вот этот-то момент и должен уловить кладоискатель, чтобы обеспечить за собой успех. Нечистая сила, охраняющая клад, очень хорошо знает таинственные свойства папоротника и, со своей стороны, принимает все меры, чтобы никому не позволить овладеть цветком. Она преследует смельчаков диким хохотом и исступлёнными воплями, наводящими ужас даже на человека не робкого десятка. Однако, на все эти острастки нечистой силы всероссийское предание советует не обращать внимания, хотя, как говорят, не было еще случая, чтобы самый хладнокровный смельчак остался равнодушным ко всем этим ужасам. Но зато бывали случаи, когда папоротник сам собой попадал некоторым счастливцам в лапоть, задевавшим его нечаянно ногою. С той поры такие избранники всё узнавали и видели, замечали даже место, где зарыт клад, но лишь только, придя домой, разувались и роняли цветок, как все знания исчезали и счастье переставало улыбаться им. Некоторые думают даже, что стоит положить цветок за щёку в рот, чтобы стать невидимкой.[2]

  Сергей Максимов, «Нечистая, неведомая и крестная сила», 1903
  •  

В сырых местах виднелись пышные заросли папоротников (осмунда коричневая) с грубыми плойчатыми листьями, нередко вытесняющие всякую другую растительность, и другой вид (кочедыжник женский), с более изящными и нежными листьями, на которых по́ры (с исподней стороны) расположены не по краям лепестков, а по середине их. Здесь было много и других интересных растений, описание которых отняло бы много времени и места. Все они уже отцвели и обсеменились. Вегетационный период приближался к концу.[3]

  Владимир Арсеньев, «Сквозь тайгу», 1930
  •  

Мы собирали папоротники и старались в них разобраться — кочедыжник, ужовник, стоножник, орляк, щитник, ломкий пузырник, дербянка. Было у нас великое разнообразие мхов — и точечный, и кукушкин лён, и волнистый двурог, и мох торфяной, и царёвы очи, и гипнум, и прорастающий рокет.[4]

  Михаил Осоргин, «Времена», 1942
  •  

Щитовник мужской несёт на конце толстого ползучего корневища розетку крупных перистых листьев. Внешне похож на него и многорядник щетинистый, но он меньше размерами и как бы поаккуратнее. Похож на них и кочедыжник женский, но это листопадный папоротник и на зиму теряет воронку нежных перистых листьев-вай. Страусник страусовое перо в начале роста листьев напоминает кочедыжник, но затем в центре его розетки вырастают, чернеющие со временем, спороносные ваи, которые сохраняются и после отмирания листьев.[5]

  — Юрий Карпун, «Природа района Сочи», 1997

Комментарии[править]

  1. По вологодским приметам, это скатертник-кочедыжник, названный первым именем за узоры на листьях и корневище. (Примечание от автора, Сергея Максимова).

Источники[править]

  1. А.К. Толстой. «Князь Серебряный»: Повесть времен Иоанна Грозного. М.: «Детская литература», 1981 г.
  2. С.В.Максимов «Нечистая, неведомая и крестная сила». — Санкт-Петербург: ТОО «Полисет», 1994 г.
  3. В.К. Арсеньев. «В дебрях Уссурийского края». М.: «Мысль», 1987 г.
  4. Михаил Осоргин. «Времена». Романы и автобиографическое повествование. Екатеринбург: Средне-Уральское книжное издательство, 1992 г.
  5. Ю. Н. Карпун. «Природа района Сочи». Рельеф, климат, растительность. (Природоведческий очерк). Сочи. 1997 г.

См. также[править]