Червь тщеславия

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Виды червей

Червь тщесла́вия (книжн.) — устойчивое метафорическое сочетание, означающее навязчивую и отрицательно коннотируемую внутреннюю рефлексию по отношению к собственному социальному статусу: славе, почёту, уважению окружающих; угнетённое или беспокойное состояние, при котором мучает желание занять более высокое положение, добиться преклонения. Как правило, выражение употребляется как речевой трафарет со следующими глаголами, означающими разную силу и остроту чувства: грызёт, гложет, зашевелился, точит, шевелится или сосёт.

Выражение «червь тщеславия» не только родственно, но и прозводно от более употребимого «червя сомнения». По структуре также представляет собой устойчивую речевую конструкцию, метафору формульного типа, употребление которой отличается очень большой степенью стереотипности. Как правило, все различия употребления связаны только с контекстом и сопутствующим глаголом действия. Случаи вторжения в структуру метафоры редки и представляют собой словесную или смысловую игру концептуального характера, изредка как производное встречается «змея тщеславия» или «червь (червяк) честолюбия».

Червь тщеславия в афоризмах и кратких высказываниях[править]

  •  

Я убила в себе червя тщеславия в одно мгновение, когда подумала, что у меня не будет ни славы Чаплина, ни славы Шаляпина, раз у меня нет их гения, и тут же успокоилась. Но когда ругнут ― чуть ли не плачу, а похвалят ― рада, но не больше, чем вкусному пирожному, не больше.[1]

  Фаина Раневская, «Вся жизнь», 1970-е

Червь тщеславия в публицистике, научно-популярной литературе и мемуарах[править]

  •  

Отец велел сшить мне черный фрак, потому что сын действительного статского советника и кавалера не мог не носить траур по государю. Я был очень рад чёрному фраку, он возбуждал во мне чувство щегольства, которое редко меня посещало, а все же посещало, и маленький червячок глупого тщеславия разве только теперь стал мне совершенно чуждым. Бабушка тоже была встревожена; Зоненберг был сильно озабочен. Приезжавшие гости имели вид пасмурный.[2]

  Николай Огарёв, «Моя исповедь», 1862
  •  

(Нет мне ничего противнее, как слышать от иных доброжелателей моих слова о том, что, мол, зачем вам возиться еще с журналом, ведь у вас все есть ― положение, деньги, известность, ― вас, мол, пальцем тронуть нельзя вне журнала. Неужели, дескать, это червь тщеславия, желание “руководить”? и т. п.) За всем тем я отлично понимаю, что ж<урна>л далеко не соответствует такой высокой оценке ― в нем видят более того, что в нем, покамест, есть ― от великого желания иметь в его лице то, чего еще нет.[3]

  Александр Твардовский, Рабочие тетради 60-х годов, 1963
  •  

Гена должен рисовать, он это умеет делать, Гена обязан сейчас состариться на 1000 лет и вновь родиться ― чтобы играть Раскольникова, нужно в себе умертвить обычного, земного, нужно стать над собой ― нужно искать в себе Бога. Как мне жаль, что я не могу быть для него тем, чем была для меня Она. Гена должен в себе убить червяка тщеславия, он должен сказать себе ― я ничего не сыграл еще, я плюю на успех, на вопли девочек и мальчиков ― я должен прозреть. Я остался один на один с собой, с Родионом. Господи, помоги ему![1]

  Фаина Раневская, «Вся жизнь», 1970-е
  •  

Первый раз в жизни я увидел воспроизведенным в печати свой рисунок. Без конца разглядывал каждый штрих своего шаржа, дивясь происшедшему чуду. А в душе уже шевелился червячок авторского тщеславия, требовавший для себя новой пищи. Однако надвинулись события более значительные, заставившие многие личные интересы отступить на задний план. В Харькове начались уличные беспорядки, связанные со студенческими волнениями.[4]

  Борис Ефимов, «Десять десятилетий», 2000

Червь тщеславия в беллетристике и художественной прозе[править]

  •  

Сфера специально банковской деятельности Мышникова не удовлетворяла. Он хотел большего, а главное — общего почёта и заискивающего трепета. Червь тщеславия сосал его неустанно. Оперившись благодаря банку, Мышников попал в думу и принялся хозяйничать здесь.[5]

  Дмитрий Мамин-Сибиряк, «Хлеб», 1895
  •  

Но Геронтий Иваныч ничего не слышал, ничего не видел и дико нашёптывал:
― Настанет час, и дети Вельзевула пойдут на снедь червям. И черви съедят тщеславие и сребролюбие, и пьянство, и обжорство, и всё, чем люди ныне живы!..[6]

  Алексей Будищев, «Мишенька Разуваев», 1897
  •  

― Ну, в таком случае, вы едете ради получения орденов. Последнее вернее всего. Согласитесь, что так? Внутри вас копошится червячок тщеславия, и вот, чтобы удовлетворить его, навесив на свою грудь орденов, вы готовы пролить море человеческой крови, не только вражеской, но и русской. Таким образом, оказывается, что для вас орден не следствие ваших действий, а причина их. Не ожидал я от вас, Назимов, такого бессердечия и чудовищного эгоизма. [7]

  Фёдор Ф. Тютчев, «На скалах и долинах Дагестана» (Роман из времен борьбы с Шамилем за владычество на Кавказе), 1906
  •  

Помимо прирожденного почти у всех женщин вкуса к интриге и порочной игре, у обеих, как я уже говорил, в удалении Маши из столицы замешаны самые насущные интересы. Прежде всего посети скорей свою мать, заинтересуй ее свершением доброго дела, им можно прикрыть, выражаясь витиевато, червь тщеславия, который ее гложет с тех пор, как ее ученицу, к невыгоде учительницы, похвалили в газетах. Только скорее, не теряй времени. А я отнесу Маше рисунки и сообщу ей печальную весть.[8]

  Ольга Форш, «Михайловский замок», 1946
  •  

Как бы там ни было, библиотекарю стало не по себе ― страшновато и беспокойно. Хотя зашевелившийся в душе червячок тщеславия уже начал делать своё дело: всё-таки выбор Великого курфюрста о чём-то свидетельствовал. Прежде всего ― о доверии. А кто в этой стране не жаждал оправдать высокое доверие её властелина? Не чуждым до того был и Ганс Витольд Готлиб, дворцовый библиотекарь, неожиданно ставший главным военным начальником. Потом он облачался в металлические доспехи, которые оказались непривычно тяжёлыми и неуклюжими.[9]

  Василь Быков, «Главный кригсман», 2002

Источники[править]

  1. 1,0 1,1 Алексей Щеглов. «Фаина Раневская. Вся жизнь». — М.: Захаров, 2003 г.
  2. Н. П. Огарёв. Избранное. — М., Художественная литература, 1977 г.
  3. А. Т. Твардовский, Рабочие тетради 60-х годов. ― М.: «Знамя», № 9, 2000 г.
  4. Борис Ефимов. «Десять десятилетий». О том, что видел, пережил, запомнил. — М.: Вагриус, 2000 г. — 636 c. — ISBN 5-264-00438-2
  5. Д. Н. Мамин-Сибиряк. Собрание сочинений в Собрание сочинений в 8 томах. — М.: «Художественная литература», 1955 г.
  6. Алексей Будищев. «Степные волки. Двадцать рассказов». Санкт-Петербург: типо-лит. Б. М. Вольфа. 1897 г. — 321 с.
  7. Ф. Ф. Тютчев. На скалах и долинах Дагестана. Роман из времен борьбы с Шамилем за владычество на Кавказе. СПб.: Типо-литография товарищества «Свет», 1906 г.
  8. О.Д. Форш. «Одеты камнем». «Михайловский замок»: Романы. — Ленинград, Художественная литература, 1980 г.
  9. Василь Быков. «Бедные люди». — Москва, «Вагриус», 2002 г.

См. также[править]