Эссе Варлама Шаламова

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

Почти все эссе Варлама Шаламова опубликованы посмертно в 2000-х — 2010-х годах. Большинство не были датированы автором.

Цитаты[править]

  •  

В нашей литературе разбросанно и неполно отражена чрезвычайно важная в воспитательном плане работа, рассказывающая в доступной и художественно полноценной форме о детстве и отрочестве знаменитых русских людей. <…>
Детство знаменитых людей — это всегда источник подражания, примера, желания повторить судьбу любимого героя. У ребят огромная и законная тяга к такого рода литературе. <…>
Это происходит в силу пренебрежения к важной стороне дела, ибо нельзя думать, что биографических материалов детства мало. Их достаточно. Просто автор никогда не ставит себе этой задачи. Торопясь к изображению взрослой деятельности, мало доступной, конечно, ребятам. — заявка в издательство «Детская литература» о написании книжной серии наподобие ЖЗЛ по совместной с О. С. Неклюдовой идее, которая не реализована и поныне[1]

  — «Замечательные мальчики», 1957
  •  

Годами, десятилетиями в журналах печатаются вовсе не стихи, а просто слова, соединённые в строчки, имеющие рифмы и размеры, но не имеющие в себе ни грана поэзии. Об этих «произведениях» пишутся статьи, даже книги, и бедный читатель не видит для себя другого выхода, как вовсе прекратить читать стихи, читатель объявил стихотворную голодовку.
Читательское доверие к поэзии, к стиху утрачено, и никто не знает, как его завоевать вновь.

  — «Заметки о стихах», 1959
  •  

Появляется такой чувствительный и тонкий поэтический инструмент, как Евгений Евтушенко — чуть не единственный настоящий лирический репортёр нашего времени из молодых поэтов.

  — там же
  •  

Подумать страшно, как много сил и материальных средств расходуется на т. н. социалистический реализм, на то, чтобы убедить читателей в том, в чем убедить писателя нельзя. Забывается, что писатель — это прежде всего читатель, преодолевший чужое зрение и научившийся видеть сам. Если он видит сам — рано или поздно он найдет средства изображения свои, т. е. убедит читателя в своём мире или в кусочке мира, расширит арсенал познания жизни (в прошлом ли, в настоящем ли).

  — «О книжности и прочем», конец 1950-х — начало 1960-х
  •  

Нужно ли поэту писать прозу? Обязательно… <…>
Воспитанная многолетней работой над стихами привычка к экономии и лаконичности, к выбору точного слова, самым благодетельным образом действует.
Нужно ли прозаику писать стихи? Я думаю, нужно, да почти все прозаики и пишут. <…> Но име[ют] достаточно вкуса, чтобы не публиковать этих стихотворений.

  — «Поэт и проза», тогда же
  •  

Я хочу считать себя поэтом, единственным русским поэтом, показавшим душу человека на лагерном Крайнем Севере, — вот единственная моя претензия.
Разумеется, никаких тайн искусства Дальний Север мне не открыл. <…> Мои стихи — пример душевного сопротивления, которое оказано растлевающей силе лагерей.

  — «Свободная отдача», тогда же

1960-е[править]

  •  

Есть книги-доносчицы. Неискушённые в тонкостях писательского ремесла следователи ставят знак равенства между вымыслом и действительностью, между художественным правдоподобием и жизнью. Удивительным образом за литературного героя отвечает не писатель, а сам герой — или прототип героя.

  — «Вторжение писателя в жизнь», начало 1960-х
  •  

Антропоморфизм — без которого не обходится ни один поэт — это лишь элементарное, наиболее простое выражение чувства природы поэта. <…>
Что самое главное в пейзажной лирике? Живая жизнь, живое чувство. Пейзаж, который не говорит по-человечески, — это ещё не пейзаж и вряд ли годится для стиха.

  — «Пейзажная лирика», 1961
  •  

В искусстве существует закон «всё или ничего», столь сейчас популярный в кибернетике. Иными словами, нет стихов менее квалифицированных и более квалифицированных. Есть стихи и не стихи. Это деление более правильное, чем деление на поэтов и не поэтов. Всё нехудожественное в искусстве — антихудожественно, враждебно истинному искусству.

  — «Всё или ничего»
  •  

Рассказ «Мышкина дудочка» <…> — грусть необычайная. Вера в призвание, героизм,
сила. Урок мужества, героической жизни, нищей жизни без скидок.
Ремизов (вместе с Белым) — бесспорный учитель русской прозы ХХ века. Но в отличие от Белого в Ремизове очень мало игры, а все всерьёз, никакой формальности музыки и словотворчества.

  — <Об А. М. Ремизове>, начало 1964
  •  

Поэзия — это жертва, а не завоевание. Обнажение души, искренность, «самоотдача» — непременные условия поэтической работы. <…>
Стихи не рождаются от стихов. Не существует поэтов для поэтов. Поэт для поэтов только один — жизнь.

  — «Таблица умножения для молодых поэтов», 1964
  •  

Ярчайшая, потрясающая переписка эта «игра в приказы» — всю чудовищность которой автор не очень чувствует, передавая всё это с лирической непосредственностью. (Письма отца — самое страшное, пожалуй, по тупости, по бедности интеллектуальной.) <…>
Рассказанное в сущности немного попытка «реабилитации» отца — явно неудачно, но простительно, да и весь характер этот гнусный проступает сквозь любую защиту достаточно определённо.

  — <О воспоминаниях С. И. Аллилуевой>, 1964 или 65
  •  

У Есенина было необычайно чистое поэтическое горло, лирический голос удивительной чистоты. Трудно сказать, кого из русских поэтов можно поставить рядом с Есениным по непосредственности, безыскусственности, искренности, правдивости лирического тона. Песенность была даром Есенина. Его стихотворные строфы всегда делятся на отдельные строки по смыслу, как в песне — то самое качество, от которого уходила Цветаева. У Есенина было два учителя: Блок и Клюев, все остальные влияния были легко преодолены. <…>
Пейзажные образы Есенина — это не очеловеченная природа, а просто поэтические сравнения без символики. — повторено в «Есенине»

  — ответ на анкету о С. Есенине, 1965
  •  

Замечательный русский поэт Михаил Кузмин относится к числу тех, кто ещё ждет «реабилитации».

  — «Во власти чужой интонации»
  •  

Вся история русской поэзии — есть история ввода в поэтический язык житейской прозы, разговорного языка.

  — «Опасения Бориса Слуцкого»
  •  

Северянин был поэтом «божьей милостью». По чистоте «поэтического горла» он не уступает Есенину. Только словарь его ужасен.

  — «Поход эпигонов»
  •  

Солженицын не просто подражатель и продолжатель Ремизова и Замятина, но и показывает многое своё. Его проза — особым образом поэтизированная проза, где технические элементы стиха — рифма, звуковой повтор, аллитерация заменены имеющими то же значение прозаическими фигурами.

  — «Стихи и стимулирующее чтение»
  •  

Твардовский пытается зачеркнуть двадцатый век русской поэзии, и от того-то поэтический отдел «Нового мира» так беден и бледен.

  — <Твардовский. «Новый мир»>
  •  

Рифма Некрасова — чисто глазная. Основу «слуховой» рифмы положил Алексей Константинович Толстой — он истинный отец неточной рифмы в нашей поэзии.

  — «Чего не должно быть»

1970-е[править]

  •  

«Синие гусары» были эстетической уступкой, лирическим отступлением на главном направлении лефовского стиха. Это едва ли не единственное стихотворение Асеева, где он использует тактовик — чужой размер, оружие конструктивистов, которым лефовцы не пользовались. Сам по себе весёлый ритм «Синих гусар» барабанил о лефовском провале и свидетельствовал о распаде «Нового Лефа».

  — «Асеев»
  •  

Многие блоковские стихи использовались в качестве стимулирующего средства, испытанной инъекции тестостерона в художественной жизни российской интеллигенции.

  — «Блок и Ахматова»
  •  

Девяносто процентов русских лирических стихотворений написано ради последней строфы.

  — там же
  •  

Есенин был высококвалифицированейшим, образованным профессионалом, выступающим во всеоружии современной поэтической техники, сам один из её создателей в период его подъёма — времён «Москвы кабацкой». <…>
Совершенство художественной ткани «Письма матери» очень велико. B одной и той же строфе встречаются различные звуковые узоры, гармонирующие между собой и подчиненные единой эмоциональной цели. Эмоциональная энергия зависит от беспрерывного нагнетания повелительного наклонения различных глаголов. Все эти много­численные «не» являются надежным звуковым повтором, механически обеспечивающим поэту внимание слушателей. <…> ещё одна звуковая особенность. B каждой строке этого длинного стихотворения присутствует шипящая буква.

  — «Есенин»
  •  

Суть новаторства Маяковского заключается отнюдь не в своей стихотворной практике, не в особенности своей рифмы, не в гениальной своей драматургии. Суть новаторства заключается в том, что Маяковский дышит будущим и поддерживает всё новое, всё передовое, что возникает на литературном пути тогдашней советской России.

  — «Маяковский мой и всеобщий»
  •  

Василий Каменский оставил после себя огромное литературное наследство. Паралитик, прикованный к телевизору, умерший в Москве в возрасте 77 лет, до последнего часа жизни возводил всё новые и новые здания в своём городе литературы, проводил всё новые и новые литературные пробы, ставил новые заявочные столбы. Огромное наследство опубликовано <…>. Целый Монблан — неопубликованный, всё это ещё ждёт лопаты исследователя. Каменский не то, чтобы забыт, а слишком недостаточно оценён.

  — «Поэт Василий Каменский»
  •  

У стихов есть тёмная власть, с которой надо бороться самым энергичным образом или ей следовать. Третьего не дано.

  «Фёдор Раскольников», 1973
  •  

202 раза повторяется слово «холод» в 144 стихотворениях, составляющих книгу «Полынный ветер».
Это не оплошность не безвкусица, не бедность, а тончайшее мастерство и богатство поэтического словаря Анатолия Жигулина.
Слово «холодная» автор разумеет не в какой-то сверхмодной, ультрасовременной аллегории, в роде «холодная война», а в самом реальном, климатическом, физическом смысле <…>.
Жигулин — уроженец Воронежа и «запрограммирован» на воспевание среднерусской природы. Среднерусская природа вошла в его стихи, но заняла там очень скромное место, далеко уступающее совсем другим географическим меридианам. <…>
Жигулину ещё не поздно избавиться от заимствований и чужих влияний при тех больших рубежах, которые взял в новом цикле стихотворений молодой поэт. — рецензия на поэтический сборник А. Жигулина «Полынный ветер», 1975

  — «Путь в большую поэзию», [1975]
  •  

Начиная первую строку, строфу, поэт никогда не знает, чем он кончит стихотворение. Но звуковой каркас будущего стихотворения, его очень приблизительная идея — при полной силе эмоционального напора — существует. Стихи всегда — эмоциональная разрядка и в этом их важнейшая особенность и повелительность.

  — «Звуковой повтор — поиск смысла», 1976

«Рифма» (1959-61)[править]

  •  

Поэзия к началу деятельности Пушкина напоминала положение в современной науке, когда открытия буквально ждут вас на каждом углу, стерегут на каждом шагу.

  •  

Окраска слова зависит от согласных звуков и ими определяется. Звуковой повтор может быть построен на гласных — это укрепление в памяти формы слова или другое всегда присутствует в стихах большого поэта. Это — элемент творчества. Вершина русской поэзии пушкинский «Медный всадник» — непревзойдённый образец подобного рода. Пушкин в поэзии знал всё. <…>
Пушкинской рифмой (глаголы с глаголами, существительные с существительными) очерчены языковые рубежи русской поэзии, намечены её границы. Поэты пушкинской и послепушкинской поры следуют за этой рифмой. — подробнее в статьях «Звуковой повтор — поиск смысла» и «Природа русского стиха»

  •  

Возможности русской рифмы неисчерпаемы, и браться за разрушение «краесловия» — неблагодарное дело. Современная русская рифма есть скрепление, соединение различных частей речи, есть конструктивный элемент языка в борьбе с пустословием, со словесной неряшливостью за лаконизм, за точность поэтической речи.

  •  

Творческий процесс состоит больше в отбрасывании ненужного, недостаточно верного, ненадежного, мало яркого, чем в поисках. Для создания каждой строфы мир подставляет поэту мгновенно, или почти мгновенно, десятки, сотни картин прошлого, настоящего, будущего, и из этого великого множества, приведенного в создание поэта рифмой, отбрасывается или записывается некоторая часть наблюдений, знаний, иллюстраций… свободно доверяясь рифме, звуковому повтору, поэт, ещё не закрепляя на бумагу, встречается с десятками направлений. Где-то глубоко в сознании затаено настроение определенной силы и тона, затаена какая-то главная мысль, тема, которая ищет своего выражения в ещё не написанных стихах. Подчас эта звуковая работа подсказывает новые мысли, уводит в сторону от предполагаемого задуманного.

  •  

Человеческое чувство ищет выражение и находит его в стихах поэта, оставшихся в его памяти, происходит как бы разрядка настроения, чувства в чужие стихи. Эти чужие стихи вспоминаются или перечитываются, твердятся по многу раз и дают выход настроению. А когда никаких «подходящих» стихов не вспоминается, когда чувство не находит выхода в знакомых текстах, не находя в них соответствия, успокоения — тогда пишутся свои стихи. И в этом случае магнитный поисковый инструмент — рифма двигает пласты событий, впечатлений[2].

«Заметки рецензента» (начало 1960-х)[править]

  •  

Поход Корнея Чуковского против «канцелярита» — за чистоту русского языка — донкихотский поход. За «канцеляритом» стоит огромная сила. Не косность, не неграмотность, не лень, а сила самых грамотных, самых «интеллигентных» — дипломатический протокол. Это — традиция великой силы, где содержание открыто выступает в виде формы.
Вековая традиция, где вопрос, как загибать визитную карточку, приобретает драматический характер, где ссылаются на события 1667 года, где юридическая формула ровно восходит к временам Венского конгресса. Это перед этими «условностями» — которые отнюдь не условности, ибо они — живое оружие сегодняшних отношений — какая-то «дана сия» и «предъявитель сего».

  •  

Может быть, перед нами — новый Кафка?
«Дробясь в волнении парили горизонты». «Ослепи­тельная алость грациозной зари журчала дымящей по­этичностью уходящего лета».
«Ассоциация неприятных дуновений».
«Жемчужный бархат мягких лучей».
«Изумрудная загадочность незнакомки».
«Жёлтая эмоциональная луна шептала небесные слова, полные задушевных импульсов». <…>
Автор подписывает своё письмо: C уважением граф Назаров. Что это — шутовство? Сокращение слова «графоман»? Или свидетельство некоторого психического ущерба?

  •  

Музыкальная, объёмная фраза Гоголя, до сих пор составляющая непобеждённую вершину русской прозы, стояла в начале славного пути, который прошла русская проза.

  •  

«Русская фраза — это лопата, всаженная глубоко в землю, и ею писатель поднимает глубокие пласты чувств и мыслей» — говорил один мой знакомый,..

  •  

Проза будущего будет прозой знающих людей, которые, подобно Сент-Экзюпери, открывшему нам воздух, вернее, чувства людей воздуха — откроют нам душу другой профессии. Писатели будущего будут знать и им будут верить, как учёным, как специалистам не по написанию романа, а по знанию Человека в этом материале.

Отдельные статьи[править]

Примечания[править]

  1. С. Ю. Агишев, В. В. Есипов. Примечания // Шаламов В.Т. Собрание сочинений: В 6 т. + т. 7, доп. Т. 7. — М.: Книжный клуб «Книговек», 2013. — С. 432.
  2. О магните — ранее в письме Борису Пастернаку 24 декабря 1952.

Ссылка[править]