Владимир Владимирович Маяковский

Материал из Викицитатника
(перенаправлено с «Маяковский»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Mayakovsky 1910.jpg

Владимир Владимирович Маяковский (7 (19) июля 1893 — 14 апреля 1930) — русский советский поэт, виднейший футурист, издатель и редактор журналов «Леф» и «Новый Леф».

Цитаты[править]

цитаты в стихах[править]

  •  

Ведь, если звёзды зажигают —
                значит — это кому-нибудь нужно?

  — «Послушайте!»
  •  

И когда говорят мне, что труд, и ещё, и ещё
будто хрен натирают на заржавленной тёрке
я ласково спрашиваю, взяв за плечо:
«А вы прикупаете к пятёрке?»

  — «Разница вкусов», 1915
Да будь я
и негром преклонных годов
и то,
без унынья и лени,
я русский бы выучил
только за то,
что им
разговаривал Ленин.

Нашему юношеству


Ленин —
жил,
Ленин —
жив,
Ленин —
будет жить.

Комсомольская


Были страны
богатые более,
красивее видал
и умней.
Но земли
с ещё большей болью
не довиделось
видеть
мне.

...

Ленин
и теперь
живее всех живых.
Наше знанье —
сила
и оружие.

...

Голосует сердце —
я писать oбязaн
по мандату долга.

...

Что он сделал,
кто он
и откуда —
этот
самый человечный человек?

...

Строку
агитаторским лозунгом взвей.

...

Плохо человеку,
когда он один.
Горе одному,
один не воин —
каждый дюжий
ему господин,
и даже слабые,
если двое.

...

Партия и Ленин —
близнецы-братья —
кто более
матери-истории ценен?
мы говорим Ленин,
подразумеваем —
партия,
мы говорим
партия,
подразумеваем —
Ленин.

...

Когда я
итожу
то, что про́жил,
и роюсь в днях —
ярчайший где,
я вспоминаю
одно и то же —
двадцать пятое,
первый день.

...

Может быть,
в глаза без слёз
увидеть можно больше.
Не в такие
я
смотрел глаза.

Владимир Ильич Ленин


Если глаз твой
врага не видит,
пыл твой выпили
нэп и торг,
если ты
отвык ненавидеть, —
приезжай
сюда,
в Нью-Йорк.

Порядочный гражданин


Довольно
ползать, как вошь!
Найдем —
разгуляться где бы!
Даешь
небо!

Летающий пролетарий


Отечество
славлю,
которое есть,
но трижды —
которое будет.

...

Я
земной шар
чуть не весь
обошел, —
и жизнь
хороша,
и жить
хорошо.
А в нашей буче,
боевой, кипучей, —
и того лучше.

...

Твори,
выдумывай,
пробуй!

...

Жизнь прекрасна
и
удивительна.

Хорошо!


  • простите, не слышу без очков


  • Людям страшно - у меня изо рта

шевелит ногами непрожеванный крик.

  • Тише, ораторы!

Ваше слово, товарищ маузер.


товарищ москаль,
на Украину
шуток не скаль.
Разучите эту мову
на знаменах - лексиконах алых, -
эта мова величава и проста:
«Чуєш, сурми заграли, час розплати настав...»

Долг Украине!

"Вселенная спит, - Положив на лапу с клещями звезд Огромное ухо"

Облако в штанах

"Я думал - ты всесильный божище,
а ты недоучка, крохотный божик.
Видишь, я нагибаюсь,
из-за голенища
достаю сапожный ножик.
Крыластые прохвосты!
Жмитесь в раю!
Ерошьте пёрышки в испуганной тряске!
Я тебя,пропахшего ладаном, раскрою
отсюда до Аляски!"

Война объявлена


а с запада падает красный снег
сочными клочьями человечьего мяса.
...
А из ночи, мрачно очерченной чернью,
багровой крови лилась и лилась струя.

Тише, философы! Я знаю – Не спорьте – Зачем источник жизни даден им. Затем, чтоб рвать Затем, чтоб портить Дни листкам календарным!

  •  

Смотрю: вот это – тропики. Всю жизнь вдыхаю наново я.
А поезд прёт торопкий сквозь пальмы, сквозь банановые.
Их силуэты-веники встают рисунком тошненьким:
не то они – священники, не то они – художники.
Аж сам не веришь факту: из всей бузы и вара
встаёт растенье – кактус трубой от самовара.

  — из стихотворения «Тропики» (Дорога Вера-Круц – Мехико-Сити)

... я б Америку закрыл, 
  слегка почистил, 
а потом 
  опять открыл — 
  вторично. 

«Христофор Коломб», 1925

цитаты в прозе[править]

  •  

Если я не устал кричать «мы», «мы», «мы», то не оттого, что пыжится раздувающаяся в пророки бе́здарь, а оттого, что время, оправдав нашу пятилетнюю борьбу, дало нам силу смотреть на себя, как на законодателей жизни.

  — «Россия. Искусство. Мы.»
  •  

Такой земли я не видал и не думал, что такие земли бывают.
На фоне красного восхода, сами окраплённые красным, стояли кактусы. Одни кактусы. Огромными ушами в бородавках вслушивался нопаль, любимый деликатес ослов. Длинными кухонными ножами, начинающимися из одного места, вырастал могей. Его перегоняют в полупиво-полуводку – «пульке», спаивая голодных индейцев. А за нопалем и могеем, в пять человеческих ростов, ещё какой-то сросшийся трубами, как орга́н консерватории, только тёмно-зелёный, в иголках и шишках.
По такой дороге я въехал в Мехико-сити.[1]:38

  — из статьи «Моё открытие Америки: Мексика»
  •  

 Во-первых, конечно, всё это отличается от других заграниц главным образом всякой пальмой и кактусом, но это произрастает в надлежащем виде только на юге за Вера-Круц. Город же Мехико тяжёл, неприятен, грязен и безмерно скучен.[1]:81

  — из письма к Лиле Брик, Мехико, 15 июля 1925 г.

Цитаты о Маяковском[править]

  •  

Ах, сыпь, ах, жарь,
Маяковский — бездарь.
Рожа краской питана,
Обокрал Уитмана.

  Сергей Есенин, «Частушки»
  •  

Цикл «Париж» заканчивался коротеньким стихотворением «Прощание». Но это прощание с Парижем отнюдь не было окончательным: оно было написано в 1925 году. Последние строки говорили: Я хотел бы жить и умереть в Париже, Если б не было такой земли ― Москва. Драматический отзвук этой фразы имел двойственный смысл. В мыслях советских «контролёров» Маяковского она была лестной для Москвы (иначе говоря ― для советского режима). В их представлении, Маяковский хотел сказать, что Москва привлекала его и звала к себе сильнее, чем Париж. Но для Маяковского та же фраза означала, что он не может остаться в Париже, так как Москва (то есть советская власть) требовала, приказывала, обуславливала его возвращение в СССР. Эмигрировать, как многие другие русские поэты? Нет, Маяковский слишком любил славу. И это ― отнюдь не упрёк по его адресу. Кроме того, он все ещё заставлял себя верить, что иллюзии, которым он поддался, ещё окончательно не потеряны. Вернувшись в Париж в 1927 году, Маяковский остановился, как и раньше, в маленьком отельчике «Истрия» на улице Саmpagne-Première. При нашей первой встрече в кафе «Дом» он ответил мне на мои расспросы о московской жизни: ― Ты не можешь себе вообразить! Тебя не было там уже три года. ― Ну и что же? ― А то, что всё изменилось! Пролетарии моторизованы. Москва кишит автомобилями, невозможно перейти через улицу! Я понял. И спросил: ― Ну, а социалистический реализм? Маяковский взглянул на меня, не ответив, и сказал: ― Что же мы выпьем? Отвратительно, что больше не делают абсента. Абсент вызывал в его памяти образ Верлена, о котором Маяковский писал (тоже в одной из парижских поэм): Я раньше вас почти не читал, а нынче вышло из моды, ― и рад бы прочесть ― не поймешь ни черта: по русски ― дрянь, переводы.[2]

  Юрий Анненков, «Дневник моих встреч», 1966

См. также[править]

Категория:Произведения Владимира Маяковского

Примечания[править]

  1. 1,0 1,1 С.Турдиев, Р.Седых, В.Эрихман, «Кактусы», издательство «Кайнар», Алма-Ата, 1974 год, 272 стр, издание второе, тираж 150 000.
  2. Юрий Анненков. «Дневник моих встреч», Москва: изд. Захаров, 2001 г.