Николай Макарович Олейников

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск

Никола́й Мака́рович Оле́йников (1898 — 1937) — русский поэт и писатель, сценарист. Расстрелян НКВД.

Стихи[править]

  •  

Я придумал число-обезьянку
И число под названием дом.
И любую аптечную склянку
Обозначить хотел бы числом.
Таракан, и звезда, и другие предметы ―
Все они знаменуют идею числа.
Свечи, яблоки, гвозди, портреты
Всё, что выразить в знаках нельзя.

  — «Самовосхваление математика», без даты
  •  

Жареная рыбка,
Дорогой карась,
Где ж ваша улыбка,
Что была вчерась? <...>
Белая смородина,
Чёрная беда!
Не гулять карасику
С милой никогда.

  — «Карась», 1927
  •  

Ты надела пелеринку,
Я приветствую тебя!
Стуком пишущей машинки
Покорила ты меня.
Покорила ручкой белой,
Ножкой круглою своей,
Перепискою умелой
Содержательных статей.

  — «Машинистке на приобретение пелеринки», 1929
  •  

Но зато, когда с тобою
Я среди твоих цепей,
Я люблю и подорожник,
Мне приятен и репей.[1]

  — «Наташе», 1929
  •  

Страшно жить на этом свете,
В нём отсутствует уют, —
Ветер воет на рассвете,
Волки зайчика грызут,
Улетает птица с дуба,
Ищет мяса для детей,
Провидение же грубо
Преподносит ей червей.
Плачет маленький телёнок
Под кинжалом мясника,
Рыба бедная спросонок
Лезет в сети рыбака.
Лев рычит во мраке ночи,
Кошка стонет на трубе,
Жук-буржуй и жук-рабочий
Гибнут в классовой борьбе.
Всё погибнет, всё исчезнет
От бациллы до слона
И любовь твоя, и песни,
И планеты, и луна.

  — «Генриху Левину», 1932
  •  

Наливши квасу в нашатырь толчёный,
С полученной молекулой не может справиться учёный.

  — «Затруднение учёного», 1932
  •  

Где растительные злаки,
Обрамлявшие твой лоб,
Где волокна-забияки,
Где петрушка, где укроп?[1]

  — «Послание, одобряющее стрижку волос», 1932
  •  

Но он не должен сочетать куриных ног
с бесстыдной женской ножкой,
Не должен страсть объединять с питательной крупой.
Не может справиться с подобною окрошкой
Красавец наш, наш Генрих дорогой.
Всему есть время, и всему есть мера:
Для папирос ― табак, для спичек ― сера,
Для вожделения ― девица,
Для насыщенья ― чечевица![1]

  — «На выздоровление Генриха», 1932
  •  

Увы, не та во мне уж сила,
Которая девиц, как смерть, косила!
И я не тот. Я перестал безумствовать и пламенеть,
И прежняя в меня не лезет снедь.
Давно уж не ночуют утки
В моём разрушенном желудке.
И мне не дороги теперь любовные страданья —
Меня влекут к себе основы мирозданья.
<...>
Любовь пройдёт. Обманет страсть. Но лишена обмана
Волшебная структура таракана.
О, тараканьи растопыренные ножки, которых шесть!
Они о чём-то говорят, они по воздуху каракулями пишут,
Их очертания полны значенья тайного...
Да, в таракане что-то есть,
Когда он лапкой двигает и усиком колышет.

  — «Служение Науке», 1932
  •  

Шумит земляника над мёртвым жуком,
В траве его лапки раскинуты.
Он думал о том, и он думал о сём, —
Теперь из него размышления вынуты.
И вот он коробкой пустою лежит,
Раздавлен копытом коня,
И хрящик сознания в нём не дрожит,
И нету в нём больше огня.
Он умер, и он позабыт, незаметный герой,
Друзья его заняты сами собой.

  — «Смерть Героя», 1933
  •  

Чарльз Дарвин, известный учёный,
Однажды синичку поймал...
<...>
Он видел головку змеиную
И рыбий раздвоенный хвост,
В движениях — что-то мышиное
И в лапках — подобие звёзд.
Однако, — подумал Чарльз Дарвин, —
Однако синичка сложна.
С ней рядом я просто бездарен,
Пичужка, а как сложена!
Зачем же меня обделила
Природа своим пирогом?
Зачем безобразные щёки всучила,
И пошлые пятки, и грудь колесом?

  — «Чарльз Дарвин», 1933

Статьи о произведениях[править]

Источники[править]

  1. 1,0 1,1 1,2 Н. М. Олейников, Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. — СПб.: Академический проект, 2000 г.