Чечевица

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск
Цветущая чечевица

Чечеви́ца (лат. Lens) — некрупные вьющиеся травянистые растения из семейства бобовых (лат. Fabaceae). В ботанический род Чечевица входит несколько видов, однако, самый известный из них, и единственный, возделываемый в культуре — это чечевица пищевая (лат. Lens culinaris). Именно о ней обыкновенно и идёт речь, когда произносят слово «чечевица».

Засухоустойчивое и неприхотливое растение с мелкими семенами (значительно мельче, чем у других бобовых), чечевица очень популярная сельскохозяйственная культура в странах Ближнего Востока. Во все времена чечевица — традиционная пища для бедных: не слишком вкусная, грубая, тяжёлая, но спасительная.

Чечевица в прозе[править]

  •  

Исав сказал: вот, я умираю, что мне в этом первородстве? Иаков сказал <ему>: поклянись мне теперь же. Он поклялся ему, и продал <Исав> первородство своё Иакову. И дал Иаков Исаву хлеба и кушанья из чечевицы; и он ел и пил, и встал и пошёл; и пренебрёг Исав первородство.

  Библия, Книга бытия
  •  

Преподобный отец наш Иаков подвизался на горе́, не имея ни постели, ни келии, ни покрывал, чтобы защищаться от непогоды. Сильная болезнь чрева постигла его, когда он удалился от всех. Когда же кто приходил к нему, он, не смотря на сильную боль, выходил и поучал пришедших благочестию. Он носил железные вериги и поверх их власяницу. Пищей ему служила варёная чечевица, которую он вкушал вечером. Таковыми трудами и страданиями он получил такой дар божественной благодати, что мог воскрешать умерших.

  Димитрий Ростовский, «Память преподобного Иакова Отшельника», 1705
  •  

Серый горох позже сеют, около первого числа майя, но по лунному течению, как прежде объявлено. Ежели после горохового севу случится великий дождь, то многие зёрна вымоет, так что наружу лежать будут. Того ради крестьяне посылают своих детей босыми, дают им палочки длиною в два аршина, приказывают им рядом идти, чтоб один другого доставал, палочками делают они ямки на земле, скатывают туда горох и засыпают. Чечевица в одно время сеется с горохом и требует доброго чернозёму. Телята лучше её едят, нежели овёс; також и лошади любят; её надобно полоть.[1]

  Михаил Ломоносов, «Лифляндская экономия», 1760
  •  

— Вот горшок чечевицы с золою; если в два часа ты всё это очистишь, то поедешь во дворец.
Бедная сиротка пошла через заднее крыльцо в сад и закричала:
— Ручные голуби, горлицы и все поднебесные птицы! Прилетайте вы ко мне на помощь чистить чечевицу: чистую бросайте в горшок, а худую кладите себе в зобок.
Вдруг, откуда ни возьмись, стали слетаться горлицы, пара белых голубков и разные птички, которые чирикают и порхают по поднебесью; сели они на золу и принялись за работу. Голубки кивали головками и клевали пыльную чечевицу, другие птички им подражали: чистую чечевицу бросали в горшок, а сорную клали себе в зобок. Не прошло и часа времени, все зёрна были очищены, и птички улетели.
Падчерица отнесла горшок мачехе, заранее радуясь, что и её возьмут на бал. Но мачеха сказала:
— Куда тебе, Чумичка![комм. 1] У тебя нет даже порядочного платья; тебя только там осмеют, и нам стыдно за тебя будет.
Но так как бедная Чумичка горько плакала, то злая мачеха опять сказала:
— Если ты очистишь от золы два горшка чечевицы в один час, то поедешь с нами. Что делать с тобою!
А сама держит на уме: «Это невозможно».
Чумичка взяла два горшка чечевицы и гороху с золой, пошла через заднее крыльцо в сад и закричала:
— Нежные голубки, горлицы, все птицы поднебесные! Прилетайте вы ко мне на помощь чистить горох и чечевицу: хорошие зёрнышки бросайте в горшок, а дурные кладите себе в зобок.

  Братья Гримм, «Чумичка», 1815
  •  

Исчерпав в несколько дней мудрость бедной обители, я отправлялся далее искать новых упражнений и разделять с другими отшельниками блюдо варенной в деревянном масле чечевицы. Так провёл я шесть или семь месяцев, пока неумеренное напряжение умственных и телесных сил, грубая и нездоровая пища, усталость и лишения всякого рода не остановили моей пылкости опасною болезнею, которая заронила в мою грудь зародыш постоянного страдания, ― быть может, преждевременной смерти.[2]

  Осип Сенковский, «Воспоминания о Сирии», 1822
  •  

Вот пришло и воскресенье; невеста принарядилась и собралась идти к жениху, а сердце у неё так и ноет; красная девица сама не понимает, что за причина такая. Однако делать нечего: дала слово — надо исполнить. Только пред уходом набила она себе полные карманы горохом да чечевицей. В лесу она скоро отыскала дорожку, посыпанную золою, и прямо по ней пошла. Идёт она, а сама всё бросает, то направо, то налево, то горох, то чечевицу. Так шла она почти целый день и наконец увидела: стоит дом в самой тёмной чаще леса. Очень что-то не понравился ей этот дом: такой он мрачный да таинственный, словно что недоброе предвещает.

  Братья Гримм, «Жених-разбойник», 1820-е
  •  

Существует предел для оптического изучения звёзд — предел, о котором достаточно упомянуть, чтобы понять его значение. Если бы всё зависело от силы оптических стёкол, человеческая изобретательность несомненно справилась бы в конце концов с этой задачей, и у нас были бы чечевицы каких угодно размеров.[комм. 2] К несчастию, по мере возрастания увеличительной силы стёкол, вследствие рассеяния лучей уменьшается сила света, испускаемого объектом. Этой беде мы не в силах помочь, так как видим объект только благодаря исходящему от него свету — его собственному или отражённому.

  Эдгар По, «Необыкновенное приключение некого Ганса Пфааля», 1835
  •  

Марья Ивановна чует беду и выгоняет из-за стола Алексиса, который уже уселся и не прочь, пожалуй, вступить в бой с Марьей Ивановной за право ужинать. Сей достопочтенный муж, жертва хозяйственных соображений своей супруги, до такой степени изморен голодом, что готов, как Исав, продать право первородства за блюдо чечевицы.[3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Губернские очерки», 1857
  •  

Впрочем, приехавши в деревню вместе с братом и племянником, она скоро успокоилась. В доме точно произошли некоторые перемены: приживальщики и тунеядцы подверглись немедленному изгнанию; в числе их пострадали две старухи, одна — слепая, другая — разбитая параличом, да ещё дряхлый майор очаковских времён, которого, по причине его действительно замечательной жадности, кормили одним чёрным хлебом да чечевицей.

  Иван Тургенев, «Дворянское гнездо», 1858
  •  

Безмерное равнодушие Ивана Ермолаевича к напирающим на него бедствиям, в виде третьего и четвёртого сословий, в виде, наконец, пришельца-переселенца из остзейских провинций, не раз становило меня втупик, и я недоумевал: что именно даёт Ивану Ермолаевичу силу переносить своё труженическое существование? что держит его на свете и из каких лакомых приправ сварена та чечевичная похлёбка, за которую он явно продаёт своё первородство?[4]

  Глеб Успенский, «Крестьянин и крестьянский труд», 1880
  •  

Отсюда непосредственно следует, что фокусное расстояние плосковыпуклой стеклянной чечевицы должно быть равно поперечнику шаровой поверхности, а для симметричной двояковыпуклой чечевицы он находит фокусное расстояние равным радиусу поверхностей.[комм. 3] Расстояние изображения (т. е. место соединения лучей, исходящих из одной точки) для подобной линзы известно ему только для случая, когда светящаяся точка удалена от чечевицы на длину диаметра; дальше этого ему пойти не удалось. Фокусных расстояний для других чечевиц, кроме плоско- и двояковыпуклых, он не определил.

  Фердинанд Розенбергер, «История физики», 1882
  •  

Занятия эти, очевидно, долго не кончатся, потому что им, очевидно, и конца быть не может, и потому учёным некогда заняться тем, что нужно людям. И потому опять со времён египетской древности и еврейской, когда уже была выведена пшеница и чечевица, до нашего времени не прибавилось для пищи народа ни одного растения, кроме картофеля, и то приобретённого не наукой.[5]

  Лев Толстой, «Так что же нам делать?», 1884
  •  

Ряска. Маленькое, похожее на сросшиеся ярко-зелёные чечевички растение, пускающее на нижней поверхности пучок корней. <...>
Размножается очень быстро ростками, развивающимися на краях чечевицы, по образовании которых иногда тотчас же отделяется и становится новым растением, а иногда, сросшись по три, по четыре штуки вместе, не отделяется всё лето до тех пор, пока до них не дотронуться. Размножается так быстро, что из одного растения к концу лета получается 32000.
В аквариуме размножается так же быстро, как и в прудах, и весной достаточно поместить несколько её чечевичек, чтобы к осени вся поверхность была ими покрыта.

  Николай Золотницкий, «Аквариум любителя, Ряска», 1885
  •  

Девочка, как ни хмуро и ни солидно было лицо отца, охотно слушала его. Молитвы повторяла она за ним зевая, но зато, когда он, заикаясь, и стараясь выражаться пофигуристее, начинал рассказывать ей истории, она вся превращалась в слух. Чечевица Исава, казнь Содома и бедствия маленького мальчика Иосифа заставляли её бледнеть и широко раскрывать голубые глаза.[6]

  Антон Чехов, «Панихида», 1886
  •  

Чечевицын весь день сторонился девочек и глядел на них исподлобья. После вечернего чая случилось, что его минут на пять оставили одного с девочками. Неловко было молчать. Он сурово кашлянул, потёр правой ладонью левую руку, поглядел угрюмо на Катю и спросил:
— Вы читали Майн-Рида?
— Нет, не читала... Послушайте, вы умеете на коньках кататься?
Погружённый в свои мысли, Чечевицын ничего не ответил на этот вопрос, а только сильно надул щёки и сделал такой вздох, как будто ему было очень жарко. Он ещё раз поднял глаза на Катю и сказал:
— Когда стадо бизонов бежит через пампасы, то дрожит земля, а в это время мустанги, испугавшись, брыкаются и ржут.
Чечевицын грустно улыбнулся и добавил:
— А также индейцы нападают на поезда. Но хуже всего это москиты и термиты.
— А что это такое?
— Это вроде муравчиков, только с крыльями. Очень сильно кусаются. Знаете, кто я?
— Господин Чечевицын.
— Нет. Я Монтигомо, Ястребиный Коготь, вождь непобедимых.
Маша, самая маленькая девочка, поглядела на него, потом на окно, за которым уже наступал вечер, и сказала в раздумье:
— А у нас чечевицу вчера готовили.[7]

  Антон Чехов, «Мальчики», 1887
  •  

Маятник обычный (с чечевицей) не качается, и часы не ходят. Толкнутый маятник (на нитке) только вращается вокруг точки привеса, пока его не остановит сопротивление воздуха.

  Константин Циолковский, из статьи «Вне земли», 1906
  •  

В книге Эсфири ни разу не упоминается имя Божие. Если бы уцелела только она, вы бы стали уверять, что евреи не знали идеи Бога… Или вот, тоже о красках и вообще о художестве. Во-первых, кроме русого Давида и смуглой Суламифи, в Библии есть ещё и «зеленеющие» деревья, и «красная» чечевичная похлёбка, и «синяя» пряжа.

  Владимир Жаботинский, «Обмен комплиментов», 1911
  •  

Но и этого внимания не оказал ему Ахиш, а просто ничего не ответил офицеру. Он был человек высокомерный и с подчинёнными грубый.
— Накормить, — сказал он коротко, хлыстом указывая в сторону Самсона, и ушёл.
Самсона посадили, и солдат ткнул ему в губы ложку с варевом из чечевицы. Одну Самсон проглотил; но когда солдат поднёс вторую, пророк внезапно пришёл в бешенство, подбежал к нему с криком, похожим на лай, и вышиб ложку.
— Пусть издохнет с голоду! — вопил он. — Гиена! Блудница! Истребитель народа Божьего!

  Владимир Жаботинский, «Самсон Назорей», 1916
  •  

Но всего лучше ему удавался старый чеканщик Гоголев, в виде летучей мыши с большими ушами, ироническим носом и маленькими ножками о шести когтях каждая. С круглого тёмного лица смотрели белые кружки глаз, зрачки были похожи не зёрна чечевицы и стояли поперёк глаз, ― это давало лицу живое и очень гнусное выражение.[8]

  Максим Горький, «В людях», 1916
  •  

Здесь и маститый Шишкин с его сухим и мертвенным письмом. Глаз этого художника рабски понимал природу, точно чечевица светописного прибора, рабски и верно. Он воссоздавал природу, как бездушный молчаливый раб, отказываясь от живописного вмешательства и волевого приказа.[9]

  Велимир Хлебников, «Открытие художественной галереи», 1918
  •  

В Саратовском районе была найдена плоскосемянная вика (Vicia sativa), засорявшая посевы чечевицы. Некоторые из форм этой вики настолько близки по форме семян к чечевице как по окраске, так и по размеру семян, что они не могут быть отделены никакой сортировальной машиной. Большинство таких форм цветут и созревают одновременно с чечевицей и представляют собою типичный случай мимикрии. В результате подробного исследования чечевицы и вики (Барулина, 1920) с привлечением большого сортового материала по этим бобовым из различных районов СССР, а также из Средней и Передней Азии, был установлен поразительный параллелизм форм вики и чечевицы. Было установлено, что не только вика мимикрирует плоской чечевице, но и обратно, имеются формы чечевицы, в особенности в северозападной Индии и в Афганистане, напоминающие по округлости зерна и по чёрной окраске и даже по размеру зерна типичные формы черносемянной круглой вики. Сходство рядов изменчивости по семенам у вики и чечевицы настолько велико, что даже для опытного глаза трудно по внешнему виду различить семена чечевицы от вики. Этот пример является прекрасной иллюстрацией гомологических рядов в изменчивости.[9]

  Николай Вавилов, «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости», 1920
  •  

Страстною пятницей украсилась кухня цветистой пестрядью сахарных роз да херувимов, заалели на окнах яйца, раскурчавилась в тарелках чечевица, облил изумрудом толстодонные бутылки весёлый овёс.

  Константин Федин, «Анна Тимофеевна», 1922
  •  

Её зовут Марусей. Вместе вернулись в канцелярию и принялись за работу. В двенадцать часов в канцелярию прибегает мальчишка и во всё горло орёт: ― Горох и чечевица… горох и чечевица… Не понимаю, что это значит, но сразу почувствовала, что я голодна. Ведь утром ничего не ела. Маруся смотрит с улыбкой и поясняет: ― Это в столовой у нас. Обед такой сегодня. Верно, обед.

  Сергей Семёнов, «Голод», 1929
  •  

Имелась в «Метрополе» и столовая. Но в ней давалось нечто совсем неудобоваримое, какие то супы в виде дурно пахнущей мутной болтушки, варёная чечевица, котлеты из картофельной шелухи… и это всё неряшливо приготовленное и почти несъедобное… Правда, помимо пайков, выдаваемых в «Метрополе», разные товарищи получали ещё и пайки по местам своих служб.[10]

  Георгий Соломон (Исецкий), «Среди красных вождей», 1930
  •  

Утром пили чай в ветхом бараке, где была кухня, и уходили к насыпи. В обед ели убийственную в своём однообразии постную чечевицу, полтора фунта чёрного, как антрацит, хлеба.
Это было всё, что мог дать город.

  Николай Островский, «Как закалялась сталь», 1934
  •  

В двадцатом веке всё равно этой свободы ни у кого нет. Ты с этой свободой всю жизнь можешь просидеть в лаборантах, колбы перетирать. Институт ― это тебе не чечевичная похлёбка! Я там заложу десять идей, двадцать идей, а если им одна-две снова не понравятся ― что ж, опять поторгуемся! Сила солому ломит, старик.

  Братья Стругацкие, «За миллиард лет до конца света», 1974
  •  

Это важно — думать. Это то, что отличает нас от чечевицы.

 

It's important to think. It's what separates us from lentils.

  Король-рыбак (фильм), 1991
  •  

А я уже подросток и юноша. Мне много надо было хлеба, а где взять? Щи из воблы ― не так уж калорийно. Чечевица без масла. А я в это время на фабрике в три смены, на текстильной, «Искра Октября».[11]

  Виктор Розов, «Удивление перед жизнью», 2000
  •  

Хорошо. Теперь нам надо отварить чечевицу, настоящую, крупную, красную марокканскую чечевицу, ту самую, за которую было продано первородство. «Дай мне этого, этого красного!» — сказал Исав, видя, как Иаков собирается ужинать. А Исав пришел с охоты, мокрый, грязный, охота неудачна. К тому же он, как мы помним, был мохнат. Хорошо же, сказал Иаков, я дам тебе этого красного, но поклянись, что ты уступишь мне первородство! (Они были близнецы, но Исав вылез первый, весь мохнатый; представляю, как они там опупели.) Да бог с ним совсем, сказал Исав, или что-то в этом роде; он был простодушный, мохнатый. И дали ему чечевицы, и продал он первородство, и от него не убыло. Иаков же впоследствии увидел во сне лестницу, известную как лестница Иакова.[12]

  Дмитрий Быков, Вечер Дмитрия Быкова, 2004
  •  

Ох..., что же это за божественный эффект! Если вы никогда не присутствовали при этой кошмарной суматохе, – нет, я теряю дар речи и не могу передать вам даже сотой доли того сумасшедшего собачьего концерта..., перестука и перезвона каждой чечевичины, фасолины или горошины о каждый фарфор, хрусталь и что-нибудь ничуть не менее интересное в самых потаённых глубинах магазина. Словно тысячи маленьких колокольчиков мгновенно обрушиваются в пропасть и взрывают тишину мёртвого города. <...> Короче говоря, впечатление превосходит любые последствия любой чечевицы! Любой католический собор мог бы снять шляпу и сделать реверанс перед такой чечевичной мессой<сыгранной> на одной фасоли! [13]:175

  Юрий Ханон, «Альфонс, которого не было», 1895-2009

Чечевица в стихах[править]

Чечевичное семя разных сортов
  •  

За деньги, барство, блеск столицы,
За блюдо царской чечевицы.
Кто ж уцелел? Да, редкий тот,
Кто мог в себе сквозь сон и гнёт
Спасти завет страдальцев сильных,
Людей повешенных и ссыльных...

  Николай Огарёв, «Матвей Радаев», 1858
  •  

Устои моста развалиться
Готовы от моих шагов,
И водяная чечевица,
Как мантией, одела ров.

  Теофиль Готье (пер. Гумилёва), «Дворец воспоминаний», 1861
  •  

Он, наклонясь к столу, шлифует чечевицы [комм. 4]
Иль мыслит о судьбе и далее ведёт
Трактата грешного безумные страницы.

  Георгий Шенгели, «Спиноза», 1918
  •  

Ели мы горох и чечевицу.
Ты однажды с улицы певицу
— Мокрую и звонкую, как птица
В дом привёл. Обедали втроём.[14]

  Марина Цветаева, «Ты тогда дышал и бредил Кантом…», 1918
  •  

Уходит лето! Песня чечевицы
Уж не слышна меж зелени ветвей;
В лесу птенцов повыводили птицы
И по ночам не свищет соловей.[15]

  Николай Холодковский, «Ячмень» (Hordeum vulgare L.), 1922
  •  

Эр, ты — пар, ты гонишь поезда
Цепочкой цуга крови чечевиц [комм. 5]
По жилам северной Сибири
Или дворцы ведёшь волнами.[9]

  Велимир Хлебников, «Зангези» (поэма), 1923
  •  

У матерей заи́скрятся глаза, ―
Пусть, как всегда, лишь горстью чечевицы
Они обманут голод свой тупой,
Для матери, так повелось от Евы,
Улыбка сытого ребёнка слаще манны…[16]

  Саша Чёрный, «Осенний день. Ленивый веер солнца...», 1923
  •  

За околицами, у ветрянок,
Разливалася пшеница,
У бурьяновых курганов
Пахла мёдом чечевица.[17]

  Иван Доронин, «Уход», 1924
  •  

Всему есть время, и всему есть мера:
Для папирос ― табак, для спичек ― сера,
Для вожделения ― девица,
Для насыщенья ― чечевица![18]

  Николай Олейников, «На выздоровление Генриха», 1932
  •  

Чечевица скатилась ― зёрнышко,
капля с крана упала в сон.
Ничего не видала Золушка,
а заснёт и увидит всё![19]

  Семён Кирсанов, «Чечевица скатилась ― зёрнышко», 1934
  •  

Сидит Золушка над вёдрами,
чечевица вся разобрана
до последнего зерна.
Месяц выкатился мискою.
Ночь.
Черно.
Не разобрано бурмитское
звёзд
зерно...[19]

  Семён Кирсанов, «Золушка», 1934
  •  

Нет! Это значило б предать
Себя на вечное сиротство,
За чечевицы горсть отдать
Отцовской славы первородство.

  Наталья Крандиевская, «Недоброй славы не бегу...», 1941
  •  

О, первый грозный, нищий наш ночлег,
горсть чечевицы, посвист канонады
и первый сон вдвоём…
Забудь о нём навек.
Совсем забудь. Как не было. Так надо.[20]

  Ольга Берггольц, «...Пусть падают листки календаря...», 1960

Чечевица в пословицах[править]

  •  

Умный человек всегда хорошо готовит свою чечевицу. — греческая пословица

  •  

Чечевица на столе — здоровье в семье. — русская пословица

Комментарии[править]

  1. «Чумичка» в сказке братьев Гримм — то же самое, что «Золушка», только прозвище «Чумичка» (чумазая) больше подходит к слову «чечевица». В переводе Петра Полевого эта же сказка называется «Замарашка».
  2. В отношении к научной практике физики, астрономии и оптики слово «чечевица» употребляется в смысле формы её семян, похожей на двояковыпуклую линзу, и его следует понимать именно в этом смысле.
  3. Здесь также «чечевица» означает двояковыпуклую линзу.
  4. «Шлифует чечевицы» — и здесь также речь идёт об оптике, в рамках своих занятий астрономией и астрологией Спиноза шлифовал линзы для своих телескопов. Эта традиция в отношении чечевицы продолжается и до сего дня, в частности, английский журнал классической фотографии называется «Lens Work», да и вообще, слово Lens в области фотографии достаточно частое.
  5. «Чечевицы крови» — здесь Велимир Хлебников употребляет слово «чечевица» в смысле формы её семени, похожей на красные кровяные тельца — эритроциты.

Источники[править]

  1. Ломоносов М.В. Полное собрание сочинений в одиннадцати томах, Том 11. Письма. Переводы. Стихотворения. Указатели. Ленинград, «Наука», 1984 г.
  2. Сенковский О.И. в кн. «Сирия, Ливан и Палестина в описаниях российских путешественников, консульских и военных обзорах первой половины XIX века». — Москва, «Наука», 1991 г.
  3. Салтыков-Щедрин М.Е. «Губернские очерки». Собрание сочинений в двадцати томах, Том 2. — Москва, «Художественная литература», 1965 г.
  4. Успенский Г.И. Собрание сочинений в девяти томах. Том 5. — Москва, ГИХЛ, 1995 г.
  5. Толстой Л.Н. Собрание сочинений в 22 т. — Москва, «Художественная литература», 1983 г. Том 16.
  6. Чехов А.П. Сочинения в 18 томах, Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. — Москва, «Наука», 1974 год — том 4. (Рассказы. Юморески), 1885—1886. — стр. 354
  7. Чехов А.П. Сочинения в 18 томах, Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. — Москва, «Наука», 1974 год — том 6. (Рассказы), 1887. — стр.426
  8. Горький М. Детство. В людях. Мои университеты. — Москва, «Художественная литература», 1975 г.
  9. 9,0 9,1 9,2 Велимир Хлебников, «Творения». — Москва, 1986 г. Ошибка цитирования Неверный тег <ref>: название «Хлеб» определено несколько раз для различного содержимого
  10. Соломон Г.А. «Среди красных вождей». — Москва, «Современник», 1995 г.
  11. Виктор Розов. «Удивление перед жизнью». — Москва, «Вагриус», 2000 г.
  12. Дмитрий Быков, «Вечер Дмитрия Быкова». — Мичиган, декабрь 2014 г.
  13. Юрий Ханон «Альфонс, которого не было». — СПб.: Центр Средней Музыки & Лики России, 2013. — 544 с.
  14. Цветаева М.И. Собрание сочинений: в 7 томах. — Москва, «Эллис Лак», 1994-1995 г.
  15. Холодковский Н.А. «Гербарий моей дочери». — Московское издательство П.П. Сойкина и И.Ф. Афанасьева, 1922 г.
  16. Саша Чёрный, собрание сочинений в пяти томах, — Москва: «Эллис-Лак», 2007 г.
  17. Доронин И.И. в кн. «Комсомольские поэты двадцатых годов». Библиотека поэта (большая серия). — Ленинград, «Советский писатель», 1988 г.
  18. Олейников Н.М. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. — Санкт-Петербург, «Академический проект», 2000 г.
  19. 19,0 19,1 Кирсанов С.И. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Большая серия. Санкт-Петербург, «Академический проект», 2006 г.
  20. Берггольц О.Ф. Избранные произведения. Библиотека поэта. — Ленинград, «Советский писатель», 1983 г.

См. также[править]