Нина Николаевна Берберова

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Файл:Berberova.JPG
Нина Берберова

Нина Николаевна Берберова (1901—1993) — русская писательница, автор документально-биографических исследований.

Цитаты[править]

  •  

Каждый человек — целая вселенная и потому больше, чем планета, на которой живёт.

  •  

Мы меняемся, и желания наши меняются, и странно было бы стремиться всю жизнь к чему-то одному, словно это неподвижный горный пик, к которому направляется альпинист.

  •  

Ненавижу пошлость женской городской буржуазной жизни. Лучше стирать, готовить, ходить за садом. Люблю прогулки на велосипеде, беготню с собаками, вечернюю тишину деревенского дома.

  •  

Одни хотели мир изменить. Другие хотели мир поправить. Между этими двумя племенами не могло быть смешанных браков.

  •  

Хуже всего — девственность. Что-то уродливое, внушающее брезгливость, гадливость, отвращение. Никогда никому не раскрыться — предел противоестественного.

  •  

Цивилизация есть усложнение жизни, из одноэтажной жизнь делается многоэтажной. Потом начинают на этом здании нарастать всякие башенки и балкончики, потом флигельки обрастают мезанинчиками. И эта ложная готика-рококо вдруг делается помехой жизни.

  •  

Я вижу теперь, что самое страшное, что может со мной случиться, это что я могу высохнуть. Высохнут глаза, высохнет рот, высохнет мозг. Не будет никаких соков, а я буду всё ещё жить и жить — может быть, сорок лет. Жить без соков — это самое страшное для человека.

из книги «Чайковский, история одинокой жизни»[править]

  •  

И вот Илья Петрович <Чайковский>, ничего никому не говоря, ни даже брату, ходившему «под француза», с которым принято советоваться во всех делах, едет к Кюндигеру, тому самому петру́шиному учителю, которому пришлось отказать когда-то и о котором все говорят, как о человеке понимающем. Он решил спросить его: есть ли у сына талант?
И Кюндигер любезно отвечает ему: нет. У Петра Ильича Чайковского музыкального таланта нет. Есть способности, он, право, недурно играет. Но дальше что? Нет, для музыкальной карьеры он не годится. Да и поздно начинать: ему скоро двадцать один год.[1]:34-35

  — «Чайковский, история одинокой жизни»
  •  

...а летом он уже не был в Москве. Он был на даче, под Петербургом, он опять свиделся с братьями.
Обоим им он писал довольно часто, стараясь сквозь всю нежность и заботу к ним не оставлять их полезными наставлениями. <…> «Толяша, касательно преследующей тебя мысли о ничтожестве и бесталанности, советую тебе эти глупости отбросить. Ты должен... трудиться, трудиться, трудиться...»[1]:53

  — «Чайковский, история одинокой жизни»
  •  

А главное — в самом себе всё было не так уж гладко: в «Опричнике» он разочаровался ещё на репетициях,[комм. 1] а опера делала теперь полные сборы в Петербурге, не сходила с репертуара в Киеве, ставилась в Москве. Неужели он написал эту музыку без мастерства, без стиля и вдохновения?. А публика слушает и хлопает, и вызывает автора, у которого одна мечта — бежать;[1]:77

  — «Чайковский, история одинокой жизни»
  •  

 «Валькирия» вывела его из себя.[комм. 2] Неужели этой претенциозной, тяжеловесной и бездарной дребеденью будут наслаждаться грядущие поколения, подобно тому, как мы теперь наслаждаемся 9-ой симфонией?[комм. 3] Только с громадным трудом, преодолевая отвращение и совершенно разбитый после соприкосновения с творчеством Вагнера, Чайковский составил для читателей «Русских Ведомостей» свой отчёт о посещении Байрейта.[комм. 4] [1]:80

  — "Чайковский, история одинокой жизни"
  •  

Завтрак у Альбрехта. Съел огурец, и воспоминание об огурце преследовало до ночи: огурцы он не переваривал. Кроме того — литовская водка, которую он за эту зиму полюбил так, что дня не мог прожить без неё. Днём, когда в голове шумело, в ногах была тяжесть и хотелось лечь носом к стенке и тихо стонать, пришёл Танеев...[1]:87

  — "Чайковский, история одинокой жизни"
  •  

Часто он писал <дневник> пьяный. Алёша спал рядом. Была такая тишина, что когда собака пробегала по саду, было слышно в кабинете. Он засыпал на стуле...[1]:177

  — "Чайковский, история одинокой жизни"

Комментарии[править]

  1. Упомянутый здесь «Опричник» — это ранняя, почти забытая опера Чайковского (вторая после «Воеводы»)
  2. Здесь речь идёт об опере Вагнера «Валькирия», которую Чайковский слушал в Байрейте, в оперном театре самого Вагнера.
  3. Девятая Симфония – это Бетховен, конечно.
  4. Только с громадным трудом, преодолевая отвращение и совершенно разбитый после соприкосновения с творчеством Вагнера, Чайковский составил для читателей «Русских Ведомостей» свой отчёт о посещении Байрейта.

Источники[править]

  • Берберова Н. Н. Курсив мой. — Согласие, 2001. — 736 с. — ISBN 5-86884-093-3
  1. 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 Нина Берберова Чайковский, история одинокой жизни. — СПб.: Петро-Риф, 1993. — 240 с. — 20 000 экз. — ISBN 5-85388-003-9