45 (альбом)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Логотип Википедии
В Википедии есть статья

«45» — дебютный студийный альбом рок-группы «Кино» (Виктор Цой и Алексей Рыбин), записанный в 1982 году.

Цитаты[править]

  •  

Три чукотских мудреца
Твердят, твердят мне без конца:
«Металл не принесёт плода,
Игра не стоит свеч,
А результат — труда».
Но я сажаю алюминиевые огурцы
На брезентовом поле. <…>
Кнопки, скрепки, клёпки,
Дырки, булки, вилки,
Здесь тракторы пройдут мои
И упадут в копилку,
Упадут туда,
Где я сажаю алюминиевые огурцы…

  — «Алюминиевые огурцы»
  •  

Гуляю, я один гуляю,
Что дальше делать, я не знаю.
Нет дома, никого нет дома,
Я лишний, словно куча лома,
Я бездельник, о, мама, мама…

  — «Бездельник»
  •  

Нет меня дома целыми днями,
Занят бездельем, играю словами.
Каждое утро снова жизнь свою начинаю,
И ни черта ни в чём не понимаю.
Я, лишь начнётся новый день,
Хожу, отбрасываю тень с лицом нахала.
Наступит вечер — я опять
Отправлюсь спать, чтоб завтра встать —
И всё сначала. <…>
Все говорят, что надо кем-то мне становиться,
А я хотел бы остаться собой.

  — «Бездельник-2»
  •  

Ты говоришь, что у тебя по географии трояк,
А мне на это просто наплевать,
Ты говоришь, из-за тебя там кто-то получил синяк,
Многозначительно молчу, и дальше мы идём гулять.
М-м-м-м-м-м, Восьмиклассница-а-а…

  «Восьмиклассница»
  •  

Время есть, а денег нет,
И в гости некуда пойти,
И куда-то все подевались вдруг,
Я попал в какой-то не такой круг,
Я хочу пить, я хочу есть,
Я хочу просто где-нибудь сесть.

  — «Время есть, а денег нет»
  •  

Я знаю, моё дерево не проживёт и недели,
Я знаю, моё дерево в этом городе обречено,
Но я всё своё время провожу рядом с ним, <…>
Мне кажется, что это мой дом,
Мне кажется, что это мой друг,
Я посадил дерево… <…>
Мне с ним радостно, мне с ним больно,
Мне кажется, это мой мир,
Мне кажется, это мой сын.

  — «Дерево»
  •  

Эй, где твои туфли на манной каше,
И куда ты засунул свой двубортный пиджак?
Спрячь подальше домашние тапки, папаша,
Ты ведь раньше не дал бы за них и пятак,
А когда-то ты был битником. <…>
Рок-н-ролльное время ушло безвозвратно,
Охладили седины твоей юности пыл,
Но я верю и верить мне в это приятно,
Что в душе ты остался таким же, как был.

  — «Когда-то ты был битником»
  •  

Мои друзья всегда идут по жизни маршем,
И остановки только у пивных ларьков… <…>
[Я] очень злюсь, когда мне говорят,
Что жить вот так как я сейчас нельзя.
Но почему? Ведь я живу…
На это не ответить никому. — одна из первых успешных песен Цоя

  «Мои друзья», 1980
  •  

Я вчера слишком поздно лёг, сегодня рано встал, <…>
Мне наверно с утра нужно было пойти к врачу
А теперь электричка везёт меня туда, куда я не хочу…
В тамбуре холодно и в то же время как-то тепло,
В тамбуре накурено и в то же время как-то свежо.
Почему я молчу, почему не кричу, молчу?

  — «Электричка»

Об альбоме[править]

  •  

… феноменальный по свежести и музыкальной самобытности альбом…[1][2]

  Александр Житинский, рецензия на «Группу крови»
  •  

Мы никак не предполагали, что с драм-машиной у нас будет столько возни. Тогда мы впервые столкнулись с этой штукой и никак не могли удержаться в нужном ритме — всё время улетали вперёд. Всё дело было в том, что машину было очень плохо слышно, и Витькина гитара забивала пшиканье этого аппарата, а когда возникала пауза, то выяснялось, что мы опять вылезли из ритма. Поскольку закоммутировать машину иначе было невозможно, то решение проблемы нашёл Фан — он стал размашисто дирижировать нам из аппаратной, мы смотрели на него и кое-как записали несколько болванок, придерживаясь нужного ритма.

  — Алексей Рыбин, ««Кино» с самого начала», 1991
  •  

Единственное, что в «45» есть хорошего, — это трогательная непосредственность песен. Сами же песни представлены на альбоме очень наивно, а аранжировки отсутствуют как класс.[3][4]

  — Алексей Рыбин, интервью
  •  

… я попал на день рождения, по-моему, к Рыбе. <…>
Когда я слышу классическую песню, я её узнаю. И когда люди, практически никому не известные, садятся и поют подряд набор классических песен — это вводит в полное остолбенение. Я оттуда уехал с мыслью о том, что нужно немедленно поднимать Тропилло и, пока вот это чудо функционирует, — его записывать. И нужно это делать прямо сейчас.
<…> я просто стоял у руля, потому что мне хотелось эту музыку перенести в том виде, в котором я её слышал. Я думаю, что Цою хотелось, вероятно, не совсем того, что получилось, ему хотелось рок-н-ролльного звука, звука «Кино», который появился впоследствии. Но за неимением людей, за моим неумением сделать и их неумением объяснить, чего же они хотят, получилось «45», и я очень счастлив, что имел честь принимать в этом участие.

  Борис Гребенщиков, «Мы были, как пилоты в соседних истребителях…», 1991
  •  

Первый Витин альбом — совершенно барочный. Он не имеет отношения к современной музыке, потому что он романтичен. Вообще, у Цоя все песни романтичны — по-мальчишески, совсем по-юному. Решен этот альбом очень близко к аквариумским записям того времени. Это не эпигонство, конечно, но по духу очень близко. Близко и по звучанию, потому что звук в тропилловской студии вообще отличается от любой студии. В этом его ценность, как я сейчас понимаю, а тогда меня это жутко раздражало. Странный какой-то звук.[2]

  Александр Титов, «Он искал современный язык…»
  •  

Альбом «45» — это портрет молодого человека, подростка, как выяснилось — практически на все времена.
Мне лично нравятся почти все песни из этого альбома, прежде всего, свежим ощущением жизни и совершенно новой мелодичностью.
<…> строчка «Мои друзья всегда идут по жизни маршем…». Вспоминая тогдашних друзей Цоя — Свина, Пиночета, Панкера[5] — трудно представить их марширующими, как какие-нибудь штурмовики. Марширующие панки могут быть только актом клоунады.
Может быть, это и имел в виду Цой, как и везде у него, в этом тексте присутствует ироничный подтекст.

  Александр Житинский, «Цой forever», 2009
  •  

Цоя я впервые услышал летом 1982 года. Дома на бобине. Это был только что вышедший альбом «Сорок пять». Меня очень раздражал звук, ПТУ все это. Но вот строчки песен были далеко не пэтэушными. Тексты захватили меня, и захотелось познакомиться с автором поближе.[6]

  Георгий Гурьянов, 2012

О песнях[править]

  •  

… «Алюминиевые огурцы» — это чистая фонетика и, может быть, какие-то ключевые моменты, не связанные между собой и имеющие задачу вызвать ассоциативные связи. Можно назвать это реальной фантастикой. Можно в какой-то мере сравнить этот подход с театром абсурда Ионеско. Только у нас не мрачное разрешение элементов действительности, а более весёлое. Но есть и другие вещи с совершенно конкретной ситуацией, например, «Бездельник», «Битник», в чем-то — «Троллейбус». Или «Время есть — а денег нет». Эту ситуацию может понять любой.[7][2]

  — Виктор Цой, интервью
  •  

… вернувшись с очередной романтической прогулки, он буквально за двадцать минут сочинил свою знаменитую песню «Восьмиклассница», вернее, не сочинил, а зарифмовал всё то, что с ним происходило на самом деле, — от «конфеты ешь» до «по географии трояк». <…>
Он однажды зафиксировал всех нас и себя тоже и проявил за двадцать минут — мгновенно, на одном дыхании написал, как мне кажется, лучшую свою песню — «Мои друзья». <…>
Вся наша жизнь того периода была в этой песне, здесь была и прекрасная музыка, и наше беспредельное веселье, и за ним — грусть и безысходность, которая тогда была во всём. Безысходность — главное состояние начала восьмидесятых.
<…> «Алюминиевых огурцах», милейшей песенке, написанной Витькой после «трудового семестра» — работы в колхозе вместе с сокурсниками по училищу. Он говорил, что под дождём, на раскисшем грязью поле огурцы, которые будущим художникам приказано было собирать, имели вид совершенно неорганических предметов — холодные, серые, скользкие, тяжёлые штуки, алюминиевые огурцы. Вся песня была весёлой абсурдной игрой слов, не более, правда, абсурдной, чем многое из того, что приходилось делать тогда Витьке, мне, Марьяше и нашим друзьям…

  — Алексей Рыбин, ««Кино» с самого начала», 1991
  •  

«Бездельник № 2» <…> — одна из самых профессионально сделанных песен во всём наследии русскоязычной рок-музыки, кроме того, она одна из самых интересных и талантливых, здесь есть момент просветления, момент «музыки сфер» <…> — волшебная гармония и неожиданная, лёгкая мелодика.

  — Алексей Рыбин, «Три кита: БГ, Майк, Цой», 2013
  •  

Познакомились мы, как известно, в электричке, когда ехали с какого-то моего концерта в Петергофе, где теперь находится Ленинградский университет. Судя по тому, что я ехал один, там был сольный концерт. И они подсели ко мне — Витька и Рыба <…>. Кстати и гитара оказалась, и Витька спел пару песен. <…> «Мои друзья идут по жизни маршем» <…> меня абсолютно сбила с нарезки. Это была уже песня, это было настоящее. Когда через молоденького парня, его голосом проступает столь грандиозная штука — это всегда чудо. Такое со мной случалось очень редко, и эти радостные моменты в жизни я помню и ценю.

  — Борис Гребенщиков, «Мы были, как пилоты в соседних истребителях…»
  •  

Мы в 81-м чувствовали эту безысходность, может быть, не верили в неё, но чувствовали. Потому и были <…> панки и битники такими, какими они были. И Цой спел об этом «Мои друзья» — это была первая песня про нас, первый серьёзный взгляд на нашу жизнь. Это было грустно ровно настолько, насколько это было грустно в жизни.[8]

  Андрей Панов, 1991
  •  

Спустя годы можно предположить, что именно «Алюминиевые огурцы» была той самой песней, которая, что называется, «уводит со следа» и разрушает образ эдакого самурайского Дон Кихота, окруженного «в быту» друзьями-панками.
Что же касается некоторого примитивизма остальных композиций, сделанных в жанре бытовых зарисовок с натуры, то наивности в них было не больше, чем в ранних песнях Высоцкого и Окуджавы. Не умея толком играть на инструментах, музыканты «Кино» записали песни, которые с удивительной точностью передавали атмосферу городской романтики того времени с её вечным безденежьем, бездельем и океаном нереализованных планов и ночных мечтаний. <…> «45» получился одним из самых светлых и лиричных альбомов за всю историю русского рока. <…>
Показательно, что ленинградская рок-тусовка альбом поначалу вообще не заметила, а московский подпольный журнал «Ухо» назвал песни «Кино» «расслабленным бряцаньем по струнам», в котором «серной кислотой вытравлены всякий смысл и содержание». В тот момент сложно было поверить, что спустя буквально несколько лет большая часть композиций из «45» будет звучать чуть ли не в каждом дворе под приблизительный аккомпанемент ненастроенных шестиструнных гитар...[3]

  Александр Кушнир, «100 магнитоальбомов советского рока», 1999

Примечания[править]

  1. Рокси. — № 14 (январь 1988).
  2. 2,0 2,1 2,2 А. Житинский, М. Цой. Виктор Цой. Стихи, воспоминания, документы. — СПб.: Новый Геликон, 1991.
  3. 3,0 3,1 А. Кушнир. 100 магнитоальбомов советского рока. — М.: Леан, Аграф, Крафт+, 1999.
  4. Калгин В. Н. Цой. Последний герой современного мифа. — М.: Рипол-классик, 2016. — Часть 1, 1982–1986.
  5. Участников группы «Автоматические удовлетворители» Игорь Пиночет Покровский и Игорь Монозуб (Паркер) Гудков.
  6. Интервью В. Н. Калгину // Виктор Цой и его «Кино». — С. 98.
  7. Взгляд с экрана // Рокси. — № 10 (декабрь 1985).
  8. Глава 5 // «Кино» с самого начала.