Перейти к содержанию

Анархист

Материал из Викицитатника
Чёрный флаг анархизма

Анархи́ст, анархи́стка, анархи́сты (от ἀν – без и ἄρχή – власть) — дословно: «не имеющие начальника», сторонники теории анархизма, исповедующие такую самоорганизацию общества, при котором государство, так или иначе, будет заменено самоуправлением свободных коллективов.

Иносказательно или в бытовой речи «анархистами» часто называют людей склонных к анархии: свободолюбивых, своевольных, не терпящих указки, начальственных указаний или не разделяющих общепринятых принципов морали. В узком смысле слова анархист — член одной из многочисленных анархистских партий.

Анархист в афоризмах и коротких цитатах[править]

  •  

...когда перед нами стоят люди, которые называют лебеду лебедою, мы поступаем, во-первых, бесчестно и, во-вторых, во вред самим себе, называя этих людей анархистами и предавая их на поругание толпе.[1]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Итоги», 1871
  •  

И вот, раз «порядок» будет «восстановлен», коллективисты прежде всего гильотинируют анархистов, затем поссибилисты гильотинируют коллективистов, которые в свою очередь будут гильотинированы реакционерами. Революцию придется начинать сначала.[2]

  Пётр Кропоткин, «Хлеб и воля», 1892
  •  

Анархист работает во имя отвлечённых идеалов уравнения человечества; капиталист работает на свой собственный карман, а толк-то один и тот же.[3]

  Александр Амфитеатров, «Отравленная совесть», 1895
  •  

Анархист хочет уравнять всех, опрокинув мир к первобытной дикой свободе. А на взгляд капиталиста, удобнее уравнять людей, возвращая их понемногу в первобытное же состояние рабства.[3]

  Александр Амфитеатров, «Отравленная совесть», 1895
  •  

Жил на свете анархист,
Красил бороду и щёки,
Ездил к немке в Териоки
И при этом был садист.[4]

  Саша Чёрный, «Анархист» (1910)
  •  

Нисходя ещё глубже в прошлое, мы встречаем у руля русской государственности и Столыпина, несомненного анархиста...[5]

  Максим Горький, «Революция и культура», 9 мая 1917
  •  

Мы — анархисты —
Народ весёлый,
Для нас свобода дорога.[6]

  — «Мы анархисты — народ весёлый» (песня), 1950-е
  •  

Анархисты принуждают государство отказаться от принуждения.[7]

  Борис Кригер
  •  

Анархизмом нельзя «заниматься»; можно быть анархистом, исповедовать и проповедовать анархизм, активно способствуя всему тому, что пробуждает в людях человеческое достоинство и закладывает кирпичики общественного самоуправления – вне, помимо и против власти.[8]

  Пётр Рябов, «Анархизм, философия пробудившегося человека», 2019
  •  

Приходится с горечью констатировать: сегодня у нас не то что почти нет новых значительных мыслителей-анархистов, теоретиков с большой буквы, которые были бы способны развивать анархическое мировоззрение...[9]

  Пётр Рябов, «Современный анархизм, соотношение теории и практики (критический взгляд)», 2019
  •  

Теория считается чем-то ненужным, избыточным, какой-то роскошью и почти предметом гордости для анархистов считается признание в собственном невежестве и отсутствии продуманных убеждений.[9]

  Пётр Рябов, «Современный анархизм, соотношение теории и практики (критический взгляд)», 2019
  •  

Мы говорили о киниках, даосах в древности как о первых анархистах...[9]

  Пётр Рябов, «Современный анархизм, соотношение теории и практики (критический взгляд)», 2019

Анархист в теоретических работах[править]

  •  

Вспомним, каким образом восторжествовала реакция в прошлом веке. Прежде всего гильотинировали эбертистов, самых ярых — тех, кого Минье, еще под свежим впечатлением борьбы, называл «анархистами». За ними скоро последовали сторонники Дантона, а когда робеспьеровцы гильотинировали всех этих революционеров, то и им самим пришла очередь всходить на эшафот. И тогда, разочаровавшись во всем, видя, что революция погибла, народ предоставил поле действия реакционерам.
И вот, раз «порядок» будет «восстановлен», коллективисты прежде всего гильотинируют анархистов, затем поссибилисты гильотинируют коллективистов, которые в свою очередь будут гильотинированы реакционерами. Революцию придется начинать сначала.[2]

  Пётр Кропоткин, «Хлеб и воля», 1892
  •  

Анархист работает во имя отвлечённых идеалов уравнения человечества; капиталист работает на свой собственный карман, а толк-то один и тот же. Если не в идейных целях, <...> то в практических конечных результатах. Они же выражаются в короткой теореме: «Чтобы сравнять общество, надо уничтожить его современный строй, возвратить его к первобытным образцам». Затем разница лишь в способах доказательства теоремы: в средствах. Анархист хочет уравнять всех, опрокинув мир к первобытной дикой свободе. А на взгляд капиталиста, удобнее уравнять людей, возвращая их понемногу в первобытное же состояние рабства. И так как полной свободы и равенства никогда нигде нет, не было и не будет, то всегда тот, кто будет равнять общество, будет и его повелителем. Если он станет на первое, повелевающее место во имя анархических теорий свободы — он повелитель-обманщик; если он равняет общество, порабощая его для себя, он лишь последовательный деспот.[3]

  Александр Амфитеатров, «Отравленная совесть», 1895
  •  

Анархизм же можно понимать в нескольких смыслах: как социальное учение со своим идеалом общества, как философское мировоззрение со своей системой ценностей (в центре которых личность и её свобода), как субкультуру и движение с определённым набором личных и общественных практик и дискурсов. Разумеется, одно тесно связано с другим, поскольку «вера без дел мертва». Анархизмом нельзя «заниматься»; можно быть анархистом, исповедовать и проповедовать анархизм, активно способствуя всему тому, что пробуждает в людях человеческое достоинство и закладывает кирпичики общественного самоуправления – вне, помимо и против власти.[8]

  Пётр Рябов, «Анархизм, философия пробудившегося человека», 2019
  •  

Приходится с горечью констатировать: сегодня у нас не то что почти нет новых значительных мыслителей-анархистов, теоретиков с большой буквы, которые были бы способны развивать анархическое мировоззрение (на всю Россию я, в лучшем случае, знаю одного такого человека – и это, конечно, не я и не один из присутствующих), но даже и у активистов-практиков (тоже немногочисленных) крайне невелик интерес к этому – словно люди разучились читать, думать, дискутировать. Теория считается чем-то ненужным, избыточным, какой-то роскошью и почти предметом гордости для анархистов считается признание в собственном невежестве и отсутствии продуманных убеждений.[9]

  Пётр Рябов, «Современный анархизм, соотношение теории и практики (критический взгляд)», 2019
  •  

Конечно, анархизм вечен как стремление людей к самоорганизации, солидарности, свободе, преодолению власти и отчуждения. Пока люди есть люди, все эти вещи вечны. (Мы говорили о киниках, даосах в древности как о первых анархистах и т. д.) Но как только мы переходим к конкретике анархизма – не к этим высоким и вечным идеалам, а как к детищу эпохи модерна, возникшему в конце ХIХ – в начале ХХ века , как к «-изму», если угодно, как к некой партийной «идеологии» – то он потерпел крах вместе с эпохой модерна.[9]

  Пётр Рябов, «Современный анархизм, соотношение теории и практики (критический взгляд)», 2019

Анархисты в публицистике и документальной прозе[править]

  •  

Так будемте же последовательны, милостивые государи, и не забудем, что лебеда и мякина существуют не в одной человеческой пище, но разлиты всюду. Что мы привыкли видеть эти вредные примеси, что зрелище их не потрясает нас до глубины души ― пусть так. Но когда дело доходит до правильной и хладнокровной их оценки, когда перед нами стоят люди, которые называют лебеду лебедою, мы поступаем, во-первых, бесчестно и, во-вторых, во вред самим себе, называя этих людей анархистами и предавая их на поругание толпе.[1]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Итоги», 1871
  •  

Нисходя ещё глубже в прошлое, мы встречаем у руля русской государственности и Столыпина, несомненного анархиста, — его поддерживали аплодисментами как раз те самые благомыслящие республиканцы, которые ныне громко вопят об анархии и необходимости борьбы с нею.
Конечно, «кто ничего не делает — не ошибается», но у нас ужасно много людей, которые что ни сделают — ошибаются.
Да, да, — с анархией всегда надобно бороться, но иногда надо уметь побеждать и свой собственный страх пред народом.[5]

  Максим Горький, «Революция и культура», 9 мая 1917
  •  

Его можно назвать «анархистом от музыки», но в качестве анархиста он <Юрий Ханон> ближе не к князю Кропоткину, отрицавшему лишь государственную власть, а скорее Чжан Бинлиню (1869-1936), «даосу в анархизме», считавшему, что человечество должно вообще перевоплотиться в новый, более развитый вид, который не будет нуждаться во власти в принципе.[10]:96

  Владимир Тихонов, «Он смеётся над музыкальными кланами», 2002

Анархисты в мемуарах, письмах и дневниковой прозе[править]

  •  

Все, кто продолжал еще здраво мыслить, оказались вдруг недостаточно левыми, и пугало контрреволюции заставляло Керенского страшиться всякой умеренности в мыслях и выражениях. Мне, в качестве председателя комиссии по расследованию неприятельских зверств, практиковавшихся по отношению к нашим военнопленным, удалось дважды принять участие в подобных концертах-митингах, устроенных с благотворительною целью для нужд военнопленных. На одном, в котором впервые появлялся перед Петроградской публикой незлобивый «анархист», престарелый князь Кропоткин, только что прибывший из Англии, я даже председательствовал. Я и рекомендовал его, при громах рукоплесканий, переполнившей зал Мариинского театра, публики. Добродушно-старческая, милая речь его, заключавшаяся в восхвалении дружного энтузиазма наших союзников, и в особенности англичан, порадовала многих, так как иные не представляли себе ране «анархиста» иначе, как в образе зверином.[11]

  Николай Карабчевский, «Что глаза мои видели». (Том второй. Революция и Россия) 1921
  •  

В это же время мы получили сведения о том, что П. А. Кропоткин уже в Петрограде. До сих пор в газетах писали об этом, но мы, крестьяне-анархисты, не слыша его мощного призыва к анархистам и конкретных указаний, руководствуясь которыми анархисты начали бы группироваться, и приводя в порядок разрозненные силы своего движения, занимая организованно свои революционно-боевые позиции в революции, мы не доверяли газетам. Теперь же мы получили газеты и письма из Петрограда, указывающие, что П. А. Кропоткин перенес в пути из Лондона в Россию болезнь, но доехал благополучно до самого сердца революции ― Петрограда. Нам сообщали, как его встретили социалисты, стоявшие у власти, во главе с А. Керенским. Радость в рядах нашей группы неописуемая. Собрали общее заседание группы, которое посвятили исключительно разбору предположений, что скажет нам старик Петр Алексеевич. И все пришли к одному выводу: Петр Алексеевич укажет конкретные пути для организации нашего движения в деревне. Он слишком чуток, от него не ускользнет теперешняя насущная потребность в наших силах для революционной деревни. Как истинный вождь анархизма, он не пропустит этого редкого в истории России случая, воспользуется своим идейным влиянием на анархистов и их группы и поспешит конкретно формулировать те положения революционного анархизма, которыми анархисты должны заняться в нашей революции.[12]

  Нестор Махно «Воспоминания» (книга I. Русская революция на Украине (от марта 1917 года по апрель 1918 года), 1929
  •  

Мы с Раушем договорились о встрече. Беседовали мы в кафе факультета иностранных языков. Я практически сразу понял, что Рауш — не наш человек. От него буквально разило интеллигентской кухонной диссидой, еще больше этим разило от его аккуратненького приятеля, 30-летнего Павла Гескина. Рауш с пафосом разглагольствовал о необходимости свободного рынка, частной собственности и демократии. «Причем здесь анархизм? Ты просто радикальный буржуазный демократ. Твои идеи и близко не лежали с идеями Бакунина и Кропоткина», — сказал я ему. На что он ответил: «Мы — сторонники анархо-капиталистической концепции американца Бенджамина Таккера».[13]

  Дмитрий Жвания, «Путь хунвейбина», 2006

Анархисты в художественной прозе[править]

  •  

Само собой разумеется, наибольшую опасность для Австрии представляют анархисты.
Внезапный расцвет анархизма проявляется у нас не в злоупотреблении динамитом. Отнюдь нет. Производство его чешские анархисты полностью передоверили наследникам фабрики Нобеля. Анархия ощущается скорее в том, что полиция теперь, не церемонясь, производит обыски в домах неанархистов.

  Ярослав Гашек, «Сыщик Гупфельд» (Detektiv Hupfeld), 12 марта 1912
  •  

К анархисту подходит неизвестный господин:
— Скажите, какая у вас, анархистов, программа?
— Мы отрицаем частную собственность. Всё, что есть у вас, вы должны разделить со мной. Ну вот, например, что вы имеете?
Аппендицит и камни в печени.[14]

  Аркадий Аверченко, «Открыта подписка…», 1917

Анархист в поэзии[править]

  •  

Жил на свете анархист,
Красил бороду и щёки,
Ездил к немке в Териоки
И при этом был садист.
Вдоль затылка жались складки
На багровой полосе.
Ел за двух, носил перчатки
Словом, делал то, что все.
Раз на вечере попович,
Молодой идеалист,
Обратился: «Петр Петрович,
Отчего вы анархист?»
Пётр Петрович поднял брови
И, багровый, как бурак,
Оборвал на полуслове:
«Вы невежда и дурак».[4]

  Саша Чёрный, «Анархист» (1910)
  •  

И снова зарипела в стременах стрекотуха,
Морщины решеткой построились на лбу:
Сегодня заседание ― приехал инструктор
Южной федерации анархистов ― «Бунт».
Улялаев. Мамашев. Дылда. Маруся.
И покуда Свобода входил в азарт,
Дылда надувался ― вот-вот засмеюся,
Маруська боялась поднять глаза.
Анархист Свобода, бунтарь-вдохновенник,
Старый каторжанин в голубых кудрях,
Сокрушенно укорял: «Да не надо ж вам денег,
Путаники эдакие, ― зря.»[15]

  Илья Сельвинский, «Кобылье сало кушали у костров они...» (из сборника «Улялаевщина»), 1924

Анархист в песнях и кинематографе[править]

  •  

Мы — анархисты —
Народ весёлый,
Для нас свобода дорога.
Свои порядки,
Свои законы,
Всё остальное — трын-трава!
Была бы шляпа,
Пальто из драпа
И не болела б голова.
Была бы водка,
А к водке глотка,
Всё остальное — трын-трава![6]

  — «Мы анархисты — народ весёлый» (песня), 1950-е

Источники[править]

  1. 1 2 М. Е. Салтыков-Щедрин, Собрание сочинений в 20 т. — М.: «Художественная литература», 1966 г. — Том 7.
  2. 1 2 Пётр Кропоткин. «Век ожидания». Сборник статей. — М.-Л., 1925 г.
  3. 1 2 3 Амфитеатров А.В. «Отравленная совесть» (1895 год). Москва, «Росмэн», 2002 г.
  4. 1 2 Саша Чёрный Анархист. Викитека.
  5. 1 2 М. Горькій. «Революція и культура». — Берлинъ: Т-во И. П. Ладыжникова, 1918 г.
  6. 1 2 Блатная песня: Сборник. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002 г.
  7. «Афоризмы об анархии и порядке»
  8. 1 2 Рябов, Пётр Анархизм, философия пробудившегося человека. Библиотека анархизма (18 мая 2019). Архивировано из первоисточника 14 июня 2020. Проверено 14 июня 2020.
  9. 1 2 3 4 5 Рябов П. В. Современный анархизм, соотношение теории и практики (критический взгляд). Проверено 19 августа 2019.
  10. Владимир Тихонов (Пак Ноджа) «Империя белой маски». — Сеул: «Хангёре Синмун», 2003. — 314 с. — ISBN 89-8431-109-X 03810
  11. Н. Карабчевский. «Что глаза мои видели». I. В детстве. II. Революция и Россия. — Берлин, 1921 г.
  12. Махно Н. И. Воспоминания. — М.: Республика, 1992 г.
  13. Жвания, Д. «Путь хунвейбина». — СПб.: Амфора, 2006. — 418 с. — (Стогоff project). — ISBN 5-367-00269-2
  14. А.Т.Аверченко. Собрание сочинений: В 13 т. Том 10. В дни Содома и Гоморры. — М.: Изд-во «Дмитрий Сечин», 2012 г.
  15. И. Сельвинский. «Из пепла, из поэм, из сновидений». Сборник стихотворений М.: Время, 2004 г.

См. также[править]