Туча (Стругацкие)

«Туча» — фантастический киносценарий братьев Стругацких 1986 года по мотивам своей повести «Гадкие лебеди». Экранизирован не был. Процитирована в «канонической» редакции.

Цитаты

Граница города обозначена гигантским медным барельефом городского герба: обнажённый богатырь с ослиной головой поражает трезубцем гидру о трёх головах — две из них мужские, третья женская.

… со свистящим шелестом изливается из облаков лиловая молния и неторопливо, с каким-то даже сладострастием оплетает длинного унылого прохожего, задержавшегося на тротуаре посмотреть и послушать. Человек валится набок, как мешок с тряпьём, но он ещё не успел коснуться асфальта, как вдруг раздаётся странный каркающий сигнал и, откуда ни возьмись, вынырнула и остановилась возле него <…> нелепая машина с красными крестами на бортах. Сейчас на ней включено всё: все прожектора, все окна, все фары, и добрый десяток красных, синих, жёлтых, зелёных огней одновременно перемигиваются у неё на крыше, на капоте, на боках. Расторопные люди в белых комбинезонах с красными крестами на спине, на плечах и на груди выскакивают под дождь и бегут к упавшему, волоча за собой шланги и кабели, на бегу распахивая чёрные чемоданчики со светящимися циферблатами и шкалами внутри. Они склоняются над пострадавшим и что-то делают с ним. Главный из них в причудливом шлеме, из которого рогами торчат две антенны, трясущиеся у самого рта тонкие лапки с набалдашниками и длинный штырь с микрофоном, человек этот, весь красный и потный от возбуждения, нависнув над пострадавшим, орёт надрывно: — Что вы видите? Говорите! Говори! Что видишь? Говори! Скорее! Говори! Закаченные глаза пострадавшего обретают осмысленное выражение, и он лепечет: — Коридор… Коридор вижу… Они уходят… Он замолкает, и глаза его вновь закатываются. — Дальше! Дальше! — надрывается главный. — Говори! Кто в коридоре? Кто уходит? Говори! Говори! — Малыш… — бормочет пострадавший. — Малыш и Карлсон… По коридору… Длинный… Тут взор его окончательно проясняется, он отпихивает от себя главного и садится. — Всё. Проехало, — говорит один из санитаров. Пострадавшему помогают встать, подают ему зонтик.

— Нашествие! Только идёт не марсианин и не мифический Антихрист, а кое-что вполне реальное. Будущее идёт на нас. Бу-ду-ще-е! И если мы не сумеем принять немедленные меры, нас сотрут в порошок. Нам с ними не справиться, потому что они впереди нас на какие-то чёртовы века!

— Убиваем мы [детей]. Каждый день убиваем. И знаете почему? Не умеем мы с ними больше ничего делать. Только убивать и умеем. Всю жизнь мы только тем и занимались, что превращали их в таких, как мы. А теперь они отказываются превращаться, и мы стали их убивать.

— Бедный прекрасный утёнок. <…> До чего же хлопотно тебе жить! Всё суетишься, всё бегаешь, совершаешь глупости, совершаешь жестокости, и всё тебе кажется, что ты тормозишь будущее. А на самом деле ты тоже его строишь, тоже кладёшь свои кирпичики.

— Все мы клялись умереть за будущее, но умирать норовили в прошлом. <…> Милосердия! Но если справедливость твоя всё же требует наказания, то покарай меня. И если нужно покарать миллионы, тогда покарай меня одного миллионы раз.

Будущее не собиралось карать. Будущее не собиралось миловать. Будущее просто шло своей дорогой. — конец