Байбак

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Сурок-байбак

Байба́к, баба́к или обыкновенный (степной) сурок (лат. Marmota bobak) — грызун из рода сурков, обитатель целинных степей Евразии. Русское название «сурок» произошло от звукоподражательного «сур» с добавлением суффикса «-ок»; латинское «Marmota bobak», а также английское название «Bobak marmot» — от тюркского байбак — «сурок».

Байбак является одним из самых крупных представителей семейства беличьих: длина его тела 50—70 см, масса самых крупных самцов достигает 10 кг. Тело у байбака толстое, на коротких, сильных лапах, вооружённых крупными когтями. Голова большая, уплощённая, шея короткая. Байбаком обычно называют человека ленивого, сонного, нерасторопного, который не спешит делать свою работу. Реже — бобыля, одинокого мужчину или бездомного бродягу. Типичный образ байбака в русской литературе — это Илья Ильич Обломов.

Байбак в публицистике и научно-популярной литературе[править]

  •  

«Некоторые очень многочисленные виды распространяются, не производя разновидностей, тогда как другие, менее многочисленные, изменяются значительно». Так, например, ласточки и мыши, несмотря на свою плодовитость и многочисленность, изменяются очень мало, так же точно, как и байбак, оставшийся неизмененным от Польши до Лены; суслик же, напротив, несмотря на свое сходство с байбаком, представляет очень значительные разновидности.[1]

  Илья Мечников, «Очерк вопроса о происхождении видов», 1876
  •  

Он ― извозчик, пьющий на Кудрине чай в трактире «Бельгия»; он ― кухарка Настя, бегущая утром за газетой, вдохновенный поэт, пишущий стихи только для себя, потому что сегодня каждая мелочь его работы, даже та, которая кажется только лично полезной, на самом деле часть национального труда, а русская нация, та единственная, которая, перебив занесенный кулак, может заставить долго улыбаться лицо мира. Стать делателем собственной жизни и законодателем для жизни других ― это ль не ново для русского человека, заклейменного слепой литературой, как байбак и тысячелетний Обломов?! Ведь раньше Россию делили на «мыслящую» и «серую». Первая ― самовлюбленный конклав нытиков, как ночной сторож, оберегавший бессловесную серую.[2]

  Владимир Маяковский, «Будетляне (Рождение будетлян)», 1914

Байбак в художественной прозе[править]

  •  

Дудка просвистела на шканцах, и осиплый голос прокричал в фор-люк: «Пошел все наверх!» Все кинулись, кто в чем сидел, и Сидора Поликарповича нашего подле трапу семь раз с ног сбивали! Он вылез последним, и вахтенный урядник, сказав ему, что он скор как байбак, поворотлив как байдак, спросил: «Не угодно ли прописать боцманских капель?»
― «Не все линьком, ― отвечал Сидор, ― можно и свистком[3]

  Владимир Даль, «Сказка о похождениях черта-послушника, Сидора Поликарповича, на море и на суше, о неудачных соблазнительных попытках его», 1832
  •  

Кочкарев. Да за чем же, помилуй, за чем дело?.. Ну, рассмотри сам: ну что из того, что ты неженатый? Посмотри на свою комнату. Ну, что в ней? Вон невычищенный сапог стоит, вон лоханка для умывания, вон целая куча табаку на столе, и ты вот сам лежишь, как байбак, весь день на боку.
Подколесин. Это правда. Порядка-то у меня, я знаю сам, что нет.

  Николай Гоголь, «Женитьба», 1833-1840
  •  

Генерал смутился. Собирая слова и мысли, стал он говорить, хотя несколько несвязно, что слово ты было им сказано не в том смысле, что старику иной раз позволительно сказать молодому человеку ты (о чине своем он не упомянул ни слова). Разумеется, с этих пор знакомство между ними прекратилось, и любовь кончилась при самом начале. Потухнул свет, на минуту было перед ним блеснувший, и последовавшие за ним сумерки стали еще сумрачней. Байбак сызнова залез в халат свой. Все поворотило сызнова на лежанье и бездействие. В доме завелись гадость и беспорядок. Половая щетка оставалась по целому дню посреди комнаты вместе с сором. Панталоны заходили даже в гостиную. На щеголеватом столе перед диваном лежали засаленные подтяжки, точно какое угощенье гостю, и до того стала ничтожной и сонной его жизнь, что не только перестали уважать его дворовые люди, но даже чуть не клевали домашние куры. Бессильно чертил он на бумаге по целым часам рогульки, домики, избы, телеги, тройки или же выписывал «Милостивый государь!» с восклицательным знаком всеми почерками и характерами.

  Николай Гоголь, «Мёртвые души», 1842
  •  

Просто он платит дань человеческой натуре, которую нельзя уходить вконец никакими перинами и халатами: хоть на один день в году, хоть пролежнями, да подымет она на ноги всякого соню, всякого «байбака» уездного захолустья. Проснется байбак, откроет большие глаза, почувствует, что доспался до пролежней, и кинется в жизнь совершенным Ерусланом Лазаревичем, истинно национальным героем, который, как известно, сидел сидьмя тридцать лет и три года и уж тогда только принялся шагать через царства и «пытать на людях свою удаль-силку», когда уже пришлось ему невмочь просидеть на полатях еще одну минуту. Русским людям не было никакой нужды делаться такими ясновидцами будущей судьбы России, какими выставляет их один восторженный толкователь русских сказок, для того чтоб создать образ героя, начавшего свое блистательное поприще неподвижным тридцатитрехлетним сиденьем на одном месте. Этот богатырь так же понятен нам, как и заспанный помещик, являющийся подчас первым удальцом в околотке.[4]

  Валериан Майков, «Стихотворения Кольцова с портретом автора, его факсимиле и статьею о его жизни и сочинениях», 1846
  •  

― Я теперь нашел, как тебя назвать, ― кричал тот же Михалевич в третьем часу ночи, ― ты не скептик, не разочарованный, не вольтериянец, ты ― байбак, и ты злостный байбак, байбак с сознаньем, не наивный байбак. Наивные байбаки лежат себе на печи и ничего не делают, потому что не умеют ничего делать; они и не думают ничего, а ты мыслящий человек ― и лежишь; ты мог бы что-нибудь делать ― и ничего не делаешь; лежишь сытым брюхом кверху и говоришь: так оно и следует, лежать-то, потому что все, что люди ни делают, ― все вздор и ни к чему не ведущая чепуха. Весь век собирается работать, противный байбак… <...>
Лаврецкий остался один на крыльце ― и пристально глядел вдаль по дороге, пока тарантас не скрылся из виду. «А ведь он, пожалуй, прав, ― думал он, возвращаясь в дом, ― пожалуй, что я байбак». Многие из слов Михалевича неотразимо вошли ему в душу, хоть он и спорил и не соглашался с ним. Будь только человек добр, ― его никто отразить не может.[5]

  Иван Тургенев, «Дворянское гнездо», 1859
  •  

― И войду… Я на все решилась…
― Вы не посетуете на меня… Я на себя не возьму греха.
― Надо было раньше… Тася отвернулась… Какой байбак этот Иван Алексеевич! Совсем и на мужчину не похож… Все сочувствовал, почти подбивал, и вдруг какой-то cas de conscience.[6]

  Пётр Боборыкин, «Китай-город», 1882
  •  

Меня и сестрицу Марфиньку она просто поедом ела! Да и брату Петру от нее доставалось! Бывало, как рассердится она на кого-нибудь из прислуги, сейчас прибежит к нему в кабинет и требует, чтобы он собственноручно наказал провинившегося. Он, по доброте своей, не хочет, пробует ее урезонить; куда тебе! От его резонов она только пуще рассвирепеет; на него самого накинется, начнет его всякими скверными словами ругать. И байбак-то он, и на мужчину совсем не похож!.. Со стороны слушать совестно. Наконец, видит, что словами его не проберешь, схватит в охапку его бумаги, книги, что ни попадется ей под руку на его столе, ― да все это в печку. «Чтоб не было этого сора в моем доме!» ― кричит. Случалось даже, сымет она с ноги туфельку, да и ну хлестать его по щекам. Право! Так и хлещет.[7]

  Софья Ковалевская, «Воспоминания детства», 1890
  •  

― Вот, ― сказал дедушка Гарри, ― совсем недавно, на самаркандском базаре, в дырявом балагане у нее был оригинальный номер. Какой-то байбак палил в нее из пушки, и полупудовые ядра шлепались об ее спину, как груди об матрац. А теперь подавай ей эстетику, без эстетики эта интеллигентка сдохнет.
― Люди растут, дедушка, ― сказал я старику, ― люди растут, и наша Амударья вместе с ними.[8]

  Виктор Драгунский, «Сегодня и ежедневно», 1964

Байбак в поэзии[править]

  •  

Приходила лисица подьячиха,
Подьячиха, казначеиха,
Приходил скоморох горностаюшка,
Приходил байбак тут игумен,
Живет он байбак позадь гумен.
Прибегал тут зайка-смерд,
Зайка бедненькой, зайка серенькой.[9]

  Александр Пушкин, <Сказка о медведихе>, 1830
  •  

Потому что на гиблой дороге
Еще часто, качаясь, идет
И татарин ― байбак кривоногий,
И барсук остроскулый ― ойрот.[10]

  Иосиф Уткин, «Родина», 1925
  •  

Храпя величественно,
Застыл байбак.
Встречной милочки личико
Водит лапкой байковой.
«Какая вы», «какой вы», «вы» ―
Вотмашь с ног до головы,
Сердце наголо, наголо:
Гуд-бай-баю… баюшки: ― рассвело.[11]

  Георгий Оболдуев, «Храпя величественно...», 1930
  •  

На выставке собак
Хожу себе, маячу.
Жил байбаком байбак
И упустил удачу.
Остался на бобах,
Однако же не плачу.

  Константин Левин, «На выставке собак», 1969

Источники[править]

  1. И.И. Мечников. Избранные произведения. — М.: Гос. уч.-пед. изд-во министерства просвещения РСФСР, 1958 г.
  2. Маяковский В. «Проза поэта». ― М.: Вагриус, 2001 г.
  3. В.И.Даль (Казак Луганский), Повести. Рассказы. Очерки. Сказки. — М.-Л.: Государственное издательство художественной литературы, 1961 г.
  4. В. Н. Майков. Литературная критика. Статьи, рецензии. — Л.: «Художественная литература», 1985 г.
  5. И. С. Тургенев. Собрание сочинений. — М.: «Наука», 1954 г.
  6. П. Д. Боборыкин. Сочинения. В 3 т. Т. 2. — М.: Художественная литература, 1993 г.
  7. Ковалевская С.В. Воспоминания. Повести. Москва-Ленинград, «Наука», 1974 г.
  8. Виктор Драгунский. «Сегодня и ежедневно». ― М.: Издательство Астрель, АСТ, Планета детства, 2000 г.
  9. Пушкин А. С. Полное собрание сочинений, 1837-1937: В 16 т. Т. 3
  10. Уткин И. П. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. — М.: Советский писатель, 1966 г.
  11. Г. Оболдуев. Стихотворения. Поэмы. — М.: Виртуальная галерея, 2005 г.

См. также[править]