Безнадёга (роман)

«Безнадёга» (англ. Desperation — «Отчаяние», «Обреченность») — роман Стивена Кинга 1996 года. В 2006 году экранизирован.

Цитаты

• Бог говорит: берите, что хотите, но заплатите!

• Бог никогда не заставляет нас делать то, чего Он хочет. Он говорит, что Ему нужно, и всё. Потом Бог отходит в сторону смотрит, что получится.

• Бог безжалостен, словно ищейка, взявшая свежий след. И Бог жесток.

• Если ЭТО пример того, что Бог с нами, я надеюсь никогда не привлекать Его внимания, когда Он в полном дерьме.

• Что касается Бога, то, по-моему разумению, он умер в 1969 году где-то во вьетнамских джунглях. Джимми Хендрикс как раз исполнял «Лиловый туман» на армейском радиоканале.

— Бог не из тех, кто прощает? — Это точно подмечено. — В голосе пастора слышалось изумление. — Иным он и не может быть, потому что Бог очень требователен. — Но и Бог жесток, так ведь? Пастор ответил без запинки: — Да, Бог жесток.

• Бога не заботит здравый смысл, Богу нужны Вера и доверие. Бог говорит: "Не бойтесь, уберите страховочную сетку. А когда сетка убрана, выбросите и сам канат.

• Бог — отвратительный собеседник. В этом сомнений быть не может.

• Уход — никакая не беда, уход — это единственный выход, который имеет смысл.

• Ветер… этот звук завлекает в пустоту и удовольствия небытия.

• Ты знаешь, как жесток твой Бог, Дэвид? Как фантастически жесток? Иногда Он заставляет нас жить.

• Собственно, отсосать — стандартное сексуальное требование в ситуациях, где власть определяется законами, отличными от тех, по которым живет цивилизованное общество.

• Жестокость Бога очищает.

— Я могу тебя излечить, вернуть здоровье, сохранить жизнь. — А тебе по силам обеспечить мне Нобелевскую премию по литературе?

• Жизнь дана нам не для того, чтоб прокладывать курс, огибающий болевые точки.

• Когда человек перестает меняться, перестает чувствовать, перестает любить… он умирает…

— «Берегитесь восходить на гору и прикасаться к подошве ее, — повторил Дэвид и продолжил: — Всякий, кто прикоснется к горе, предан будет смерти. Рука да не прикоснется к нему, а пусть побьют его камнями или застрелят стрелой; скот ли то или человек, да не останется в живых» — Мальчик посмотрел на Мэри, и лицо его понемногу начало меняться, становясь более человечным. Глаза наполнились слезами. — Дэвид… — начала было она. — Я один. Вы понимаете? Мы пришли на гору, и Бог убил всю мою семью. Я один.

— Слушай меня, Дэвид. Я собираюсь сказать тебе что-то такое, чего ты не вычитаешь в Библии и не узнаешь у твоего друга-священника. Насколько я понимаю, это личное послание Бога. Ты слушаешь? Дэвид молча смотрел на него. — Ты говоришь: «Бог жесток» — точно так же, как человек, никогда не покидавший Таити, говорит: «Снег холодный». Ты знаешь, но не понимаешь. — Он подступил к Дэвиду, сжал ладонями холодные щеки мальчика. — Ты знаешь, как жесток может быть твой Бог, Дэвид? Как фантастически жесток? Дэвид ждал, не говоря ни слова. Может, слушал, может, нет. Джонни не сумел бы ответить на этот вопрос. — Иногда Он заставляет нас жить.

— Твой Бог тот еще тип, — радостно воскликнул Маринвилл. — Знает, как отплатить за добро, правда, Дэвид? — Бог жесток, — едва слышно ответил мальчик. — Что? — переспросил Маринвилл. — Что ты сказал? — Вы слышали. Но жизнь дана нам не для того, чтобы прокладывать курс, огибающий болевые точки. Уж это-то вы хорошо знаете, мистер Маринвилл. Я не ошибся?