Музыковед

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск

Музыковéд — специалист по музыковéдению (или, как иногда говорят, музыкознанию), а музыковедение — это наука о музыке и одна из обширных областей искусствознания.

Цитаты[править]

  •  

Заметьте ― не Бог давал наименование сотворённой живности, а человек! Творец и не должен вербализовать те смутные силы, которые чувствуются им в свежесотворённых созданиях. Это дело человека со стороны. Композитор пишет, пианист играет ― музыковед проговаривает, проясняет, обсуждает. То, что не высказано, загоняется внутрь и изнутри разрушает безмолвное бытие. То, что сказано, остаётся на века, не вырубленное топором. Хотя, конечно, в зависимости от того, как сказано.[1]

  •  

Что они там наскрипели, в своих записях? Собираем дневники, читаем. Интересная картина получается. Зачем музыковеды исполнителям и композиторам? Бытовое сознание считает: эти выскочки-учёные норовят объяснить творцу, по каким законам он должен творить, а завидущие газетно-журнальные писаки стремятся очернить творческие достижения своих гениальных собратьев-исполнителей. В то время как перья их должны сочиться молоком и мёдом. Прославлять, прославлять и ещё раз прославлять.[1]

  •  

Наряду с педагогической, фольклорно-этногарфической и другими видами педагогических практик, филармоническая практика входит в учебные стандарты и планы по специальности «Музыковедение». Очевидно, что современный музыковед должен быть не только специалистом в своей области, но и деятелем, обладающим обширным спектром знаний и навыков, способным организовывать культурный контекст и влиять на него. Филармоническое пространство является благоприятной средой для воспитания активного профессионала, максимально приближённого к реалиям современной культуры.[2]

  •  

В непрерывно меняющемся звуковом мире музыковедение как форма его осмысления, как особая область гуманитарного знания являет себя в различных ипостасях: в виде научного исследования, доклада, газетной статьи или журнального опуса (порой становящихся возбудителями общественных скандалов), в виде неотъемлемой части филармонического пространства, в виде основы концертного действа или целых музыкально-художественных проектов. Везде музыковедение присутствует как род словесности, владение которым в анализе и толковании произведений, характеристике творческого процесса, познании судьбы композиторов приобретает особую значимость.[2]

  •  

Вместе с тем возникает вопрос: готовы ли мы, музыковеды XXI века ― века выживания искусства, приспособления его к жёстким условиям рынка ― проявлять себя столь же многогранно и своевременно как, например, представители русской критической мысли XIX века. Достаточно сослаться на деятельность «механика и физика культуры» князя В.Одоевского, создавшего в своих очерках и статьях наиболее полный хронограф концертной жизни Москвы и Петербурга. Именно он как блестящий литератор, критик, публицист, просветитель в живом, непосредственном контакте с М.Глинкой, А.Даргомыжским, А.Верстовским, А.Серовым обеспечил мощный общественный резонанс событиям музыкальной культуры, связанным с их именами, как в России, так и за её пределами.[2]

  •  

При Холопове остерегались рассуждать на птичьем языке странствующих музыковедов о «полифазных структурах» и «параметрах экспрессии» ― недолюбливал равно и охотников чисто конкретно «звуки умертвив» разъять музыку и следопытов, отыскивающих сонатную форму в оперной сцене. Не упускал случая спросить, что имеется в виду, неизменно интересовался, что это означает на русском языке, и требовал привести соответствующий музыкальный пример. Полностью разделял неизбывную грусть Способина по поводу того, что «раньше музыковеды получались из композиторов, а теперь ― из неудавшихся пианистов». Потому и предпослал книге такой эпиграф из Чайковского («Каждый хороший музыкант, а особенно теоретик-критик, должен испробовать себя во всех родах сочинения») и воздвиг её (другого слова и не подберешь) на очень простых основаниях», главное из которых ― воссочинение. Потому что считал, что музыку нельзя постигнуть словесно, к ней надо «причаститься». Потому что провозгласил «метод исследования музыки путём её воссоздания».[3]

  •  

― Папа, а тётя Клава кем работает?
― Она музыковед.
― Не-е-ет, музыковед ― это дядя, а она ― музыковедьма!..

  — «Коллекция анекдотов»: дети (1970-2000)
  •  

Вот идёт девочка с огромными распахнутыми глазами, рядом с ней тоже несколько непривычное в своей сосредоточенности юношеское лицо, мальчишеская, изо всех сил сдерживаемая улыбка счастья, а вот знакомый, музыковед Парьев, живой как ртуть, с вечной озабоченностью в лице, быстрыми движениями и невнятной речью.[4]

  Пётр Проскурин. «Чёрные птицы»
  •  

Этот милый, лёгкий, весёлый человек <Дмитрий Гачев> был эрудитом трёх профилей. Литературовед, который равно чувствовал себя дома не только в болгарской и русской, но и во французской литературе, философ и музыковед, – он по праву был авторитетом.[5]:171

  — Евгения Книпович, литературовед
  •  

Президент Литвы ― музыковед, министр иностранных дел Эстонии ― писатель.[6]

  — Наталья Иванова, «Арестанты и надзиратели»
  •  

Наши музыковеды ― вы меня простите ― склонны иногда считать, что если они порицают всё в области лёгкой музыки, то они помогают формированию хороших вкусов. Ложная концепция! Нужно выявлять недостатки, которые у нас есть, чтобы их исправить, и отмечать достоинства, чтобы их развивать. Этот принцип относится к оценке и лёгкой, в том числе джазовой, музыки.[7]

  Леонид Утёсов, «Спасибо, сердце!»
  •  

— При жизни Микаэла Леоновича музыковеды с долей пренебрежения причисляли его к категории кинокомпозиторов. Он от этого очень страдал. Ведь Таривердиев сочинил много академической музыки, которую, кстати сказать, считал главной в своём творчестве. Но я уверена, что по сути у него не было главного и второстепенного.[8]

  — Анатолий Стародубец, «Приходит время его музыки»
  •  

Я преподаю с конца 1960-х. Изменились приоритеты и тонус музыковедческой жизни. Ведь музыковеды — не хоровики или оркестранты, не люди коллективного сознания. Бытие музыковеда — атомарное. В этом серьёзная психологическая сложность. Наше музыковедческое консервато́рское образование, сильное традиционной академической составляющей, плохо поддаётся модернизации. Часто музыковед не подготовлен Консерваторией к жизни в современном мире.[9]

  Людмила Ковнацкая
  •  

Поначалу музыковедение было для меня чем-то вроде игры: если я узнавал что-либо новое и интересное из бесконечного мира музыки, мне хотелось своими знаниями с кем-нибудь поделиться <…> Потом отношение стало серьёзней. Видимо, жажда получения настоящих профессиональных навыков и привела меня к мысли о музыковедческом классе, тем более я видел совершенно уникального педагога, у кого можно было многому научиться – Константина Константиновича Розеншильда (к счастью, он от меня не отказался, хотя студентов-дипломников брал крайне редко).[10]:44

  Виктор Екимовский, «Автомонография»
  •  

Моя активная музыковедческая работа, ставшая основной и, фактически, единственной статьёй дохода, отнюдь не ограничивалась только печатной продукцией. <…> наконец, рецензий на книги, статьи и на музыку композиторов, вступающих в члены Союза.
Последнее требовало крайне серьёзного отношения – ведь от запятой рецензента – «казнить нельзя помиловать» – подчас зависели судьбы композиторов. Тем не менее, я был неподкупен и суров, и в моей рецензионной практике отрицательных вердиктов было вынесено неизмеримо больше положительных. <…> Опять же я никогда не отказывался – во-первых, меня бесила серость жуткого количества уже принятых членов и не подпускать новую серость – дело принципа; во-вторых, удавалось иногда поддержать действительно сто́ящую личность, против которой, обычно, ополчались все и вся (как мог давил своим авторитетом объективного оценщика); и в-третьих, это всё-таки какая-никакая, но халтурка – по 10 рублей за голову.[10]:121-122

  Виктор Екимовский, «Автомонография»

Примечания[править]

  1. 1,0 1,1 «Российская музыкальная газета», 15 января 2003. Статья «Любил ли Кабалевский музыковедов?»
  2. 2,0 2,1 2,2 «Российская музыкальная газета», 11 июня 2003. Статья «Музыковедение XXI века: от иллюзии к реальности»
  3. «Российская музыкальная газета», 15 октября 2003. Статья «Его прощальный поклон»
  4. Проскурин П. «Полуденные сны». - Москва: «Современник», 1985 год
  5. Гачев Г.Д. «Воспамятование об отцах : Документальное Повествование» (Часть Первая: Голоса) // Дружба народов. – 1989. – № 7. – С. 161–223.
  6. Наталья Иванова. «Арестанты и надзиратели», «Огонек». № 11, 1991
  7. Л.О. Утёсов. Спасибо, сердце! Москва, «Вагриус», 1999. «Спасибо, сердце!» (1982)
  8. Еженедельная газета «Труд-7», 19 ноября 2004. Анатолий Стародубец, статья «Приходит время его музыки»
  9. «Людмила Ковнацкая подготовила трёхтомник о юных годах Шостаковича»
  10. 10,0 10,1 Виктор Екимовский «Автомонография». — Второе издание. — М.: «Музиздат», 2008. — 480 с. — 300 экз. — ISBN 978-5-904082-04-8

См. также[править]