Серая утка

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

Се́рая утка (лат. Mareca strepera) — широко распространённая в северном полушарии водоплавающая птица из семейства утиных. Коренастого телосложения, невзрачная, размерами она немного уступает крякве и шилохвости, но при этом заметно превосходит чирков. В гнездовой период селится вблизи небольших спокойных водоёмов, где держится на мелководье в тени надводной растительности. После появления на свет потомства перебирается на более крупные водоёмы с пространствами открытой воды. Зимой мигрирует на морские побережья к западу и югу от гнездового ареала.

Преимущественно растительноядная утка, объём животных кормов незначителен и присутствует лишь в период размножения. Обыватели довольно часто принимают этот вид за самку кряквы, шилохвости и других обычнейших северных уток, поскольку у самцов отсутствуют яркие, бросающиеся в глаза детали оперения. Между тем селезень в брачном наряде имеет ряд характерных черт, по которым его нетрудно отличить от других видов. Серая утка — один из тех видов, на которые хозяйственная деятельность человека оказала благоприятное воздействие. В XIX—XX веках её ареал значительно расширился в северном направлении. Птицы также стали обычными в Западной Европе, где раньше о них известно не было.

Серая утка в прозе[править]

  •  

Серая утка. Название несколько общее, потому что самки всех утиных пород пером серы, или, если выразиться точнее, серо-пестры, и собственно так называемые серые утки очень сходны со всеми утиными самками. Но тем не менее серая утка совершенно заслуживает свое имя, потому что она серее всех уток и особенно потому, что даже селезень ее не имеет никаких отметин. Ей по преимуществу принадлежит место в русской песне, когда говорится: Уж я улицею, Серой утицею, и пр. Вся разница состоит в том, что пестрины на селезне несколько мельче и как будто светлее и что одна сторона поперечной белой полоски, лежащей и на крыльях утки, у селезня окаймлена узенькою полоскою красновато-коричневого цвета с блестящим лоском. Серых уток иногда называют серками и еще полукряквами: последнее название не совсем справедливо, потому что они не вполовину, а только несколько меньше кряковных. Серые утки не имеют в себе никакой особенности в отличие от других утиных пород, кроме сейчас мною сказанной, то есть что селезень почти ничем не разнится с уткой, и что все утиные породы пестрее, красивее серых уток. Вообще они довольно обыкновенны и попадаются охотнику гораздо чаще, чем шилохвости, хотя во время весеннего прилета я не замечал больших станиц серых уток и еще менее ― во время отлета. В этом обстоятельстве есть какое-то противоречие, которое объяснить довольно трудно. Несмотря на свою некрасивость, или, правильнее сказать, простоту пера, которая никому в глаза не кинется, серые утки, после кряквы и шилохвости, уважаются охотниками более всех остальных утиных пород, потому что довольно крупны, мясисты, бывают очень жирны и редко пахнут рыбой. Многие охотники говорили мне, что есть две породы серых уток, сходных перьями, но различающихся величиною. Сначала я сам разделял это мнение, потому что точно в величине их замечал большую разницу; впоследствии же убедился, что она происходит от разности возраста. Впрочем, все еще остается некоторое сомнение, и я предоставляю решить его опытнейшим охотникам.[1]

  Сергей Аксаков, «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии», 1852
  •  

Сколько могу припомнить, попробую перечислить на местном жаргоне те породы, какие попадались под мои выстрелы. 1) Обыкновенные кряквы, которых забайкальцы зовут красноногими. 2) Обыкновенная шилохвость, или острохвосты. 3) Серые утки, поменьше последних. 4) Широконоски, или саксоны. 5) Косатые утки, поменьше кряковых и даже серых, с косицами по шее и над крыльями...[2]

  Александр Черкасов, «Зерентуй», 1887
  •  

Серая Шейка держалась в стороне от косяка, как чужая… Да, все были так заняты общим отлетом, что на нее никто не обращал внимания. У старой Утки изболелось все сердце, глядя на бедную Серую Шейку. Несколько раз она решала про себя, что останется; но как останешься, когда есть другие дети и нужно лететь вместе с косяком?..
— Ну, трогай! — громко скомандовал главный вожак, и стая поднялась разом вверх.
Серая Шейка осталась на реке одна и долго провожала глазами улетавший косяк. Сначала все летели одной живой кучей, а потом вытянулись в правильный треугольник и скрылись.
«Неужели я совсем одна? — думала Серая Шейка, заливаясь слезами. — Лучше бы было, если бы тогда Лиса меня съела…»

  Дмитрий Мамин-Сибиряк, «Серая шейка», 1891
  •  

Прежде всего я заметил серых уток и узконосых чирков. Тех и других было очень много. Первые очень пугливы. Они не подпускали к себе человека и взлетали тотчас, как только слышали шум шагов. Вторые ― маленькие серые уточки с синими зеркальцами на крыльях, смирные и доверчивые, ― старались только немного отплыть в сторону. В другом месте я увидел нескольких чернетей. Чёрные, с синим отливом и с белыми пятнами на спине, они быстро плавали по лагуне и часто ныряли. Я убил двух птиц, но есть их было нельзя, потому что мясо сильно пахло рыбой. На противоположном берегу стайками ходило много куличков.[3]

  Владимир Арсеньев, «Дерсу Узала», 1923

Источники[править]

  1. Аксаков С.Т. «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии». Москва, «Правда», 1987 г.
  2. А. А. Черкасов. «Из записок сибирского охотника». — Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство, 1987 г.
  3. В.К. Арсеньев. «По Уссурийскому краю». «Дерсу Узала». — М.: Правда, 1983 г.

См. также[править]