Перейти к содержанию

Имя

Материал из Викицитатника
имя на банке кофе

И́мя — часть речи, дающая название, прежде всего, человеку (личное имя) или живому существу (имя, кличка), а также предмету, продукту (торговая марка или бренд), идее или концепции (течение, направление, стиль). Обычно имя используется для того, чтобы отличить предмет или существо от других, принадлежащих к тому же типу.

Под именем в русском языке чаще всех других значений понимается разновидность имени собственного: личное имя, даваемое при рождении человеку или какому-либо живому существу. В современном обществе такое имя чаще всего — одно, хотя прежде, в соответствии с религиозными или этническими традициями, могло даваться и несколько имён (два и более).

Личные имена или прозвища (прозвания) люди имели во все времена во всех цивилизациях. У каждого народа они связаны с его культурой, бытом. Любое слово, которым именовали человека, окружающие начинали воспринимать как его личное имя, и, следовательно, любое слово могло стать именем. Таким образом, личное имя — слово, служащее для обозначения отдельного человека и данное ему в индивидуальном порядке для того, чтобы иметь возможность к нему обращаться, а также говорить о нём с другими.

Имя в коротких цитатах[править]

  •  

Доброе имя одежды опрятностью мы наживаем...

  Гомер, «Одиссея», середина VIII века до н. э.
  •  

Между живущих людей безыменным никто не бывает
Вовсе; в минуту рождения каждый, и низкий и знатный,
Имя своё от родителей в сладостный дар получает...

  Гомер, «Одиссея», середина VIII века до н. э.
  •  

Доходит имя до потомства,
А сочиненья — не дойдут.

  Михаил Дмитриев, «Талант и фортуна», 1832
  •  

Если у тебя есть «имя», не пиши хлама. Если у тебя его нет, тем более остерегайся.[1]

  Саша Чёрный, «Наивные слова» (Посв. г.г. пишущим) 1910
  •  

Простые знаки, используемые в предложении, называются именами. Имя означает объект.[2]

  Людвиг Витгенштейн, Логико-философский трактат, 1921
  •  

Зачем же скрипки поют в саду
Под тихий дождь ваше имя?[3]

  Игорь Юрков, «Скрипичный концерт», 20 августа 1927
  •  

Имя человека — самый сладостный и самый важный для него звук на любом языке.

  Дейл Карнеги, 1940-е
  •  

Иногда имя предмета занимает место изображения, слово может занять место предмета в реальности, изображение может занять место слова в предложении.

  Рене Магритт, 1950-е
  •  

Превращается имя и отчество
В предвечернее пламя и облачко...[4]

  Игорь Чиннов, «Превращается имя и отчество...» (Анне Присмановой), 1968
  •  

Имя становится именем, лишь будучи именем текста, именем-текстом; однако в процессе чтения оно же ― разрушается, вновь теряя свой, по ходу чтения, приобретаемый феноменальный характер.[5]

  Дмитрий Замятин, Экономическая география «Лолиты», 2003

Имя в философии и психологии[править]

  •  

Для каждого из существующих предметов есть три ступени, с помощью которых необходимо образуется его познание; четвертая ступень — это само знание, пятой же должно считать то, что познается само по себе и есть подлинное бытие: итак, первое — это имя, второе — определение, третье — изображение, четвертое — знание.

  Платон
  •  

Велико различие между преступлением и именем, между мне­нием и истиной. В самой природе имени заложено различие ме­жду названием вещи и ее существованием (dici et esse). Так, сколь­ко людей носят имя философов, хоть и не исполняют закона фи­лософии? Все люди называются по имени своих занятий, однако кто не оправдывает их делом, порочит истину словесной видимо­стью. Имя не может тотчас придать существование называемому, и когда существования нет, имя оказывается ложным, обманы­вающим тех, которые приписывают ему сам предмет, в то время как оно зависит от предмета.

  Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан, «К язычникам»
  •  

В предложении мысль может быть выражена так, что объектом мысли будут соответствовать элементы пропозиционального знака.
Эти элементы я называю «простыми знаками», а предложение «полностью анализированным».
Простые знаки, используемые в предложении, называются именами.
Имя означает объект. Объект есть его значение («Л» есть тот же самый знак, что и «A»).
Конфигурации простых знаков в пропозициональном знаке соответствует конфигурация объектов в положении вещей.
Имя замещает в предложении объект.
Объекты я могу только называть. Знаки замещают их. Я могу только говорить о. них, но не высказывать их. Предложение может только сказать, как существует предмет, но не что он такое.
Требование возможности простого знака есть требование определенности смысла.[2]

  Людвиг Витгенштейн, Логико-философский трактат, 1921

Имя в публицистике и документальной прозе[править]

  •  

Серая утка. Название несколько общее, потому что самки всех утиных пород пером серы, или, если выразиться точнее, серо-пестры, и собственно так называемые серые утки очень сходны со всеми утиными самками. Но тем не менее серая утка совершенно заслуживает свое имя, потому что она серее всех уток и особенно потому, что даже селезень ее не имеет никаких отметин. Ей по преимуществу принадлежит место в русской песне, когда говорится: Уж я улицею, Серой утицею, и пр.[6]

  Сергей Аксаков, «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии», 1852
  •  

РА был, вероятно, старейший из богов, которым поклонялись в Египте, и имя его восходит ко временам столь древним, что его значение неизвестно.[7]

  Уоллис Бадж, «Египетская религия. Представления египтян о загробной жизни», 1904
  •  

Ильф и Петров, издеваясь над эпидемией канцелярского «сократительства», довели этот приём до абсурда: подвергли такому сокращению тургеневских Герасима и Муму и получили озорное Гермуму. Они же выдумали пародийное политкарнавал и придали «Театру инфекции и фармакологии» сокращенное название Тиф. Столь же остроумно использовали они имена Фортинбрас и Умслопогас. Первое имя принадлежит персонажу из «Гамлета», второе ― герою романа английского беллетриста Райдера Хаггарда. Авторы «Двенадцати стульев», сделав вид, что не подозревают об этом, в шутку предложили читателю воспринять оба имени как составные названия двух учреждений (вроде Моссовет, райлеском и пр.) Оттого-то в их чудесной пародии на театральные афиши 20-х годов появилась такая строка: «Мебель ― древесных мастерских Фортинбраса при Умслопогасе».[8]

  Корней Чуковский, «Живой как жизнь» (разговор о русском языке), 1962
  •  

— Итак, сегодня меня нет почти нигде. Завтра меня будет ещё меньше. Послезавтра я заставлю вас позабыть моё имя и незаметно сотрусь из вашей головы, милейшие господа, господа с костылями.
Да-с. Таким, и только таким образом мне удастся остаться — в тени.
В собственной тени, конечно. В какой же ещё.

  Юрий Ханон, «Почему я останусь в тени» 1992
  •  

Специализация ― Лолита. Территориальное разделение труда. Имена ― не те места. Кооперирование слов. Г. Г. ― постоянная подмена имени. Он и сам искажает свое имя. Это не имя, это суррогат, пародия-карнавал имен, псевдоним. Pseudos ― ложь, мнимость; «Мнимые величины», «Прозрачные предметы». Eklekticos ― выбирающий. Несовместимость: исчезновение имен; Шарлотта, Валерия (…); Г. Г. (…) Явная трансцендентальность и прозрачность, метафизичность имен ― абсурд текста; текст-абсурд в кантовском смысле.
Всякое имя в тексте Набокова обретает полновесную, телесную, прозрачную, мнимую плоть; они не существуют, а существует лишь текст этих имен (Кант); это всего лишь имена этого текста ― Лолиты. Феномен-ноумен Лолиты. Кант и не Кант?! Вместе с Кантом. Лолита-и-текст. Имена существуют, сущностятся лишь как собственные тексты. Имя становится именем, лишь будучи именем текста, именем-текстом; однако в процессе чтения оно же ― разрушается, вновь теряя свой, по ходу чтения, приобретаемый феноменальный характер. Текст имени становится постоянной ипостасью (сопровождением). Смена и несовместимость имен. Имя у Набокова не просто вещь, а дикая и грязная вещь, кроме Лолиты. «Лолита» ― это пик Коммунизма письма. Одинокий король, Набоков планомерно уничтожает без-именные, безымянные тексты. «Лолита» как «Слово о полку Игореве» ― бесконечная мистификация; неясно ее происхождение, темно ее будущее.[5]

  Дмитрий Замятин, Экономическая география «Лолиты», 2003

Имя в мемуарах, письмах и дневниковой прозе[править]

  •  

С нами они были очень любезны; спросили об именах, о чинах и должностях каждого из нас и все записали, вынув из-за пазухи складную железную чернильницу, вроде наших старинных свечных щипцов. Там была тушь и кисть. Они ловко владеют кистью. Я попробовал было написать одному из оппер-баниосов свое имя кистью, рядом с японскою подписью ― и осрамился: латинских букв нельзя было узнать.[9]

  Иван Гончаров, Фрегат «Паллада», 1855
  •  

...поёт тоскливая острожная песня, подслушанная мною — незадолго пред тем — в одном нижегородском ярмарочном притоне. Не знаю, почему, но песня эта для меня навсегда тесно связалась с именем и образом Александра Тальма, и имя его неизменно заставляет её звучать в моей памяти.

  Александр Амфитеатров, «Тальма», 1900
  •  

Как какое-то заклинание в веренице самых разнообразных слов и образов, время от времени повторялось имя Эдгара По, вне видимой связи с содержанием. Начало аудитория слушала молча. Потом, при имени По, начинали посмеиваться. Когда доходило до строфы, которую запомнил и я: И порчею чуть тронутые зубы ― Но порча их сладка ― И незакрывающиеся губы ― Верхняя коротка ― И сам Эдгар… ― весь зал хохотал. Закинув голову, не обращая ни на что внимания, Пяст дочитывал стихотворение, повышая и повышая голос ― до какого-то ритмического вопля.[10]

  Георгий Ива́нов, «Петербургские зимы», 1928
  •  

Древний городок на горе.
Странное у него имя, необычное для городов средней полосы России: Перемышль.
Сохранилось предание, будто князь, прибывший сюда из Галиции и основавший его, окрестил его в честь Перемышля, откуда он явился, – так любил князь родовое своё гнездо и так хотелось ему, чтобы хоть привычное сочетание звуков напоминало ему о былом.
Объясняли и по-другому, нимало не заботясь о правдоподобии: будто местные князья Воротынские вознамерились на этом месте дать бой татарве, но потом перемыслили.[11]

  Николай Любимов, «Неувядаемый цвет», октябрь 1970

Имя в беллетристике и художественной прозе[править]

  •  

КОРМИЛИЦА. Я иногда дразню ее: говорю, что Парис хороший человек, и уверяю вас, что она тогда бледнеет, как полотно. — Скажите, пожалуйста, ведь, слова Ромео и розмарин начинаются с одной и той же буквы?
РОМЕО. Да, няня; а что? Оба слова начинаются с буквы Р.
КОРМИЛИЦА. Какой вы насмешник! Да ведь, это — собачья буква Р. Она годится для… — Нет, я уверена, что ваше имя начинается с какой-нибудь другой буквы. Моя госпожа подбирает к нему такие хорошенькие присказки — к вашему имени и к розмарину, — что вы бы заслушались.[12]

  Уильям Шекспир, «Ромео и Джульетта» (действие второе), 1596
  •  

Захотелось птицам о своём общем деле посоветоваться, и вот в одно прекрасное майское утро слетелись они с полей и лесов на совещание: орлы и зяблики, совы и вороны, жаворонки и воробьи — да разве их всех перечислить? Даже и сама кукушка изволила пожаловать, и даже предвестник её, удод, который всегда бывает слышен дня за два раньше кукушки; между прочим, к общей стае примешалась и ещё маленькая птичка, у которой имени не было.

  Братья Гримм, «Королёк», 1815
  •  

В это время напудренный человечек, вынув из кармана колоду карт, перетасовал ее и рассыпал по столу; на затылках карт написаны были азбучные буквы.
— Не угодно ли сказать ей какое-нибудь имя, — продолжал мой знакомец в гороховой шинели, — она вам сложит его сию минуту… — Я сказал имя. Канарейка присела снова, потом прыг, прыг, начала попискивать, разбрасывать и перебирать носиком и ножками карты; выбрала первую букву сказанного имени, схватила карту за уголок, притащила и положила передо мною.[13]

  Николай Бестужев, «Русский в Париже 1814 года», 1840
  •  

Твое горе пройдет, и ты его забудешь, и на книжках Чехова сколько раз еще будешь писать новые имена. Твоя любовь, как гроза весенняя. Погремела, и ушла, и еще придет, еще много раз.

  — Александр Тришатов, «Отдание молодости» (рассказ), 1912
  •  

— Чтоб вы пропали, проклятый! Вы завели нас в такой тупик, в котором вся наша страна завязнет, разорится и погибнет. Скажите, кто вы такой?! Скажите ваше имя, чтобы мы могли проклинать его на всех перекрестках?!..
Незнакомец вскочил. Его умное, освещаемое раньше лукавой усмешкой, лицо было нахмурено, а нижняя губа обиженно тряслась.
— Можете ругать меня сколько угодно, — сказал он. — От этого вы не сделаетесь умнее, а я — ниже. Имени своего я вам не назову, а если бы вы были посообразительнее, то сразу догадались бы, что я — воплощенная Логика, ходячий Здравый Смысл на двух ногах!! У вас слабый ум и вы не можете сразу охватить им и понять, что — безразлично, разорится ли ваша страна на вооружения в десять лет, или в десять минут… К вам пришел человеческий гений, явился настоящий Здравый Смысл — и вы готовы, убогий вы человек, надавать ему оплеух!! Конечно, мне, простому Здравому Смыслу, делать в вашем деле нечего! Всякий разоряется по своему вкусу и темпераменту. У вас не хватает даже темперамента, чтобы разориться сразу, без хлопот. Прощайте-с!![14]

  Аркадий Аверченко, «Под лучом здравого смысла», 1914
  •  

― Как тебя зовут?
― Миша.
― А меня Эллен. Миша поднял брови:
― Что за имя Эллен?
― Мой псевдоним Эллен Буш. Все артисты имеют псевдонимы. А настоящее мое имя Елена Фролова.

  Анатолий Рыбаков, «Кортик», 1948
  •  

И девчонка была у неё какая-то малахольная. Очень любила возиться с жуками, кузнечиками, тараканами, и как-то по-дурному, не как все дети, ― целует жуков, рассказывает им что-то, потом выпустит их и сама плачет, зовёт, именами называет.[15]

  Василий Гроссман, «Жизнь и судьба» (часть 3), 1960
  •  

Надо было придумать клесту имя. Мне хотелось, чтоб в имени был отмечен и его командирский нрав, и крепкий клюв, и красный цвет оперения. Нашлось только одно слово, в котором есть и клюв и красный цвет, ― клюква. Подходящее слово. Жаль только, нет в клюкве ничего командирского. Я долго прикидывал так и эдак и назвал клеста ― Капитан Клюквин.
Всю ночь за окном слышен был дождь и ветер.[16]

  Юрий Коваль, «Капитан Клюквин», 1972
  •  

Разговор продолжался. Теперь женщина не плакала, а слушала и отвечала. И вдруг она очень отчётливо произнесла его имя. Тут он уж вскочил, и Буддо уже не удержал его. Боль и страшная тоска сожгли его почти мгновенно, и он сразу позабыл всё. Он хотел бежать, ломать всё, схватить табуретку и грохнуть её об дверь. Только чтоб заорал на него дежурный и назвал его фамилию, только чтоб она поняла, что он здесь, рядом ― всё слышит и всё знает.[17]

  Юрий Домбровский, «Факультет ненужных вещей», часть вторая, 1978
  •  

— Эй, ты! — крикнул Накакура зелёному от тошноты Кику, который не мог оторвать глаз от иллюминатора. Кику мутными глазами посмотрел на него. — Что такое «датура»? — Кику нахмурился, но промолчал. — Ты всё время твердишь это слово во сне. Сегодня ночью мне никак было из-за этого не заснуть. Сначала не мог разобрать, что за чушь ты несёшь, потом несколько раз чётко послышалось слово «датура». Что оно означает? Одну из этих? — Он поднял мизинец, означающий женщину. — Если это имя девушки, какое же оно дурацкое! <...>
Начал накрапывать дождь. В обед Накакура и остальные продолжали приставать к Кику, требуя объяснить им, что означает слово «датура», и Кику наврал, что это действительно женское имя.
— Я сам не знаю, настоящее оно или нет. Она была моделью, возможно, датура — её псевдоним.[18]

  Рю Мураками, «Дети из камеры хранения», 1980
  •  

― Зачем псевдоним взяли? ― крикнул кто-то сзади.
― Разумеется, чтобы скрыть имя подлинного автора, ― как бы отмахиваясь от мухи, бросил через плечо академик.
― Впервые вижу такое рыцарство! ― покачал головой Брузжак.[19]

  Владимир Дудинцев, «Белые одежды», 1987
  •  

Мышиный горошек! — вдруг сказал Шибаев.
— Что? — не поняла Инга.
— Твоё имя как мышиный горошек. Цветок такой! Синий с белым и розовым, в завитушках!
— Очень поэтично! Инга — Мышиный горошек в завитушках! Всякий на твоём месте сказал бы «роза» или какой-нибудь «тюльпан», что было бы просто неприлично. То ли дело — мышиный горошек! Ши-Бон, в тебе пропадает поэт. Ты стихи, случайно, не сочиняешь?[20]

  Инна Бачинская, «Магия имени», 2012

Имя в стихах[править]

  •  

Имя скажи мне, каким и отец твой, и мать, и другие
В граде твоём и отечестве милом тебя величают.
Между живущих людей безыменным никто не бывает
Вовсе; в минуту рождения каждый, и низкий и знатный,
Имя своё от родителей в сладостный дар получает...

  Гомер, «Одиссея», середина VIII века до н. э.
  •  

Брачный твой день: ты должна и себе приготовить заране
Платье, и тем, кто тебя поведет к жениху молодому.
Доброе имя одежды опрятностью мы наживаем...

  Гомер, «Одиссея», середина VIII века до н. э.
  •  

Видишь, господни како судьбы правы,
Как никогда же любящих остави,
А нечестивых потребляет имя,
Дабы злых плевел не остало семя.[21]

  Антиох Кантемир, «Metaphrasis ps. 36», 1730
  •  

Когда талант с фортуной в споре, —
Тот скуп, та хочет наградить, —
Одна лишь слава в сём раздоре
Права их может согласить!
Она совсем без вероломства
Вот как решает дело тут:
Доходит имя до потомства,
А сочиненья — не дойдут.

  Михаил Дмитриев, «Талант и фортуна», 1832
  •  

Альбом походит на кладби́ще:
Для всех открытое жилище,
Он также множеством имён
Самолюбиво испещрён.

  Евгений Баратынский, «В альбом», 1835
  •  

Теперь опять гроза шумит.
Восстань же снова, Дон наш славный!
Оковы брат твой православный
Четыре века уж влачит.
Как жалкий раб, четыре века
Он кровь и слёзы проливал
И даже имя человека,
Святое имя потерял![22]

  Иван Никитин, «Донцам», 1854
  •  

В то время я гостила на земле.
Мне дали имя при крещеньи ― Анна,
Сладчайшее для губ людских и слуха.
Так дивно знала я земную радость
И праздников считала не двенадцать,
А столько, сколько было дней в году.[23]

  Анна Ахматова, «В то время я гостила на земле...», 1913
  •  

Зачем же скрипки поют в саду
Под тихий дождь ваше имя?
Чего я хочу? Чего я жду?
Зачем я тоскую с ними?
Но голос, полный прохлады, в ответ:
— Ты приехал сюда по ошибке,
Ты меня не встретишь,
и меня нет,
Я — лишь пыльное тело скрипки.[3]

  Игорь Юрков, «Скрипичный концерт», 20 августа 1927
  •  

Я знаю, что в имени светлом твоем
Есть сходство с высоким лиловым цветком,
С богинею радуг и брызг дождевых
И шорохом сада на склонах ночных.[24]

  Всеволод Рождественский, «Ирина», 1927
  •  

Пели девушки, ленты качая свои,
Дождь ходил полосами косыми,
Мне ж звучало над песней неслышное им
Твое имя ― далекое имя.[25]

  Николай Тихонов, «Хоровод в Сульдуси», 1939
  •  

Как бунчуки казачьи, каждым летом
Соцветья он подъемлет, и в наезд! ―
По гарям, лесосекам и кюветам, ―
Иван Кипрей, хозяин здешних мест.
Откуда он? В котором веке старом,
Судьбу провидя на далекий срок,
Другой Иван заведомо недаром
Его своим же именем нарёк?
Но с той поры, как стал цветок Иваном,
Он множился и крепнул столько лет,
Что расплескался морем разливанным
По всей Руси за человеком вслед.
Шагай, Иван, до рубежа земного,
Иди на приступ дружною гурьбой!
Порою оттеснят тебя, но снова
Из праха ты воскреснешь сам собой.[26]

  Аркадий Штейнберг, «Кипрей», 1953
  •  

Превращается имя и отчество
В предвечернее пламя и облачко,
И становится дата рождения
Отражением ― в озере ― дерева.
И становится даже профессия
Колыханием, феей и песенкой...[4]

  Игорь Чиннов, «Превращается имя и отчество...» (Анне Присмановой), 1968
  •  

Если б не было какой-то химии
(У дороги мята, резеда),
Я б не мог назвать тебя по имени,
Я б не встретил никогда.[4]

  Игорь Чиннов, «Ты сощурила глаза нестрогие...», 1978
  •  

Это имя еще не остыло.
Будет выродку что запятнать.
Ещё будет рогожа, чтоб шила
наконец-то в мешке не узнать.
Странно, что? оно разум пронзает,
это имя в позоре своём?
Видишь? ― все туда землю кидают.
Кинь свою и не думай о нём.[27]

  Ольга Седакова, Восемь восьмистиший, 1978
  •  

Фосфор ― белый, как и имя, ―
Мне мерцал в глазах его.
Люцифер смотрел такими
До паденья своего.[28]

  Семён Липкин, «Жил в Москве, в полуподвале...», 1989
  •  

Сколько было слогов в твоём имени? Два.
Запиши их, садовая ты голова,
хоть на память ― ну что ты притих,
наломавший под старость осиновых дров
рахитичный детёныш московских дворов,
перепаханных и нежилых?[29]

  Бахыт Кенжеев, «Человек, продолжающий дело отца...», 1990-е
  •  

если очки не нащупывают но прячут
за зелёные стекла в бесцветную муть
под распухший пузырь водяной
тех кого не вернуть
возвращение их после дождичка в чистый четверг
обещали ― пока же со дна
подымается дымная глубь тяготимая вверх
как воронка захватывая имена
и крутя их, заверчивая спиралью
в горловину свою забирая...[30]

  Виктор Кривулин, «что мне слёзы Верлена если небо не плачет...» (из цикла «Requiem»), 1998

Источники[править]

  1. Саша Чёрный, «Наивные слова (Посв. г.г. пишущим) 1910»
  2. 1 2 Людвиг Витгенштейн. Избранные работы. Пер. с нем. и англ. В. Руднева. — М.: Издательский дом «Территория будущего», 2005 г.
  3. 1 2 Игорь Юрков. Стихотворения и поэмы. — М.: Издательство Пушкинского Дома, Гуманитарная Академия, 2012 г.
  4. 1 2 3 Чиннов И.В. Собрание сочинений в двух томах, Том 1. Москва, «Согласие», 2002 г.
  5. 1 2 Дмитрий Замятин, Экономическая география «Лолиты». — М.: журнал «Октябрь», №7 за 2003 г.
  6. Аксаков С.Т. «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии». — Москва, «Правда», 1987 г.
  7. Уоллис Бадж «Египетская религия». Представления египтян о загробной жизни. — М.: «Алетейа», 2000 г., издание второе.
  8. К. И. Чуковский, «Живой как жизнь» (разговор о русском языке). — М., Изд. ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», 1962.
  9. И. А. Гончаров. Фрегат «Паллада». — Л.: «Наука», 1986 г.
  10. Иванов Г. Мемуарная проза. — М.: «Захаров», 2001 г.
  11. Н. М. Любимов, Неувядаемый цвет. Книга воспоминаний. Том 1. — М.: «Языки славянской культуры», 2000 г.
  12. Шекспир В. Ромео и Джульетта. Трагедия в пяти действиях. Перевод Д.Михаловского // Полное собрание сочинений В. Шекспира в переводе русских писателей: В 3 т. / Под ред. Д. Михаловского. — СПб., 1899 г. — Т. 3.
  13. Н. А. Бестужев. Избранная проза. — М.: «Советская Россия», 1983 г.
  14. Аркадий Аверченко, Дешевая юмористическая библиотека Нового Сатирикона, Выпуск 2-3. — Товарищество «Новый Сатирикон», 1914. — Стр.50
  15. Гроссман В. С. Жизнь и судьба. — Москва, Книжная палата, 1992 г., «Жизнь и судьба», Часть 3 (1960)
  16. Юрий Коваль. «Солнечное пятно» (сборник рассказов). — Москва: Вагриус, 2002 г.
  17. Домбровский Ю. О. Собрание сочинений: В шести томах. Том пятый. — М.: «Терра», 1992 г.
  18. Рю Мураками, «Дети из камеры хранения» (пер. А.Кабанова, Е.Рябовой). — М.: Амфора, 2010 г. ISBN 978-5-367-00635-3
  19. Дудинцев В., «Белые одежды» (часть третья). — М.: Советский писатель, 1988 г.
  20. И. Ю. Бачинская. Магия имени. Детектив сильных страстей. — Москва, Эксмо, 2013 г.
  21. А. Д. Кантемир, Собрание стихотворений. Второе издание. Библиотека поэта. Большая серия. — М.-Л.: Советский писатель, 1956 г.
  22. И. С. Никитин. Полное собрание стихотворений. — М.—Л.: Советский писатель, 1965 г. — (Библиотека поэта. Большая серия)
  23. А.А. Ахматова. Собрание сочинений в 6 томах. — М.: Эллис Лак, 1998 г.
  24. В. Рождественский. Стихотворения. Библиотека поэта. Большая серия. — Л.: Советский писатель, 1985 г.
  25. Тихонов Н.С. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Ленинград, «Советский писатель», 1981 г.
  26. А. Штейнберг. «Вторая дорога». М.: Русский импульс, 2008 г.
  27. Ольга Седакова. Стихи. В 4 томах. Том первый. — М.: Издательство Университета Дмитрия Пожарского. 2010 г. — 432 с.
  28. С. Липкин. «Воля». — М.: ОГИ, 2003 г.
  29. Бахыт Кенжеев. Из семи книг: Стихотворения. — М.: Независимая газета, 2000 г.
  30. Кривулин Виктор. Купание в иордани. — СПб.: Пушкинский фонд, 1998 г. — 80 с. — (Автограф).

См. также[править]