Не трогай моих чертежей!

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Николо Барабино, «Архимед», 1860

Не тро́гай моих чертежей! (варианты: «не трогай моих кругов!», «не прикасайся к моим чертежам!», от лат. Noli turbare circulos meos!, лат. Noli tangere circulos meos!) — крылатое выражение, приписываемое Архимеду. Архимед якобы дал этот «гордый ответ» римскому солдату, который при падении Сиракуз потребовал, чтобы Архимед прервал свои научные занятия; за неповиновение Архимед был убит. Фраза используется для описания важнейшей потребности учёного, артиста или художника в продолжении творческой работы вне зависимости от внешних событий. Согласно Р. Л. Берг, это «апофеоз творческой мысли, непричастной повседневной жизни».

Подлинность изречения не подтверждена. Сохранилось очень мало свидетельств о жизни Архимеда, потому его биография обросла мифами. Смерть Архимеда от руки римского солдата в 212 году до н. э. также породила легенды. Плутарх в начале нашей эры, наряду с другими версиями, описывает сцену, в которой римлянин приближается к Архимеду, полностью поглощённому размышлениями над диаграммой, и требует, чтобы Архимед проследовал к его командиру, Марцеллу. Архимед просит дать ему время на решение задачи, и раздражённый задержкой римский солдат убивает учёного мечом. Ни Плутарх, ни Ливий, однако, не упоминают последних слов Архимеда. Упоминания о том, что диаграмма была нарисована на песке, также относятся к позднему времени.

«Не трогай моих чертежей!» в научно-популярной литературе, публицистике и мемуарах[править]

  •  

Ведь надо помнить, что если студент всецело отдается ученью, а профессора — науке и ее преподаванию, то у них не должно остаться никакого запаса свободной энергии на иные интересы и дела. Идеалом должен быть Архимед, который в момент взятия Сиракуз врагами занимался математикой, и воину вражескому, вбежавшему с мечом, сказал: «Noli tangere circulos meos!» (Не трогай моих кругов!) А общество, которое в своей среде не находит достаточного количества людей, которые бы серьезно занимались общественными и политическими вопросами, и отвлекает для этой цели высшую школу от ее великого прямого дела, такое общество не заслуживает того, чтобы его вели вперед. Общество и интересуется-то университетом прежде всего и больше всего не как научным центром, а как центром общественных настроений и волнений. В мирное время услышите ли вы расспросы об университете, спросит ли вас кто-нибудь о купленных библиотекой книгах, о приборах и коллекциях, обогативших кабинеты, о препаратах, сделанных в лабораториях? Никогда. Говорят в обществе о чем угодно, только не об университете. Но стоит начаться «беспорядкам», как университет становится предметом общественного внимания, нездорового любопытства, сплетен и пересудов.[1]

  Григорий Кожевников, «Проклятый Вопрос : К современному положению Университета», 1911
  •  

Футурист Антон Пуп. Не трогайте моих чертежей![2]

  Венедикт Ерофеев, «Из записных книжек», 1970
  •  

Каждый знает, что он может перевернуть весь Мир, если только найдется надежная точка опоры. У каждого перед глазами сцена: убийца с обнаженным мечом и сидящий старец, восклицающий: «Не трогай моих чертежей!» Архимед общепризнанно считается одним из величайших гениев в истории человечества. Его вклад в математику огромен. Именно он придумал формулу для определения площади треугольника по его сторонам (она известна нам как формула Герона).[3]

  Владимир Тихомиров, «Великие математики прошлого и их великие теоремы», 1999
  •  

Понимание того, в чём состоят задачи на построение, и в частности древняя задача о квадратуре круга, входит, на наш взгляд, в общекультурный минимум. Чтобы дать возможность читателю согласиться или не согласиться с этим тезисом, напомним необходимые сведения. Геометрия требует чертежа, и античные математики делали такие чертежи. Самым удобным и дешёвым способом было чертить на песке. Архимед, величайший учёный древности (да и не только древности!), был убит римским солдатом в 212 году до н. э., во время Второй пунической войны, на Сицилии, в своих родных Сиракузах. По преданию, солдат застал его на песчаном пляже и, взбешённый его словами «Не трогай мои чертежи!», зарубил мечом.
Основными элементами чертежей служили прямые линии и окружности. Для их вычерчивания имелись специальные инструменты. Таких инструментов было два: линейка, позволяющая проводить прямые, и циркуль, позволяющий проводить окружности. Под термином циркуль условимся понимать любое устройство, пригодное для заданной цели. Скорее всего, древнейший циркуль состоял из двух палок, соединенных верёвкой; одна палка («игла») втыкалась в песок в центре намеченной окружности, верёвка натягивалась, и второй палкой («писалом», «чертилом», «стилом») чертилась окружность с радиусом, равным длине верёвки.[4]

  Владимир Успенский, «Апология математики, или О математике как части духовной культуры», 2007

«Не трогай моих чертежей!» в беллетристике и художественной прозе[править]

  •  

Адамчик приходил раньше от нечего делать. Бегал вокруг фонтана, чтобы согреться. У скамеек ползали разноцветные дети. Адамчик останавливался, смеялся.
— Не трогай, пожалуйста, моих чертежей, — попросил его тихий голос. Адамчик посмотрел вниз. Он стоял на круге, похожем на велосипедное колесо.
— Это не я первый сказал, — объяснил толстый мальчик в сером пальто. — Это в древности сказал Архимед. Адамчик прыгнул в сторону, глядя на розовые щёки. Черные глаза мальчика виновато мигнули.
— А что это?
— Это — очень интересная теорема, и я пытаюсь ее решить, — объяснил мальчик.
— Получается? — спросил Адамчик.
— Пока нет. Хочешь мне помочь?[5]

  Рид Грачёв, «Адамчик», 1962
  •  

Стол, заваленный эфемеридами, разноцветные фломастеры, халдейские справочники — за пару часов нужно было обработать баевскую жизнь, чтобы обеспечить пути отступления на тот случай, если он снова сочтет ситуацию легко прогнозируемой и спросит, зачем я пришла. Любопытные интересовались, но я говорила всем одно и то же — иди себе, не тронь моих кругов. Ближе к обеду в комнате бесшумно возник Рощин, постоял за спиной, задал двусмысленный вопрос: «А не Данила ли теперь твой клиент?» , потом небрежно ткнул пальцем в карту и сказал: «У него ретроградный Марс в Близнецах. Я бы на твоем месте подумал». Одного взгляда на мои таблицы ему было достаточно, чтобы определить — куда и, главное, зачем я сегодня еду.[6]

  — Екатерина Завершнева, «Высотка», 2012

«Не трогай моих чертежей!» в стихах[править]

  •  

«Noli tangere circulos meos!»
― He касайся моих чертежей, ―
Не смывай их, о девушка Эос
Из-за влажных ночных рубежей!
Роковые колышутся зори,
Непогодою дышит восток,
И приливное рушится море
На исчерченный за ночь песок.
Под веслом со случайной триремы
В Архимедовой мудрой руке
Непонятный узор теоремы
Возникал на прибрежном песке.[7]

  Марк Тарловский, «Песок», 4 марта 1925
  •  

Но, впрочем, древними преданьями
Мы не насытимся, увы,
И новыми похожи зданьями
Предместья Рима и Москвы,
Хоть вдалеке едва заметная
Еще и видится в бинокль
Сицилия с несытой Этною,
В чей кратер прыгнул Эмпедокл,
И дарит нам расчёт уто́нченный
Проектов всяческих и смет
Бессмертный, будто не приконченный
Над чертежами, Архимед.[8]

  Леонид Мартынов, «На лайнере благоразумия», 1977
  •  

Но, словно чертеж последний вычерчивающий Архимед,
и знающий, и не знающий, что враг уже за спиною,
и думают, и не думают люди
про гонку ракет,
и ведая, и не ведая, что миру делать с войною.[9]

  Борис Слуцкий, «Ракеты уже в полете, и времени вовсе нет...», 1973
  •  

Чертежей моих не троньте ―
Нехорош собой, сутул
Господин из Пиндемонти
Одежёнку вешает на стул.[10]

  Сергей Гандлевский, «Драли глотки за свободу слова...», 2005
  •  

Сеть, что разорвана сонмом стрижей,
Скоро сомкнётся, и свет Твой затмится…
Только не трогай моих чертежей,
Где проступают любимые лица.
С каждой весной холодней и нежней
И ослепительней взгляд Твой упорный…
Только не трогай моих чертежей
Замков воздушных и замыслов черных.
Этих набросков и грез, миражей
Жизнь моя полнилась светлой волною…
Но отступлюсь от своих чертежей
Перед зовущей Твоей тишиною.[11]

  Галина Иванченко, «Сеть, что разорвана...», июль 2005 г.

Источники[править]

  1. Г. А. Кожевников. Проклятый Вопрос : К современному положению Университета. — М.: «Человек», № 2, 2005 г.
  2. Венедикт Ерофеев, Собрание сочинений в 2 томах. Том 1. — М.: Вагриус, 2001 г.
  3. В. М. Тихомиров. Великие математики прошлого и их великие теоремы. - М.: МЦНМО, 1999 г.
  4. Успенский В.А. «Апология математики, или О математике как части духовной культуры». — М.: журнал «Новый Мир», № 11-12, 2007 г.
  5. Рид Грачёв, Сочинения. — С.-Пб: Издательство журнала «Звезда», 2014 г. — 658 с. — ISBN 978-5-7439-161-6
  6. Е. Завершнева. «Высотка». — М.: Время, 2012 г.
  7. М. А. Тарловский. «Молчаливый полет». — М.: Водолей, 2009 г.
  8. Л. Мартынов. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. — Л.: Советский писатель, 1986 г.
  9. Б.А.Слуцкий. Собрание сочинений: В трёх томах. — М.: Художественная литература, 1991 г.
  10. Гандлевский С.М. Стихотворения. — М.: АСТ; Corpus, 2012 г.
  11. Ирина Ярославцева. Очарованный читатель (памяти Галины Иванченко). — М.: Знание-сила, № 1, 2012 г.

См. также[править]