Социалистический реализм

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

Социалистический реализм (соцреализм) — официально господствующее направление в искусстве СССР и других стран «социалистического лагеря». Основная тема — труд под руководством правящей партии. Фактически это был квазиреализм, выдача желаемого за действительное или удобная фальсификация с учётом политической конъюнктуры («генеральной линии партии»).

Цитаты[править]

  •  

Знаете, что вы делаете? Убиваете реализм. <…> Ну его к чорту!
Право же — настало время нужды в героическом: все хотят — возбуждающего, яркого, такого, знаете, чтобы не было похоже на жизнь, а было выше её, лучше, красивее. Обязательно нужно, чтобы теперешняя литература немножко начала прикрашивать жизнь, и как только она это начнёт — жизнь прикрасится, т. е. люди заживут быстрее, ярче.

  Максим Горький, письмо А. П. Чехову начала января 1900
  •  

Для художника, который верно служит своему народу, не существует вопроса о том, свободен или не свободен он в своём творчестве. Для такого художника вопрос о подходе к явлениям действительности ясен, ему не нужно приспосабливаться, принуждать себя, правдивое освещение жизни с позиций коммунистической партийности является потребностью его души, он прочно стоит на этих позициях, отстаивает и защищает их в своём творчестве.

  Никита Хрущёв, «За тесную связь литературы и искусства с жизнью народа», 1957
  •  

Боюсь смешения стилей — например, ренессанса соцреализма.[1]

  Станислав Ежи Лец, «Непричёсанные мысли», 1957, 1964
  •  

Подобно сюрреализму есть и сюрсоцреализм.[2][3]

  — Станислав Ежи Лец
  •  

Движение в глубь психологического микромира — одно из очевидных, развивающихся направлений нынешней социалистической прозы.[4][5]

  Тамара Мотылёва

1930-е[править]

  •  

Основным методом советской литературы является метод социалистического реализма. — это первая публикация термина[6]; в начале мая Гронский в беседе со Сталиным, предложил назвать творческий метод советской литературы «пролетарским социалистическим, а ещё лучше коммунистическим реализмом», Сталин сократил до «социалистического»[7] (согласно письму Гронского А. И. Овчаренко 22 октября 1972)[8][9]; А. Луначарский с 1906 г. нередко упоминал «пролетарский реализм»

  Иван Гронский, речь на собрании актива литературных кружков Москвы 20 мая 1932
  •  

На вопрос — как писать по методу социалистического реализма — мы отвечаем: пишите правду. — на основе фразы Сталина при встрече с писателями в московском особняке М. Горького 26 октября: «Если писатель честно отразит правду жизни, он непременно придёт к марксизму»[7][9]

  — Иван Гронский, речь на расширенном пленуме оргкомитета Союза писателей СССР 29 октября 1932
  •  

Для того чтоб ядовитая, каторжная мерзость прошлого была хорошо освещена и понята, необходимо развить в себе уменье смотреть на него с высоты достижений настоящего, с высоты великих целей будущего. Эта высокая точка зрения должна и будет возбуждать тот гордый, радостный пафос, который придаст нашей литературе новый тон, поможет ей создать новые формы, создаст необходимое нам новое направление — социалистический реализм, который — само собою разумеется — может быть создан только на фактах социалистического опыта.

  — Максим Горький, «О социалистическом реализме», январь 1933
  •  

«Буржуазно-дворянский реализм» был критическим реализмом у Стендаля, Бальзака, Толстого. Именно за это — за критицизм, выраженный в образной форме, — Ленин одобрял Толстого, ЭнгельсМаркс одобряли Бальзака. Наш реализм имеет возможность и право утверждать, его критика обращена на прошлое и отражение прошлого в настоящем. А основная его задача — утверждение социализма путём образного изображения фактов, людей и взаимоотношений людей в процессах труда.

  — Максим Горький, письмо Е. С. Добину марта (до 9) 1933
  •  

Представьте себе, что строится дом, и, когда он будет выстроен, это будет великолепный дворец. Но он ещё не достроен, и вы нарисуете его в этом виде и скажете: «Вот ваш социализм, — а крыши-то и нет». Вы будете, конечно, реалистом — вы скажете правду; но сразу бросается в глаза, что эта правда в самом деле неправда. Социалистическую правду может сказать только тот, кто понимает, какой строится дом, как строится, и кто понимает, что у него будет крыша. Человек, который не понимает развития, никогда правды не увидит, потому что правда — она не похожа на себя самоё, она не сидит на месте, правда есть развитие, правда есть конфликт, правда есть борьба, правда — это завтрашний день, и нужно её видеть именно так, а кто не видит её так — тот реалист буржуазный и поэтому — пессимист, нытик и зачастую мошенник и фальсификатор и во всяком случае вольный или невольный контрреволюционер и вредитель. <…>
Искусство имеет не только способность ориентировать, но и формировать. Дело не только в том, чтобы художник показал всему своему классу, каков мир сейчас, но и в том, чтобы он помог разобраться в действительности, помог воспитанию нового человека. Поэтому он хочет ускорить темпы развития действительности, и он может создать путём художественного творчества такой идеологический центр, который стоял бы выше этой действительности, который подтягивал бы её вверх, который позволил бы заглядывать в будущее и этим ускорял бы темпы.
Это открывает доступ элементам, строго говоря, выходящим за формальные рамки реализма, но нисколько не противоречащим реализму по существу, потому что это не уход в мир иллюзии, а одна из возможностей отражения действительности, — реальной действительности в её развитии, в её будущем.
<…> рядом с этой формой возможен, в сущности говоря, социалистический романтизм, но такой, который совершенно отличен от буржуазного романтизма. В силу огромной нашей динамичности он привлекает к действию такие области, в которых и фантазия, и стилизация, и всевозможная свобода обращения с действительностью играют очень большую роль.

  Анатолий Луначарский, «Социалистический реализм» (доклад на 2-м пленуме оргкомитета Союза писателей СССР), 12 февраля 1933
  •  

Социалистический реализм, являясь основным методом советской художественной литературы и литературной критики, требует от художника правдивого, исторически-конкретного изображения действительности в её революционном развитии. При этом правдивость и историческая конкретность художественного изображения действительности должны сочетаться с задачей идейной переделки и воспитания трудящихся в духе социализма.[10]

  — устав Союза писателей СССР
  •  

социалистический реализм является, согласно уставу Союза советских писателей, «ведущим методом советской литературы». <…>
Я стремился к тому, чтобы всё написанное мною было действием.
Я одобряю поэтому желание советских писателей слить своё искусство с эволюционными и революционными волнами, которые бушуют, разрушают и созидают. Такое искусство участвует в движении живых сил эпохи. И, подобно им, становится элементом Природы.
Но новому, грядущему строю, воздвигаемому Революцией, не нужно и даже вредно ограничивать задачи искусства этой одной-единственной.
Поэзии надо оставить простор для чистых размышлений и свободных духовных мечтаний. Подобно тому как науке нужна безграничная свобода для исследования, для глубинной работы мысли, совсем не всегда имеющей в виду немедленный практический результат, но долго потом питающей из этого неиссякающего источника все прикладные науки, подобным образом надо сохранить в неприкосновенности область лиризма — поэтической сосредоточенности и внутреннего кипения.[11]

  Ромен Роллан, «Вы открываете новое тысячелетие…», 1934
  •  

Социалистический реализм утверждает бытие как деяние, как творчество, цель которого — непрерывное развитие ценнейших индивидуальных способностей человека ради победы его над силами природы, ради его здоровья и долголетия, ради великого счастья жить на земле, которую он сообразно непрерывному росту его потребностей хочет обработать всю как прекрасное жилище человечества, объединённого в одну семью.

  — Максим Горький, «Советская литература» (доклад на I съезде советских писателей), 17 августа 1934
  •  

То, что вопрос о социалистическом реализме вызвал споры, и порой ожесточённые, свидетельствует лишь о том, что этот вопрос был многими плохо понят или не понят вообще и что не всякий писатель может в мгновение ока стать «инженером человеческих душ». — перевод: М. Архангельская[11]

  Леон Муссинак, «Социалистический реализм», 1936
  •  

… при наличии у художника социалистического мировоззрения вполне естественно назвать его метод <…> методом социалистического реализма. Это значит, что произведения такого художника <…> продиктованы не «правилами» социалистического реализма, как полагают многие, но творческим сознанием художника, соответствующим его особому мировоззрению. <…>
В любой стране искусство социалистического реализма лишь тогда обретёт своё мировое значение, когда пустит глубокие корни в ту почву, на которой оно произрастает, — в национальную почву с её особенностями.[11]

  Луи Арагон, «Социалистический реализм и реализм французский», 1938

1960-е[править]

  •  

вопрос: Причисляете ли Вы себя к писателям-соцреалистам?
— Я не знаю строгой дефиниции социалистического реализма и поэтому не могу ответить на этот вопрос. <…> Когда кого-то называют соцреалистом, его хотят похвалить. Не могу же я сам себя хвалить.[12]иронично

  Станислав Лем, выступление в Харьковском клубе любителей НФ, ноябрь 1965
  •  

… бюрократический реализм, который у нас стыдливо и лицемерно называется социалистическим реализмом. Только то, что угодно чиновникам и служащим различных ведомств (в том числе и такого бюрократического ведомства, как Союз писателей), получает спасительный ярлычок социалистического реализма, а всё, что не угодно чиновникам и не укладывается в их бюрократическом понимании, объявляется противоречащим социалистическому реализму.[13]

  Давид Дар, письмо в президиум IV Всесоюзного съезда Советских писателей и в «Литературную газету», 19 мая 1967
  •  

Существовавшая и трубившая литература <…> раз и навсегда были признаны мною ненастоящими, и я не терял времени и не раздражался за ними следить: я заранее знал, что в них не может быть ничего достойного. Не потому, чтобы там не могло зародиться талантов — наверное, они были там, но там же и гибли. Ибо не то у них было поле, по которому они сеяли: знал я, что по полю тому ничего вырасти не может. Едва только вступая в литературу, все они — и социальные романисты, и патетические драматурги, и поэты общественные и уж тем более публицисты и критики, все они соглашались обо всяком предмете и деле не говорить главной правды, той, которая людям в очи лезет и без литературы. Эта клятва воздержания от правды называлась соцреализмом. И даже поэты любовные, и даже лирики, для безопасности ушедшие в природу или в изящную романтику, все они были обречённо-ущербны за свою несмелость коснуться главной правды.

  Александр Солженицын, «Бодался телёнок с дубом», 1967
  •  

Если иметь в виду её возможное слияние в будущем с «бытовой» литературой, то научная фантастика может быть рассмотрена и как жанрово-видовая реализация некоторых важнейших элементов метода социалистического реализма.

  Анатолий Бритиков, «Русский советский научно-фантастический роман», 1969

1980-е[править]

  •  

Я часто думаю, откуда такие берутся?! Эти голодные недоучившиеся российские мальчики?! С невероятными философскими реформами?! С гениальными картинами?! С романами вроде «Москва — Петушки»?!
Кто их создаёт?
Я знаю — кто. Советская власть!
Проклинаем её, и не зря. А ведь создаёт же!
Как это происходит? На голове у каждого художника лежит металлическая плита соцреализма. И давит многотонной тяжестью. Художник тоже напрягается, мужает. Кто-то, сломленный, падает. Кто-то превращается в атланта.
Вот так. На голове у западного человека — сомбреро. А у нашего плита…

  Сергей Довлатов, «Верхом на улитке»
  •  

… социалистическое искусство приближается к магии. Оно напоминает ритуальную и культовую живопись древних.
Рисуешь на скале бизона — получаешь вечером жаркое.
Так же рассуждают чиновники от социалистического искусства. Если изобразить нечто положительное, то всем будет хорошо. А если отрицательное, то наоборот.

  — Сергей Довлатов, «Зона: Записки надзирателя» (письмо издателю 7 июня 1982)
  •  

Уже, вероятно, в наши дни появилась неофициальная, но вполне исчерпывающая формулировка: социалистический реализм — это воспевание вышестоящего начальства в доступной ему форме. <…>
Идеальное произведение социалистического реализма должно подводить читателя к мысли, что советская власть лучше всех.
В центре книги должен быть положительный герой. В прежние времена это был революционный фанатик, как Павка Корчагин, а потом законченный идиот, вроде кочетковского секретаря обкома, или сознательный рабочий, утверждающий, что настоящий революционер это тот, кто перевыполняет производственные задания и слушается начальства. Положительный герой — это хорошо сложенный человек нордической расы (русые волосы, голубые глаза, простая русская фамилия, простое имя). Он всегда готов пожертвовать собой ради спасения родины, знамени, социалистического имущества, ради выплавки стали или сбора урожая. Он много работает, много курит и мало спит. Его отношения с женщинами загадочны. Читает он только Маркса, Ленина и ныне живущего генерального секретаря. Он всегда уверен в правоте своего дела, говорит негромко, но уверенно, руку жмет крепко смотрит прямо в глаза. В редкие свободные минуты любимое развлечение — рыбалка.
Положительному герою противостоит отрицательный. Он обычно хилый интеллигент и если даже не прямой вредитель, то родину спасать не хочет, знамя спасать не хочет, от выполнения планов уклоняется. Руки у него потные, глаза бегают, изо рта пахнет гнилыми зубами. На рыбалку не ходит, вместо этого читает заумные стихи. Фамилия у него обычно смахивает на польскую, хотя совершенно ясно, что он — еврей. Само собой, он настроен антипатриотически, падок на все иностранное (виски, джинсы, джаз). Отрицательно изображаются иностранцы и верующие. (Я читал один антирелигиозный роман, в котором изображалась жизнь секты скопцов. Автор настолько увлёкся очернением своих персонажей, что изобразил главу секты очень активным и успешным соблазнителем женщин).
В образцовом произведении социалистического реализма должны быть обязательно так называемые «приметы нового». Скажем, если положительный герой объясняется в любви положительной героине, она в самый патетический момент прерывает его таким, например, возгласом: «Ой, спутник летит!»
Образцовый советский писатель должен проявлять особую чуткость в национальном вопросе. Если в произведении действуют русский и таджик, таджик должен быть обязательно хорошим, но русский должен быть чуть-чуть лучше.
Все эти рецепты примитивны и выглядят так же идиотично, как выглядело бы, скажем, требование строить космическую ракету в виде серпа или молота.

  Владимир Войнович, «Антисоветский Советский Союз», 1985
  •  

Первой и широкой реакцией на соцреализм был и до сих пор остаётся просто реализм. То есть — отступление к старому…

  — Андрей Синявский, «Золотой шнурок», 1987

1990-е[править]

  •  
  — Сергей Довлатов, «Соло на IBM», 1990
  •  

… лучшего полотна бывшего обкома партии, написанного в духе соцреализма, размером 40 метров на 60 километров, под названием «Будённый у постели больного Горького со своей конницей».

  Михаил Задорнов, «Восьмое чудо света», 1991
  •  

С окостенением советского тоталитарного режима — и его дутая лжекультура окостенела в омерзительно парадных формах так называемого «социалистического реализма». О его сути и значимости нашлись охотники писать немало критических исследований — а я бы не писал ни одного, ибо он — вообще вне рамок искусства, ибо не существовало самого объекта — стиля «социалистический реализм», — а доступная любому бытовому взгляду простая угодливость: стиль «чего изволите?» или «пиши так, как приказывает Партия». О чём же тут научно толковать?

  Александр Солженицын, «Игра на струнах пустоты», 1993
  •  

Писатель, сумевший увидеть человеческие проявления в нашей страшной жизни, был не только обманщиком, он помогал выжить. Вопрос в том, какая цена платится за такое выживание?[14]

  Юлий Шрейдер, «Правда Солженицына и правда Шаламова», 1993
  •  

Процесс отчуждения формы от содержания в соцреализме начался ещё в конце 50-х программной статьёй А. Синявского «Что такое социалистический реализм». Однако эта проблематика не привлекла должного внимания в силу того, что соцреалистическая инерция тяготела над отечественной литературой вплоть до самых последних лет.

  Александр Генис, «Треугольник: авангард, соцреализм, постмодернизм», 1994
  •  

SOSреализм

  Вагрич Бахчанян, «Мух уйма: художества», 1998
  •  

Я не боюсь вторжения «антикультуры», <…> она всегда БЫЛА — разве вся эта идеологическая шелупонь соцреализма не была в своё время массовой антикультурой? И — ничего: квалифицированный читатель выжил и даже, я бы сказал, «процвёл».

  Борис Стругацкий, Off-line интервью, 15 сентября 1998

2000-е[править]

  •  

«Борьба за реалистическое искусство должна быть доведена до конца» (так и хочется продолжить: до конца искусства), ― давала установку редакционная статья в журнале «Искусство». Но если бы «формализм» и впрямь был истреблен «до конца», «соцреализм» погиб бы вместе с ним: он должен был вечно и неустанно торжествовать победу над «формализмом», ниспровергать его, красоваться над поверженным. В раскладе сил сталинской эпохи «формализм» был обязан исполнять предназначенную ему свыше роль «контрсоцреализма». Разыгрывалось нечто вроде составителем шахматного этюда, где по условию «белые начинают» и ставят чёрным «мат в три хода». Черные обречены на мат, но просто снять черные фигуры с доски невозможно ― одни белые без черных не играют. «Формализму» навязывались, в нем изобличались и предавались анафеме те «зловредные» свойства, которых в «социалистическом реализме» быть не могло. В этом смысле анализ свойств советского (правильнее было бы сказать «антисоветского») «формализма» может быть весьма полезен: он помогает уяснить «от противного», каким обязан был быть «соцреализм» и каким он быть не имел права.[15]

  Мария Чегодаева, «Соцреализм: Мифы и реальность», 2003

Примечания[править]

  1. Непричесанные мысли / Перевод В. Россельса, Е. Фридмана // Лец С. Е. Почти всё / Сост. Е. Фридмана. — Екатеринбург: У-Фактория; М.: АСТ, 2009. — С. 452.
  2. Myśli nieuczesane odczytane z notesów i serwetek po trzydziestu latach. Przygotowała Lidia Kośka. — Warszawa, Noir sur Blanc, 1996.
  3. Непричесанные мысли из записных книжек и салфеток, прочитанные по прошествии 30 лет / Перевод Е. Фридмана // Лец С. Е. Почти всё. — С. 625.
  4. Мотылёва Т. Л. Достояние современного реализма: Исследования и наблюдения. — М., 1973. — С. 425.
  5. Мендельсон М. Роман США сегодня. — М.: Советский писатель, 1977. — С. 390.
  6. Литературная газета. — 1932. — 23 мая (№ 23).
  7. 1 2 Ф. Панферов. О новаторстве, современной теме и читателе // Октябрь. —1933. — № 10. — С. 199.
  8. Гронский И. М. Из прошлого. — М., 1991. — С. 335-6.
  9. 1 2 Цитаты из русской литературы. Справочник / составитель К. В. Душенко. — М.: Эксмо, 2005.
  10. Первый всесоюзный съезд советский писателей. 1934. Стенографический отчет. — М., 1934. — С. 716.
  11. 1 2 3 Писатели Франции о литературе / сост. Т. Балашова, Ф. Наркирьер. — М.: Прогресс, 1978. — 472 с. — 30000 экз.
  12. Моисей Каганов. Из воспоминаний: я был знаком со Станиславом Лемом // Альманах «Еврейская Старина». — Ноябрь-декабрь 2006 года. — В. 11-12(47).
  13. Слово пробивает себе дорогу: Сб. статей и документов об А. И. Солженицыне. 1962–1974 / Сост. В. И. Глоцер, Е. Ц. Чуковская. — М.: Русский путь, 1998. — С. 219. — 2000 экз.
  14. Время и мы. — 1993. — № 121. — С. 216.
  15. М. А. Чегодаева. Соцреализм: Мифы и реальность. — М.: Захаров, 2003 г.