Выдавливает из себя по каплям раба

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск
Один из случаев искажения цитаты
( слайд-пособие для средней школы )

Выда́вливает из себя́ по ка́плям раба́ или по ка́пле выда́вливать из себя́ раба́ (а также многочисленные сокращённые или видоизменённые варианты, например: «выдавливать раба по каплям», «выдавливать из себя раба», «выдавливать раба» и т.п.) — ставшая крылатой фраза из письма Антона Павловича Чехова издателю А.С.Суворину от 7 января 1889 г.[1]

Превратившись практически во фразеологический оборот, фраза эта в каждую очередную эпоху жизни страны приобретала своё новое значение и звучание, отличное от первоисточника. Равным образом, менялось и толкование слов самого Чехова — иногда до неузнаваемости.

Письмо Чехова и его толкования[править]

  •  

Что писатели-дворяне брали у природы даром, то разночинцы покупают ценою молодости. Напишите-ка рассказ о том, как молодой человек, сын крепостного, бывший лавочник, певчий, гимназист и студент, воспитанный на чинопочитании, целовании поповских рук, поклонении чужим мыслям, благодаривший за каждый кусок хлеба, много раз сеченный, ходивший по урокам без калош, дравшийся, мучивший животных, любивший обедать у богатых родственников, лицемеривший и богу и людям без всякой надобности, только из сознания своего ничтожества, — напишите, как этот молодой человек выдавливает из себя по каплям раба и как он, проснувшись в одно прекрасное утро, чувствует, что в его жилах течёт уже не рабская кровь, а настоящая человеческая...

  Антон Чехов, из письма А.С.Суворину от 7 января 1889 г.
  •  

...классическое письмо о каплях рабской крови <…> воспринималось всегда как автобиографическая исповедь, хотя в действительности имело и другой, быть может, полемический смысл...[2]

  Михаил Громов, «А.П.Чехов в переписке с современниками», 1984
  •  

В известной мере перекликается с подобной трактовкой истолкование многочисленными биографами писателя его знаменитого письма к А. С. Суворину. Антон Павлович советовал своему корреспонденту: «Напишите-ка рассказ о том, <... далее следует точная цитата из письма Чехова (см. выше) до слов: «настоящая человеческая...»>. Предлагаемый сюжет столько раз «пересекается» с реальной биографией самого пишущего, что возникает искушение полностью отождествить их. Однако всё-таки маловероятно, чтобы убеждённый «автобиографофоб» даже в пору наибольшей близости с Сувориным столь откровенно и достаточно простодушно предлагал в качестве литературного материала свои глубоко личные переживания. Один из решающих периодов своей жизни ― последние гимназические годы в Таганроге ― Чехов провёл в одиночестве, вдали от постепенно перебравшейся в Москву семьи. И при своём появлении в университетском, а позже ― литераторском, кругу, откуда исходят первые обстоятельные воспоминания о нем «сторонних» наблюдателей, он предстал перед своими новыми знакомыми, да и отчасти перед домашними, уже во многом определившимся человеком ― с огромной выдержкой, необычайной силой воли и целомудренной скрытностью, «неуловимостью». Даже многие годы спустя, в скупом наброске своей биографии, Антон Павлович умолчал о мотивах, по которым он остановился на профессии врача: «…выбрал медицинский факультет не помню по каким соображениям…»[3]

  Андрей Турков, «„Неуловимый“ Чехов», 1986
  •  

Мужицкая кровь, при всей её генетической мощи, была всё же кровью рабов; и усилие вытравить родовое тавро крепостничества, что незримо лежало на сердце, на памяти Чехова, сделалось главной задачей всей чеховской жизни. Борьба за свободного человека в себе ― вот чем была его жизнь. Известное письмо к Суворину стало хрестоматийным, но в нём Чехов, обычно сдержанно-скрытный, сказал, может быть, нечто самое главное о себе. «Напишите-ка рассказ о том, как молодой человек, сын крепостного, бывший лавочник, певчий, гимназист и студент, воспитанный на чинопочитании, целовании поповских рук, поклонении чужим мыслям, благодаривший за каждый кусок хлеба, много раз сеченный, ходивший по урокам без калош, дравшийся, мучивший животных, любивший обедать у богатых родственников, лицемеривший и Богу и людям без всякой надобности, только из сознания своего ничтожества, ― напишите, как этот молодой человек выдавливает из себя по каплям раба и как он, проснувшись в одно прекрасное утро, чувствует, что в его жилах течет уже не рабская кровь, а настоящая человеческая». (7 января 1889 г.) «Дно» русской жизни, с которого начинался чеховский путь, было средой столь беспросветно-тяжёлой, что Чехов вспоминал о собственном детстве лишь с горечью, болью и недоумением. «Деспотизм и ложь исковеркали наше детство до такой степени, что тошно и страшно вспоминать… Детство отравлено у нас ужасами… Детство было страданием». Мы знаем, как тягостна, как беспросветна была атмосфера, в которой рос Чехов; мы знаем, что религиозная страстность и догматичность отца, Павла Егоровича, приобретала порою характер жестокого фанатизма. Путь, по которому двигался ― и понуждал двигаться близких ― отец Чехова, был путём в страшный тупик.[4]

  Андрей Убогий, «Русский путь Чехова», 2004

Афоризмы и пародии[править]

  •  

Штирлиц стоял в туалете и по капле выдавливал из себя раба...

  — «Анекдоты о Штирлице», 1973-2000
  •  

Каждое утро занимался зарядкой ― выдавливал из себя раба.[5]

  Никита Богословский, «Заметки на полях шляпы», 1997
  •  

При тщательном выдавливании раба (даже по капле) от некоторых остаётся только мокрое место.

  Михаил Бару
  •  

Человек не может выдавить из себя трёх существ: раба, зверя и бога.

  Веселин Георгиев
  •  

Знаете ли вы, что если каждый выдавит из себя раба, население России увеличится вдвое?

  Владимир Туровский
  •  

Однажды Кукуев выдавил из себя раба и потом не знал, как от него избавиться.

  Владимир Туровский
  •  

Выдавливал из себя раба по капле и принимал по десять капель перед едой.

  Михаил Туровский
  •  

Фараон по капле выдавливал раба...

  Виктор Шендерович
  •  

Как говорил буржуазный писатель Чехов, надо по капле выдавливать из себя жлоба.

  — из фильма «Стиляги», 2008

Другие цитаты[править]

  •  

Не забывай примера этих несчастных! И не унывай! Сделаться уникально-неповторимым можно каждому, Что такое полнейшее отсутствие личности в личности, как не высший вариант цельности? Личность следует выдавливать из своей души, как Чехов выдавливал из себя раба, то есть, капля за каплей. И нет человека, которому, если он постарается, такое не удастся на сто процентов. Да, о вопросах вечности, пространства и времени. Разика три-четыре помяни космос, безбрежность прошлого и будущего ― иначе не поднимешься над уровнем среднего писаки.[6]

  Виктор Конецкий, «На околонаучной параболе (Путешествие в Академгородок)», повесть, 1978
  •  

Чехов по капле выдавливал из себя раба, а кто-то должен по капле выдавливать из себя дилетанта, неуча, начётчика и, наконец, всё того же раба. Но у каждого человека, в частности и у режиссёра, бывает столько внешних трудностей, что о внутренних и подумать некогда. Впрочем, подумать можно, но не сосредоточиться. А где нет сосредоточенности, там ни о какой переработке и говорить нечего.[7]

  Анатолий Эфрос, «Профессия: режиссёр», 1987
  •  

Не сметь! Не сметь давать расти в себе ни жалости, ни гневу. Им только дай волю, только дай… Опустив открытку в почтовый ящик, Нина подумала: Алёна вызвала из небытия силы, о которых она, Нина, забыла… Это же надо! Ра-ба… Интересно, сейчас кто-нибудь выдавливает его по капле? Нине хотелось притащить за уши ту девчонку, какой была сама…[8]

  Галина Щербакова, «Год Алёны», 1996
  •  

Умельцы тут же провели компьютерную реставрацию, и Насрулло Динозаврович продемонстрировал зрителям свою истинную звериную сущность. Теперь спрятать концы в воду было очень и очень трудно. Любимов по-бульдожьи вежливо вцепился в какого-то чина с Петровки и по капле выдавливал из него раба должностных инструкций.[9]

  Андрей Лазарчук, Михаил Успенский, «Посмотри в глаза чудовищ», 1996
  •  

Почувствует нечто. Почувствует, что недосказ. И что есть, есть где-то у меня логово, есть своё и тёплое, а в своём и тёплом возможен некий навар (а вот и поделись!). Чехов хорошо сказал, что выдавливал из себя по капле раба. Но и хорошо промолчал, чем он при этом заполнял пустоту, образовавшуюся на месте былых капель. Словами? То бишь нерабской литературой? Это напрашивается. (Пишущие именно этим грешат. Ещё и гордятся. Мифотворцы.) Но реально пост’рабская наша пустота заполняется, увы, как попало. Таков уж обмен: ты из себя выдавливаешь, но в твои вакуумные пустоты (послерабские) напирает, набегает со стороны всякое и разное ― из набора, которому ты не хозяин. Ты и обнаруживаешь в себе чужое не сразу.[10]

  Владимир Маканин, «Андеграунд, или герой нашего времени», 1997
  •  

Сказали, чтобы на торжество все награды надели. Первый и, наверное, последний раз цеплял их. Много было хлопот, пока мы их с Лидой разыскали, пока дырки в пиджаке проколол. Набралось почти двадцать. И оказывается ― зря. Некоторые пришли с одной звёздочкой. Нужно выдавливать из себя раба.[11]

  Николай Амосов, «Голоса времён», 1999
  •  

Немного подумав, Татарский пришёл к выводу, что раб в душе советского человека не сконцентрирован в какой-то одной её области, а, скорее, окрашивает всё происходящее на её мглистых просторах в цвета вялотекущего психического перитонита, отчего не существует никакой возможности выдавить этого раба по каплям, не повредив ценных душевных свойств.

  Виктор Пелевин, Generation «П», 1999
  •  

Во-вторых, всё непонятней становится, для чего я пишу. На художественную прозу моё сочинение явно не тянет, это надо с печалью принять. Потомков, которые захотят со слабым интересом узнать, что у них была за прабабка, ― не ожидается. Даже стихи перестали получаться, а выдавливать их из себя по капле, как раба, не хочу ― сказано же: писать надо только тогда, когда НЕ писать не можешь. А я сейчас хочу ― не стихи, а жить.[12]

  Нина Катерли, «Дневник сломанной куклы», 2001
  •  

Более сложным оказалось другое: в последние годы быстрые темпы набрали общественные перемены, менялись наши представления о прошлом и настоящем, о правдивости, о ценности суждений, в связи с чем планка требований к себе и к тому, что пишешь, непрерывно поднималась. Скажу честно: первые заготовки появились в 1987 году. Но, возвращаясь к ним, я каждый раз переписывал почти всё, с начала до конца. В том числе и потому, что раба, говоря конкретнее ― раба привычных представлений, взглядов и условностей, ― действительно удаётся выдавливать из себя лишь по капле. Не говорю уже о том, что передо мной, как и перед каждым пишущим мемуары, стояло два искушения. Одно ― свести задним числом счёты с людьми, которых я не любил. И второе ― изобразить себя, опять же задним числом, более умным, смелым и честным, чем я в действительности был.[13]

  Георгий Арбатов, «Человек Системы», 2002
  •  

Он ни от кого не скрывал своего намерения раз и навсегда покончить с бессмысленностью предисловия к несуществующему или, что то же самое, непостижимому тексту. Его приятель, учитель литературы Меньшиков, возражал: «Ты себя в рабстве у идеи держишь. В вечную жизнь не веришь и поэтому хочешь язык ей показать, а на самом деле ты её раб, поэтому и хочешь язык ей показать. А раба, как Чехов говорил, надо из себя выдавливать по капле!»
― «Подумаешь, Чехов! Только человек, страдающий геморроем, может оценить эту чеховскую шутку. Сам-то он из себя никакого раба не выдавливал».[14]

  Юрий Буйда, «У кошки девять смертей», 2005
  •  

― Он, ― сказал Рогов, ― наверняка лет десять назад был либералом и требовал... Всего того, что они требовали тогда… раба по капле… покаяния, прочего…
― Да, ― согласился Саша, чувствуя внутреннюю радость оттого, что по-прежнему спокойного Рогова слова Безлетова вообще никак не тронули.
― И тогда он, наверняка, не руководствовался теми идеями, что сейчас высказывает. О том, что устраниться надо.[15]

  Захар Прилепин, «Санькя», 2006
  •  

Вовсе не раба необходимо выдавливать из себя по капле всю жизнь, и даже не господина..., а подлое и низкое животное..., человека. Только очистившись от шелухи и мусора суеты, повседневных потребностей, условий и правил, коросты веков и прочей пустоты привычек, – только тогда, пожалуй, и можно обнаружить ясную картину мира, сначала состоящую из скелета самого себя, а потом – и всего прочего мира. Вот так-то, Антон Павлович...[16]:4

  Юрий Ханон, «Мусорная книга», 2000-е

Примечания[править]

  1. Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений (составитель В.В.Серов) — М.: «Локид-Пресс», 2005 г.
  2. М.П.Громов. «А.П.Чехов в переписке с современниками». Переписка А.П.Чехова. В двух томах. Том первый. — М.: Художественная литература, 1984 г.
  3. А.М.Турков в книге: «А.П. Чехов в воспоминаниях современников». — М.: «Художественная литература», 1986 г.
  4. Андрей Убогий. «Русский путь Чехова». — М.: журнал «Наш современник», №7 за 2004 г.
  5. Никита Богословский, «Заметки на полях шляпы». — М.: Вагриус, 1997 г.
  6. Конецкий В. Начало конца комедии. Повести и рассказы. — М.: «Современник», 1978 г.
  7. Анатолий Эфрос, «Професия: режиссёр». - М.: Вагриус, 2001 г.
  8. Галина Щербакова. «Год Алёны». — М.: Вагриус, 2002 г.
  9. Андрей Лазарчук, Михаил Успенский, «Посмотри в глаза чудовищ». — М., АСТ, 1997 год.
  10. Владимир Маканин. «Андеграунд, или герой нашего времени». — М.: Вагриус, 1999 г.
  11. Амосов Н.М.. «Голоса времён». — М.:Вагриус, 1999 год. – (Мой 20 век)
  12. Нина Катерли, «Дневник сломанной куклы», роман. — М.: журнал «Звезда», №2-3 за 2001 г.
  13. Георгий Арбатов Сочинения в 18 томах, Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. — М.: «Вагриус», 2002 год
  14. Юрий Буйда, «У кошки девять смертей», рассказ. — М.: журнал «Новый Мир», №5 за 2005 г.
  15. Захар Прилепин. «Санькя». — М.: «Ad Marginem», 2006 год
  16. Юрий Ханон, «Не современная Не музыка», журнал «Современная музыка», № 1-2011. — М., «Научтехлитиздат», стр.2-12.

См. также[править]