Кульбаба

Материал из Викицитатника
(перенаправлено с «Куль-баба»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Кульбаба седая
(лат. Leontodon incanus, горная Австрия)

Кульба́ба, жёлтый цико́рий, ру́сский цикорий, иногда молоча́й (лат. Leōntodon)[комм. 1] — распространённые сорные травянистые растения из рода кульба́ба семейства астровых (или сложноцветных), с прикорневой розеткой мелких листьев и цветком (чаще всего, жёлтым или, реже, оранжевым), напоминающим осот или крестовник. Семена кульба́бы — с хохолком из перистых волосков, они переносятся ветром. Кульбабу в изобилии можно встретить на лугах, вокруг дорог и тропинок, и вообще вблизи человека, её происхождение — умеренные широты северного полушария.[комм. 2] Кульбаба — неплохой медонос.

Кульбаба в прозе[править]

  •  

Оставалась одна Ольга, свежая, робкая, миленькая девочка… Василий её сперва не заметил… да и кто обращает вниманье на воспитанницу, на сироту, на приёмыша?.. Однажды, в самом начале весны, шёл он по саду и тросточкой сбивал головки цикорий, этих глупеньких жёлтых цветков, которые в таком множестве первые появляются на едва зеленеющих лугах. Он гулял по саду, перед домом, поднял голову — и увидал Ольгу Ивановну.

  Иван Тургенев, «Три портрета», 1846
  •  

На канаве братья сделали привал, отдохнули. Они уже отошли вёрст десять. Набрали они тут земляники и наелись её всласть. Алёшка кстати сорвал жёлтый цветочек дикого цикория и, дуя на него и потряхивая, трижды проговорил: «Поп, поп, поп! Выпусти собак! Барин едет, поле топчет!» Из середины цветка действительно на зов Алёшки показались чёрные букашки и живо расползлись по лепесткам и стебельку цветка.[1]

  Павел Засодимский, «Тёмные силы», 1870
  •  

Он ещё не всё узнавал и слышал, говорил, заикаясь. Вёл он себя так, что, не будь Паня предупреждена врачами, посчитала бы его рехнувшимся. Увидел в зарослях опушки бодяг, колючий, нахально цветущий, ― не вспомнил, огорчился. Ястребинку, козлобородник, бородавник, пуговичник, крестовник, яковку, череду тоже не вспомнил. Все они, видать, в его нынешней памяти походили друг на дружку, потому как цвели жёлтенько.
― Кульбаба! Кульбаба! ― заблажил он и ринулся на костылях в чащу, запутался, упал. Лёжа на брюхе, сорвал худой, сорный цветок, нюхать его взялся.
― Кульбаба! Узнал? ― подтвердила Паня и сняла с лица его паутину. Он ещё не слышал паутины на лице. Остановился возле рябины и долго смотрел на неё, соображая. Розетки на месте, а ягод нету?
― Птички, птички склевали.
― П-п-птички! ― просиял он. ― Ры-рябчики?[2]

  Виктор Астафьев, «Ясным ли днём», 1967
  •  

К дороге ластились, клонились отяжелевшие овсы. Приветливо желтели ясные полевые цветы осени: куль-баба, яснотка, ястребинка. Сквозь замохнатевший осот на волю выбрался упрямый цикорий. В проплешинах овсов небесно сияли мелкие васильки, если мы задевали сапогами межи, в глуби их начинали потрескивать и порскать чёрными семенами дикие маки.[3]

  Виктор Астафьев, «Обертон», 1996
  •  

Странное дело, что прежде всего врезались в мою детскую память не отец мой, не мать, не дом, где мы тогда жили, а зелёный берег Невы и дедушка мой, граф Пётр Андреевич. Вероятно, потому, что весь мир мой тогда заключался в береге Невы и кусочке 13-й линии, где в сереньком домике в три окна жил мой возлюбленный дед. Господи! как мне весело было тогда гулять с няней по этому берегу, какая большая трава росла на нём, сколько жёлтого цикория, одуванчиков на ней цвело! Иду, бывало, и рву без конца. А няня ворчит: «Не рви, матушка, эту гадость, ручки почернеют, после не отмоем!»[4]

  Мария Каменская, «Воспоминания», 1894
  •  

Кусты высокого белого тмина окружали эту скамейку почти со всех сторон и окончательно скрывали собою Иринку, когда девочка играла там со своею куклой или усаживалась плести венки. Вся лужайка была усеяна полевыми цветами, и у ног Иринки всюду пестрели одуванчики, анютины глазки, жёлтый цикорий, колокольчики, дикая гвоздика, незабудки… но больше всего тут было ромашки и белого тмина, отчего вся лужайка казалась тоже белой.[5]

  — Елена Аверьянова, «Иринкино счастье», 1910

Кульбаба в поговорках и стихах[править]

  •  

Кулю, кулю баба, не выколи глаза,
поди в куть, там девки ткут,
тебе денежку дадут,
либо мочки клок, либо гребнем в лоб![6]

  Владимир Даль, русская поговорка («Толковый словарь живого великорусского языка»), 1866
  •  

Дождусь ли той истории,
Когда придёт весна
И молодой цикории [комм. 3]
Засветит желтизна![7]

  Алексей Толстой, «Весенние чувства необузданного древнего», 1859
  •  

Там цвели иваны-чаи,
И цвели там молочаи,
И ещё там цвёл молочник,
И стоял там молочайник,
Из него торчал цветок,
Толстый, словно молоток.
Некрасивый, неприятный,
Очень жёлтый, неопрятный,
Молочайный, пятикратный,
Золотистый лепесток.
Он по имени куль-ба́ба,
По фамилии куль-ба́ба...[8]

  Михаил Савояров, «Молчальник» (из сборника «Не в растения»), 1921

Комментарии[править]

  1. В «толковом словаре живого великорусского языка» Владимира Даля, а также в энциклопедии Брокгауза и Эфрона приведены ещё и такие народные имена кульбабы (лат. Leontodon taraxamus): летучки, молочник (молочай), русский цикорий, желтушка, горькушка, одуванчик или жёлтый цикорий. Но всё же чаще его кличут «молочаем».
  2. Один из самых распространённых видов — кульба́ба осенняя — едва ли не один из самых примелькавшихся сорняков: невзрачный, выносливый и низкорослый. Как и подорожник, он встречается едва ли не повсюду, где ступает нога человека.
  3. «И молодой цикории засветит желтизна...» — в данном случае трудно установить доподлинно, имел ли в виду Алексей Толстой желтизну молодых побегов настоящего цикория, или всё-таки — жёлтые, светящиеся по весне цветы жёлтого цикория (кульбабы).

Источники[править]

  1. П.В.Засодимский в книге: Русские повести XIX века 60-х годов. Том 1. — М.: ГИХЛ, 1956 г.
  2. Виктор Астафьев в книге: Советский рассказ (сост. И.Н.Крамов). Том 2. — М.: «Художественная литература», 1975 г.
  3. В. Астафьев. «Обертон». М.: Вагриус, 1997 г.
  4. М.Ф.Каменская Воспоминания. — М.: «Художественная литература», 1991 г.
  5. Е.А.Аверьянова. «Девочка Лида». Сборник повестей. — М. : «Терра», 1997 г.
  6. В.И.Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. — 1863—1866 гг.
  7. Толстой А.К. Полное собрание стихотворений и поэм. Новая библиотека поэта. Большая серия. — Санкт-Петербург, «Академический проект», 2006 г.
  8. Михаил Савояров. ― «Слова», стихи из сборника «Не в растения»: «Молчальник»

См. также[править]