Комедию ломать

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Антуан Ватто. «Итальянская комедия»

Коме́дию лома́ть, реже разы́грывать комедию (устар: комедь ломать) — устойчивое сочетание, иронический фразеологизм, означающий в самой общей форме деланное, неискреннее поведение какой-либо персоны. Ломать комедию — играть роль (как в театре), притворяться, выделываться, принимать на себя какой-либо вид с целью ввести кого-либо в заблуждение, подшутить над кем-либо; особую саркастическую окраску выражению придаёт родство и созвучие с более грубыми глаголами ломаться и выламываться.

Фразеологизм «ломать комедию» представляет собой устойчивую речевую конструкцию формульного типа, употребление которой отличается высокой степенью стереотипности. Варианты изменения словосочетания чаще всего исчерпываются заменой глагола на созвучный или представляют собой смысловую игру на заданную (узнаваемую) тему, например: ломать трагедию.

Комедию ломать в афоризмах и коротких высказываниях[править]

  •  

Жизнь, описанная Шекспиром, устроена так, что все время приходится ломать комедию, и, если кто-то отказывается участвовать в этой комедии, его выбрасывают как врага.[1]

  Анатолий Эфрос, «Профессия: режиссёр», 1987
  •  

Сунуть бы врачу денег и не ломать перед ним комедию. К сожалению, это возможно лишь в Москве, но не в провинции. Тут люди консервативные, отсталые и заторможенные.[2]

  Андрей Троицкий, «Удар из прошлого», 2000
  •  

...безмозглый фигляр всерьез толкует о национальной идее, а депутаты прямо в Думе ломают бесконечную комедию с бросанием стаканов и элементами сценической драки.[3]

  — Екатерина Романова, Николай Романов, «Дамы-козыри», 2002
  •  

Никогда в жизни Александра не падала в обморок и в душе не очень-то верила тем, кто падал, ― считала, притворяются девушки, ломают комедию.[4]

  Вацлав Михальский, «Прощеное воскресенье», 2009

Комедию ломать в мемуарах, публицистике и документальной прозе[править]

  •  

Ты ее знал и знаешь: лгать она может только пустяки, но в вопросе жизни и смерти «быть или не быть» она не солжет. Да к тому же я, как красавец, для нее приобретение не куда какое. Не люби она моих ребят (а ребята действительно образцово дивные), она не стала бы ломать с ними материнской комедии. Искренность видна. Значит, есть что-то глубокое, что-то хорошее.[5]

  Александр Чехов, из письма Антону Павловичу Чехову, 1888
  •  

Даже мальчишки в школах и гимназиях, не говоря уже о кадетиках, все заделались бравыми, на всякое геройство готовыми вояками. Меня же это только смущало. Почему-то мне казалось, что все ломают какую-то комедию и стараются друг друга обмануть. Директриса нашего киндергартена, еще до объявления войны, пыталась вызвать в нас коллективное слезоточение и добилась-таки, что девочки и мальчики рыдали перед принесенной ею лубочной картиной, на которой были изображены злодейства турок. Но к собственному удивлению, мне тогда не удалось выдавить из себя ни одной слезинки, а чтобы скрыть от других такую свою непростительную черствость, я закрыл лицо платком и вздрагиванием и аханием старался передать то, чего не испытывал.[6]

  Александр Бенуа, «Жизнь художника», 1954
  •  

Случай этот показал наглядно, что убийство внутри страны было для КГБ очень удобным, радикальным, дешевым и наиболее безопасным способом устранения политического противника или неугодного лица. Для того чтобы посадить человека в лагерь или в психушку, его надо арестовывать, вести следствие, ломать комедию суда, писать статьи в газетах, отвечать на неприятные вопросы, отменять международные встречи или демонстративно покидать их с оскорбленным выражением на лице. А тут одна литая бутылка, один хороший удар, и ― следов много (и это хорошо), но доказательств нет и не может быть никаких. Поэтому «мокрые» дела КГБ (на их языке, кажется, «активные мероприятия») за границей время от времени раскрывались (чаще, наверное, все-таки нет), а внутри страны никогда.[7]

  Владимир Войнович, «Дело № 34840», 1999

Комедию ломать в беллетристике и художественной прозе[править]

  •  

— Не беспокойтесь и не сомневайтесь, дорогой Игнатий Львович. Вы можете быть совершенно откровенны с Оскаром Филипычем: я объяснил ему все относительно приваловской опеки…
Эти слова для Ляховского были ударом грома, и он только бессильно съежился в своем кресле, как приколотый пузырь. Дядюшка принял серьезный вид и вытянул губы.
— Прежде чем объяснить все всякому постороннему человеку, вам не мешало бы посоветоваться со мною, Александр Павлыч, — глухо заговорил Ляховский, подбирая слова. — Может быть, я не желаю ничьего постороннего вмешательства… Может быть, я не соглашусь посвящать никого в мои дела! Может быть… наконец…
— Э, батенька, перестаньте ломать комедию! — с сердцем перебил его Половодов, делая злые глаза. — Вы меня знаете, и я вас хорошо знаю… Что же еще представляться!
— Вы слишком много себе позволяете, Александр Павлыч… я… я.
— Послушайте, Игнатий Львович, — настойчиво продолжал Половодов. — Если я доверился Оскару Филипычу, следовательно, вы можете ему доверять, как мне самому…
«Дурак, дурак и дурак! — с бешенством думал Ляховский, совсем не слушая Половодова. — Первому попавшемуся в глаза немчурке все разболтал… Это безумие! Ох, не верю я вам, никому не верю, ни одному вашему слову… Продадите, обманете, подведете…»[8]

  Дмитрий Мамин-Сибиряк, «Приваловские миллионы» (часть вторая), 1883
  •  

― Разве ты ее так сильно любишь, что убить меня хотел! Так убивай… если можешь! ― Девушка гордо выпрямилась, откинув голову. Она была прекрасна в этом порыве, как живое воплощение обманутой любви и мрачной решимости.
― Зачем ты ломала эту комедию: дала привезти себя сюда?
― Затем, что я хотела узнать, что у тебя на уме… И если б ты обнаружил так или иначе, что привез меня для себя, то… ― голос девушки дрогнул и перешел в глухой страстный полушепот, ― я бы поступила… вот так! ― В ее руках блеснуло дуло револьвера. ― Помни, что, или я, или никто!

  Валентин Владимирович Курицын (Некрестовский), «Томские трущобы», 1906
  •  

― Я был нотариусом, ― придирчиво сказал Блюм. Охмелев, он чувствовал почти всегда непреодолимое желание ломать комедию или балансировать на канате осторожной, веселой дерзости. ― Вы, честное слово, не удивляйтесь этому. Битый час мы говорили о новых постройках в Суане, и вы, пожалуй, могли принять меня за проворовавшегося подрядчика.[9]

  Александр Грин, «Трагедия плоскогорья Суан», 1912
  •  

― Кто эти?
― Козявки, ― сказал портной. ― У каждой болезни свои козявки.
Коновал плюнул и стал мрачно себе набивать трубку. Этим дуракам, что ни скажи ― все ладно. Вот и ломают перед ними комедию: ручки помоют, фартучек наденут и про козявок наговорят с три короба.
― Насчет чистоты это верно, ― сказал печник, улыбнувшись, и покачал головой. ― Был я в городе в больнице, рассадил себе на базаре руку вилами. Пошел… Так они ― первое дело ― мыть. Один раз вымоет, ваткой оботрет, потом опять давай сначала.[10]

  Пантелеймон Романов, «Козявки», 1925
  •  

Чтобы его сразу не послали по известному адресу, Фома перешел в наступление сам.
― Княжна, хватит ломать комедию, это не менуэт!.. ― Решительно вошел он в её комнату, но дверь не закрыл, для Доктора.
― Что вы себе позволяете?.. ― Княжна от неожиданности отступила.
― Что значит позволяю? ― возмутился Фома. ― И не надо так на меня смотреть! Вы меня приглашали, я пришел!
― Вы с ума сошли, граф! ― княжна побледнела от гнева. ― Вас никто не приглашал, идите проспитесь!
Такой наглости Фома не ожидал даже от этой ночи. <...>
― Вот скажите мне, граф, ― сказала она, прикрывая дверь и снова усаживаясь в кресло, ему, впрочем, сесть не предлагая. ― Если я с вами спала, как вы утверждаете, зачем мне сейчас ломать эту дурацкую комедию, вместо того, чтобы снова переспать? Обстановка, насколько я понимаю, такая же, как вам уже привиделось: ночь, тишина, никого, ― почему же я снова не набрасываюсь на вас, а? Может быть, вы этого хотите, граф?[11]

  Сергей Осипов, «Страсти по Фоме. Книга первая. Изгой», 1998 г.

Комедию ломать в стихах[править]

Ломать бурлеск
  •  

Когда б не лица их и не молчанье,
Подумал бы, живые на биваке
Комедию ломают. Тот уткнулся
В костёр горящий головой, тот лошадь
Взвалил, как шубу на себя, другой
Ее копыто гложет; те ж, как братья,
Обнялись крепко и друг в друга зубы
Вонзили, как враги![12]

  Антон Дельвиг, «Отставной солдат», 1829
  •  

И будет все как было у других:
Тот руку мне пожмет, другой в объятьях сдавит
И от лица товарищей моих
Наш милый режиссер привет мне прокартавит!
Ломать комедию ведь нам не привыкать:
И тот кто мне подчас так зло вредил по службе,
Публично станет уверять
И в уважении своем меня и дружбе![13]

  Дмитрий Мамин-Сибиряк, «Закулисная хроника», 1897
  •  

Для меня мир всегда был прозрачней воды.
Шарлатаны ― я думал ― ломают комедию.
Но вчера допотопного страха следы
словно язвы в душе моей вскрыл этот медиум.[14]

  Владимир Нарбут, «Сеанс», 1913
  •  

Зачем отмалчиваться робко,
Свое заветное тая,
Зачем расхлебывать похлебку,
Которую варил не я.
Столом с посудой лучше грохну,
Пускай и отобью кулак,
Но с общим стадом не заглохну
В толпе ничтожеств и кривляк.
В компании личин и кукол
Комедии я не ломал,
И в тон начальству не сюсюкал
В толпе льстецов и прихлебал.[15]

  Борис Пастернак, «Перед красой земли в апреле...», 1958

Источники[править]

  1. Анатолий Эфрос, «Професия: режиссёр». — М.: Вагриус, 2001 г.
  2. А. Б. Троицкий. Удар из прошлого. — М.: Вагриус, 2000 г.
  3. Екатерина и Николай Романовы. «Дамы-козыри». — М.: Вагриус, 2002 г.
  4. Вацлав Михальский, «Прощеное воскресенье». — М.: Октябрь, №3, 2009 г.
  5. «Александр и Антон Чеховы». Воспоминания. Переписка. — М.: Захаров, 2012 г.
  6. Александр Бенуа. Жизнь художника. Воспоминания. Т. II. — Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1955 г.
  7. Войнович В. Замысел. — М.: Вагриус, 2000 г.
  8. Мамин-Сибиряк Д.Н. Собрание сочинений в 10 томах. Том 2. Приваловские миллионы. — М.: Правда, 1958 г.
  9. Грин А.С. Собрание сочинений в шести томах. Том 3. — М., «Правда», Библиотека Огонёк. 1980 г.
  10. Пантелеймон Романов. Избранные произведения. — М.: «Художественная литература», 1988 г.
  11. Сергей Осипов. «Страсти по Фоме. Книга третья. Книга Перемен», — М.: Вагриус, 2003 г.
  12. А.А.Дельвиг. Сочинения. — Л.: Художественная литература, 1986 г.
  13. А. А. Нильский Воспоминания. — С.-Петербург: Издание Товарищества «Общественная Польза», 1897 г.
  14. В. Нарбут. Стихотворения. М.: Современник, 1990 г.
  15. Б. Пастернак, Стихотворения и поэмы в двух томах. Библиотека поэта. Большая серия. — Ленинград: Советский писатель, 1990

См. также[править]