Тысячелистник

Материал из Викицитатника
(перенаправлено с «Achillea»)
Перейти к навигации Перейти к поиску

Тысячели́стник (лат. Achilléa)[комм. 1] — одно из известнейших полевых лекарственных растений, входящее в род тысячелистник семейства астровых (или сложноцветных).[комм. 2] Тысячелистники — это многолетние корневищные травы, иногда они превращающиеся даже в полукустарники.

Самый известный вид рода — тысячелистник обыкновенный, лекарственное растение, едва ли не вездесущее, настолько широко оно распространено по всей Европе и Азии.[комм. 3] Своё выразительное имя тысячелистник получил за очень мелкие разрезные листочки, слегка напоминающие укроп. Известен тысячелистник и — как садовое декоративное растение. Выведены десятки сортов тысячелистника с ярко окрашенными и крупными соцветиями.

Тысячелистник в прозе[править]

  •  

Пульхерия Ивановна для меня была занимательнее всего тогда, когда подводила гостя к закуске.
— Вот это, — говорила она, снимая пробку с графина, — водка, настоянная на деревий и шалфей[комм. 4]. Если у кого болят лопатки или поясница, то очень помогает. Вот это на золототысячник: если в ушах звенит и по лицу лишаи делаются, то очень помогает. А вот эта — перегнанная на персиковые косточки; вот возьмите рюмку, какой прекрасный запах. Если как-нибудь, вставая с кровати, ударится кто об угол шкапа или стола и набежит на лбу гугля, то стоит только одну рюмочку выпить перед обедом — и всё как рукой снимет, в ту же минуту всё пройдёт, как будто вовсе не бывало.

  Николай Гоголь, «Старосветские помещики» (из сборника «Миргород»), 1835
  •  

Что касается до моего нездоровья, то оно прошло. Теперь я принимаю по совету одного молодого доктора простые серные порошки (серный цвет), а потом заведу питьё: millefolium, тысячелистник, поутру и ввечеру. Говорят, если употреблять это питьё постоянно, хоть с полгода, то польза будет от него огромная. Согласитесь, что это самое невинное средство[1].

  Иван Аксаков, Письма к родным, 1849-1856
  •  

Занимаясь с увлечением собиранием растений для гербария, я как-то раз на одной из экскурсий присел в тени развесистой ольхи, на отлогом берегу запруженной речки, и стал всматриваться в глубину воды. День был ясный. В воздухе царила полнейшая тишина. На воде не видно было ни малейшей ряби, и вся водная поверхность была гладка, как зеркало. И вот, вглядываясь в эту совершенно покойную и прозрачную, как хрусталь, воду, я увидел такую картину, которой никогда не забуду.
Это было какое-то волшебное подводное царство, царство, о котором мне до тех пор приходилось читать лишь в сказках. Всё дно было покрыто богатой водяной растительностью самых разнообразных форм и оттенков. Тут были и ели, и сосны нашего севера, были и пальмы, и лианы жарких тропиков. Широкие, длинные ленты подводной ежеголовки перемешивались с колючими кустиками ананасоподобного телореза, нежная, лёгкая, как кружево, листва тысячелистника — с тяжёлой, твёрдой, похожей на хвою листвой роголистника.

  Николай Золотницкий, «Аквариум любителя. Как я устраивал свои первые аквариумы», 1885
  •  

― А вот, если вы вчерашний початый графинчик на стол поставить прикажете, рюмочку выпью… Отменная это у вас настойка… На чём только не расчухал…
― На тысячелистнике, но как же это с утра?
― Военная привычка.
― Вы же хотели… о деле-то.
― Не извольте беспокоиться, до вечера меня никакая настойка не сморит… После ужина только… тут же на боковую ― походная привычка: где пьёшь, там и спишь… хе, хе, хе…
Настасья Лукьяновна приказала подать водку и закусить.
― Чёрного хлеба с солью, по утрам больше ничего… Солдат. Оля вышла и вскоре вернулась с подносом, на котором стоял графин с «настойкой на тысячелистнике», тарелка с чёрным хлебом и солонка с солью, и поставила всё это перед Эразмом Эразмовичем.
― Дозволите-с? ― обратился он к Насте, протягивая руку к графину.
― Кушайте на здоровье[2].

  Николай Гейнце, «Герой конца века», 1898
  •  

Перевал крутой, срывистый, трудный; зато какой за ним далёкий простор: широкие, на вёрсты, альпийские луга. Трава по пояс человеку. Жорж чиркает в книжке: anemona narcissiflora,[комм. 5] Delphinium, Eutrema alpestris, geranium collinum, achillea… ― Какая, по-твоему, achillea? Millefolium? Среди этого зелёного моря ― ослепительно белые острова во всё лето не стаивающих снежников. Говорят, сюда гоняют скот не только окрестные туземцы, но и каратегинцы, с бухарской стороны, из-за южного хребта[3].

  Сергей Мстиславский, «Крыша мира», 1905
  •  

А запахи пошли теперь другие. Пахло похолодевшей травой, пылью на дороге, томительно благоухали донник и медовый тысячелистник, от ёлок шёл крепкий смолистый дух. Небо было чисто и глубоко, потемнело, будто задумалось, и ясно был виден слева молочно-белый молодой месяц[4].

  Юрий Казаков, «Странник», 1956
  •  

― А у кукушкиных слёзок какое предание ― не знаешь?
― Ну, старая кукушка летала, детей своих искала по опушкам, когда они куковали, и слёзы на опушках теряла.
― А другие говорили, ― сказала мама, ― что в Гдовском уезде эту травку называют богородицыны слёзки. А вот тысячелистник как называют, знаете?
― Нет.
― Да просто, ― сказала мама, ― матрёшка. Все засмеялись[5].

  Леонид Зуров, «Иван-да-марья», 1969

Тысячелистник в стихах[править]

Тысячелистник (садовый сорт)
  •  

Сына в кузницу послал он,
Чтобы мази приготовить,
Взяв травы волокон нежных
И в цвету тысячелистник,
Взяв медовых сладких капель
Да собрав частицы сотов.

  Калевала, Руна девятая
  •  

Дрожит осина меж ветро́в,
Пересчитать стараясь листья,
Но даже тысяча листов
Не больше, чем тысячелистник[6].

  Михаил Савояров, «Тысяча» (из сборника «Оды и паро́ды»), 1919
  •  

Не лодырь, не завистник,
сухая голова —
цветёт тысячелистник,
солдатская трава[комм. 6].
Роса на хвойных лапах
как слёзы маеты…
Но этот горький запах
и мелкие цветы <...>
Но он глядит с любовью
сквозь призрачную синь
туда, где долю вдовью
клянёт трава-полынь.

  Светлана Кекова, «Солдатская трава», 1980-е

Комментарии[править]

  1. Тысячелистник — достаточно крупный род многолетних травянистых растений семейства Астровые, или Сложноцветные (лат. steraceae), этот род включает до полутора сотен видов. Латинское название лат. Achilléa означает принадлежность к Ахиллу или Ахиллесу, в честь которого была названа эта трава.
  2. Бо́льшая часть видов тысячелистника происходит — из Евразии, несколько видов — из Северной Америки. Род тысячелистник — близкородственный родам пижма (лат. Tanacetum) и даже хризантема (лат. Chrysánthemum), как это ни странно может показаться на первый взгляд, — многие виды тысячелистников очень часто переносят в два этих рода: как туда, так и обратно.
  3. Тысячелистник обыкновенный или поре́зная трава́ (лат. Achilléa millefólium), типовой вид рода тысячелистник — получил своё видовое название (millefólium) из рук Линнея. Слово «millefólium» состоит из двух латинских слов, которые и означают, собственно — тысячелистник. Народных названий у тысячелистника тоже тысяча, однако они далеко не все специфические, к примеру: белоголовник, подбел, кашка — названия общие для целой группы растений. Более редкое (старорусское и церковнославянское) название тысячелистника — «деревей» или «деревий», по-видимому, связано с внешним обликом растения, напоминающего маленькое деревце.
  4. Редкий в литературе случай, когда Гоголь употребляет старорусское название тысячелистника — «деревий». Не случайно и рассказ называется «Старосветские помещики».
  5. Латинское название цветка анемона (anemona narcissiflora) Жорж пишет с небольшой ошибкой, как будто бы в русском варианте окончания. На самом деле «Anemone» пишется через «е»: anemone narcissiflora или Ветреница нарциссоцветковая.
  6. «Солдатская трава» — это не просто поэтическая метафора. Универсальные лечебные свойства тысячелистника (ранозаживляющие и антисептические) были отлично известны, к примеру, ещё в Древней Греции. В частности, знаменитая «stratiotes» — солдатская трава, о которой писал Педаний Диоскорид, — это и есть тысячелистник.

Источники[править]

  1. И.С. Аксаков. Письма к родным (1849-1856). Серия «Литературные памятники». — Москва, «Наука», 1994 г.
  2. Гейнце Н.Э. Собрание сочинений в семи томах, Том 6. — Москва, «Терра», 1994 г.
  3. С.Д.Мстиславский, «Крыша мира». — М.: «Вся Москва», 1989 г.
  4. Казаков Ю.П. Избранное: Рассказы. Северный дневник. — Москва, «Художественная литература», 1985 г.
  5. Л.Ф.Зуров. «Иван-да-марья». — М., журнал «Звезда», 2005 г. № 8-9
  6. Михаил Савояров. «Слова», стихи из сборника «Оды и паро́ды»: «Тысяча»

См. также[править]