Кукушка

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Кукушка обыкновенная

Куку́шка — лесная птица с характерным монотонным пением. Чаще всего под словом «кукушка» подразумевают кукушку обыкновенную (лат. Cuculus canorus) — птицу, которую мало кто видел, но зато слышали — почти все. Кукушка обыкновенная — самый распространённый и известный вид в семействе кукушковых птиц. Также кукушка славится своим обыкновением не высиживать собственные яйца, а подкидывать их в гнёзда другим птицам.

Кукушка в прозе[править]

  •  

Захотелось птицам о своём общем деле посоветоваться, и вот в одно прекрасное майское утро слетелись они с полей и лесов на совещание: орлы и зяблики, совы и вороны, жаворонки и воробьи — да разве их всех перечислить? Даже и сама кукушка изволила пожаловать, и даже предвестник её, удод, который всегда бывает слышен дня за два раньше кукушки; между прочим, к общей стае примешалась и ещё маленькая птичка, у которой имени не было.

  Братья Гримм, «Королёк», 1815
  •  

― И тут я могу пригодиться вашему высокоблагородию. Лишь была бы у нас разрыв-трава или папоротниковый цвет. ― Вот то-то и беда, что нет ни того, ни другого. Скажи мне по крайней мере, где водится разрыв-трава и как добывается папоротниковый цвет? ― Разрыв-трава водится на топких болотах, и человеку самому никак не найти её, потому что к ней нет следа и примет её не отличишь от всякого другого зелья. Надобно найти гнездо кукушки в дупле, о той поре как она выведет детей, и забить дупло наглухо деревянным клином, после притаиться в засаде и ждать, когда прилетит кукушка. Нашедши детёнышей своих взаперти, она пустится на болото, отыщет разрыв-траву и принесёт в своём носике; чуть приложит она траву к дуплу, клин выскочит вон, как будто вышибен обухом; в это время надобно стрелять в кукушку, иначе она проглотит траву, чтоб люди её не подняли.[1]

  Орест Сомов, «Сказки о кладах», 1829
  •  

Было около 2-х часов пополудни; солнце медленно катилось по жарким небесам, и гибкие верхи дерев едва колебались, перешептываясь друг с другом; в густом лесу изредка попевали странствующие птицы, изредка вещая кукушка повторяла свой унылый напев, мерный, как бой часов в сырой готической зале. На мураве, под огромным дубом, окруженные часто сплетённым кустарником, сидели два человека: мужчина и женщина; их руки были исцарапаны колючими ветвями и платья изорваны в долгом странствии сквозь чащу; усталость и печаль изображались на их лицах, молодых, прекрасных.

  Михаил Лермонтов, «Вадим», 1834
  •  

На ветвях его как будто опять висели цитры и эоловы арфы, которые развешивали, бывало, весёлые странствующие подмастерья, и ветер опять играл на них дивные мелодии. Лесные голуби ворковали, точно хотели высказать чувства, волновавшие при этом могучее дерево, а кукушка куковала, сколько ещё лет оставалось ему жить.

  Ганс Христиан Андерсен, «Последний сон старого дуба» (Рождественская сказка), 1858
  •  

Воздух был свеж и мягок, ярко сиял месяц, деревья и кусты благоухали; в уголке, где укрылась птичка, было так уютно, а платьице на ней было такое чистенькое, нарядное. Какая любовь, какая красота были разлиты в Божием мире! И все мысли, что шевелились в груди птички, готовы были вылиться в песне, но птичка не могла петь, как ей ни хотелось этого; не могла она ни прокуковать, как кукушка, ни защёлкать, как соловей! Но Господь слышит даже немую хвалу червяка и услышал и эту безгласную хвалу, что мысленно неслась к небу, как псалом, звучавший в груди Давида, прежде нежели он нашёл для него слова и мелодию.

  Ганс Христиан Андерсен, «Девочка, наступившая на хлеб», 1859
  •  

Но едва ли не раньше ласточек прилетела кукушка. Горы были ещё совсем обнажены, когда стал раздаваться откуда-то её однообразный и грустный крик. Зачем она прилетела, об этом нечего спрашивать. Для всякого, кому эти горы чужая сторона, понятен голос бездомной птицы. Не уставая, звучит он и по утрам, и среди дня, и вечером, и тёмною ночью смолкает ненадолго, — всё одно и одно повторяет, точно зовёт куда! А куда и звать ей, как не на волю? Чем дольше прислушиваешься к этому зову, тем больше тревоги и тоски проникает в одинокое, ноющее от горя и злобы сердце. Я припоминаю какую-то песню о том, как ведут наказывать молодого рекрута за то, что он бежал с часов, и он говорит: «Братцы, не я виноват — это птица виновата, она всё кричала и звала меня в родимую сторону». Эта птица была, конечно, кукушка. Какая другая не устанет тянуть вас за сердце так упорно, так неотвязно? Припомнившаяся мне песня — не русская. Но и у нас кукушка играет такую же роль соблазнительницы для тех, кто тоскует в неволе. Невозможность ослушаться этого настойчивого призыва кукушки придала ей во мнении русского человека не мистический характер, как думали в средние века, а генеральский чин. Быть в бегах — у солдата называется состоять на вестях у генерала Кукушкина. Ссыльные, которых выманивает из тюрем весенняя кукушка, не придают ей никаких метафорических названий; но представление её неразрывно связывается у них с представлением о побеге, и каждый верит, что в голосе этой птицы есть какие-то волшебные чары. И точно, чары в нём есть, — это чары весны, от которых хочется больше, чем когда-нибудь, дышать свежестью поля, прохладою леса, простором степи. А голос кукушки — первая весть о весне. Тусклые тюремные окошки перестали покрываться толстою корою льда, в котором алмазными искрами зажигалось на несколько минут зимнее солнце, но зато сквозь оттаявшие стёкла виднее зубчатые железные решётки. По ночам кандалы не стынут на ногах и ноги не зябнут, но железо их стало как будто ещё тяжелее и несноснее. Толстые па́ли, стоящие вокруг тюрьмы сплошною стеной, не пускают ростков, когда и на арестантском дворе начинает зеленеть трава. Они ещё досаднее загораживают простор, чем это было зимою. А кукушка зовёт и зовёт откуда-то издали, напоминая о глухих зелёных тропинках, вьющихся по горным ущельям, о тёмных лесных чащах, о журчанье вольных, рек и ручьёв. Как же не назвать этого голоса волшебным?!

  Михаил Михайлов, «Сибирские очерки», 1864
  •  

«Каково! Слышно и видно, как трава растёт!» — сказал себе Левин, заметив двинувшийся грифельного цвета мокрый осиновый лист подле иглы молодой травы. Он стоял, слушал и глядел вниз, то на мокрую мшистую землю, то на прислушивающуюся Ласку, то на расстилавшееся пред ним под горою море оголенных макуш леса, то на подёрнутое белыми полосками туч тускневшее небо. Ястреб, неспешно махая крыльями, пролетел высоко над дальним лесом; другой точно так же пролетел в том же направлении и скрылся. Птицы всё громче и хлопотливее щебетали в чаще. Недалеко заухал филин, и Ласка, вздрогнув, переступила осторожно несколько шагов и, склонив набок голову, стала прислушиваться. Из-за речки послышалась кукушка. Она два раза прокуковала обычным криком, а потом захрипела, заторопилась и запуталась.
— Каково! уж кукушка! — сказал Степан Аркадьич, выходя из-за куста.
— Да, я слышу, — отвечал Левин, с неудовольствием нарушая тишину леса своим неприятным самому себе голосом. — Теперь скоро.

  Лев Толстой, «Анна Каренина», 1875
  •  

Белые серёжки ландыша качаются между длинными, гладкими листьями. Где-то рубит крепконосый дятел; кричит жалобно жёлтая иволга; отсчитывает года бездомная кукушка. Серый зайчик шмыгнул в кусты; высоко между ветвями мелькнула пушистым хвостом цепкая белка. Далеко в чаще что-то трещит и ломится: уж не гнёт ли дуги косолапый мишка?

  Константин Ушинский, «В лесу летом»
  •  

Лишь только кукушка на старинных часах в столовой, выскочив из дверки, прокуковала шесть раз, давая знать о наступлении сумрачного сентябрьского утра 1860 года, как из спальни его высокопревосходительства, адмирала Алексея Петровича Ветлугина, занимавшего с женой и двумя дочерьми обширный деревянный особняк на Васильевском острове, раздался громкий, продолжительный кашель, свидетельствовавший, что адмирал изволил проснуться и что в доме, следовательно, должен начаться тот боязливый трепет, какой, еще в большей степени, царил, бывало, и на кораблях, которыми в старину командовал суровый моряк.

  Константин Станюкович, «Грозный адмирал», 1891
  •  

Груша просто растрогана этим известием.
— А «тьветов»-то, «тьветов» сколько на поле, — замечает она вслед затем. — Ишь, кукушкины слёзки (Груша произносит кукуштины слёсти) скоро тьвести (цвести) начнут!
— А вот и кукушка кукует. Слышишь, Груша?
— Это она уттаво кукует, Катерина Ондревна, что её мать прокляла! — объявляет Груша бойко.
— Что за вздор!
— Нет, правда, Катерина Ондревна, ей-Богу. Она прежде человеком была и согрешила. Её мать прокляла, вот она с тех пор и кукует, — говорит Груша с убеждением, набивая рот щавелем.
Ей неприятно, что я не верю такой всем известной вещи...[2]

  Екатерина Краснова, «Груша» (Из деревенских портретов), 1897
  •  

Быть может, не лишнее припомнить при этом и обряд крещения кукушки, справляемый во многих местностях как великорусских и малорусских, так и в других землях во время майских русалий в семик. В Румынии праздник Кукушек чествуется, приблизительно, около Купалина дня. Девушки уединяются в рощи и проводят там время до глубокой ночи в беседе с кукушками, поют им песни, состоящие большею частью из разных вопросов, и по ответам вещих крылатых гадают о будущем. По свидетельству старинной польской хроники Прокоша, в кукушке чествовалась богиня Жива, т.е. дающая жизнь, почему голос её и по сие время принимается народным поверьем за предвещание стольких лет жизни, сколько раз крикнет птица. «Думали, что высочайший владыка вселенной превращался в кукушку и сам предвещал продолжение жизни; поэтому убиение кукушки вменялось в преступление и преследовалось от правительства уголовным наказанием».

  Александр Амфитеатров, «Иван Купало», 1904
  •  

На последней сосне, погнутой ветром и наклонившейся над обрывом, как будто старавшейся разглядеть себя в тусклом зеркале лужи, которая приняла вид полированной меди, стала куковать кукушка. Михаил Игнатьевич поднял голову и увидел облитую последним сиянием заката птичку, которая смотрела на запад и уныло раскрывала клюв, каждый раз пригибаясь грудью к ветке.
— Ку-ку, ку-ку!
«Когда же приедет Елена Григорьевна?» — задумал Михаил Игнатьевич и остановился.
Кукушка продолжала приседать на ветке и раскрывать клюв на тускнеющий запад. Раз, два, три. Он потерял счёт. Через месяц? Потом кукушка взмахнула крыльями и улетела.

  Иероним Ясинский, «Плоское», 1910
  •  

Зашептались на могиле цветочки, нашептали они чудную сказку о дружбе птичкам. Прилетала к могиле кукушка, садилась она на плакучую берёзу. Сидела кукушка, грустила, жалобно над могилой куковала.

  Сергей Есенин, «Бобыль и Дружок» (Рассказ, посвященный сестре Катюше), 1917
  •  

― А у кукушкиных слёзок какое предание ― не знаешь?
― Ну, старая кукушка летала, детей своих искала по опушкам, когда они куковали, и слёзы на опушках теряла.
― А другие говорили, ― сказала мама, ― что в Гдовском уезде эту травку называют богородицыны слёзки.[3]

  Леонид Зуров, «Иван-да-марья», 1969

Кукушка в стихах[править]

  •  

Свист ли копий или песня? Что за песня над Дунаем?
Ярославнин слышен голос. Как безвестная кукушка,
Кличет рано: «Полечу, мол, я кукушкой по Дунаю,
Омочу рукав бобровый я в реке Каяле быстрой,
Раны я утру на князе, кровь утру на теле сильном».

  — «Слово о полку Игореве» (пер. Бальмонта)
  •  

Поёт кукушка…
Внимайте все,
Внимайте боги!

  — Нисияма Соин, 1660-е
  •  

Наместо соловьёв кукушки здесь кукуют
И гневом милости Дианины толкуют;
Но может ли вредить кукушечья молва?
Кукушкам ли понять богинины слова?
В дубраве сей поют безмозглые кукушки,
Которых песни все не стоят ни полушки.
Лишь только закричит кукушка на суку,
Другие все за ней кричат: «куку — куку».

  Александр Сумароков, «На кукушек в Москве», 1768
  •  

He будучи Орлом, Сорока здесь довольна,
Кукушками всех птиц поносит своевольно;
Щекочет и кричит: чики́ — чики́ — чики́,
В дубраве будто сей все птицы дураки.

  Гавриил Державин, «На Сороку в защищение Кукушек», 1768
  •  

«Прощай, соседка!» Волк Кукушке говорил:
«Напрасно я себя покоем здесь манил!
Всё те ж у вас и люди, и собаки:
Один другого злей; и хоть ты ангел будь,
Так не минуешь с ними драки».

  Иван Крылов, «Волк и Кукушка» (басня), 1813
  •  

Кукушка на суку печально куковала.
‎«Что, кумушка, ты так грустна?»
Ей с ветки ласково Голубка ворковала:
‎«Или о том, что миновала
‎У нас весна...

  Иван Крылов, «Кукушка и Горлинка» (басня), 1816
  •  

В лесах, во мраке ночи праздной
Весны певец разнообразный
Урчит и свищет, и гремит;
Но бестолковая кукушка,
Самолюбивая болтушка,
Одно куку своё твердит,

  Александр Пушкин, «Соловей и Кукушка», 1825
  •  

«Как, милый Петушок, поёшь ты, громко, важно!» —
‎«А ты, Кукушечка, мой свет,
Как тянешь плавно и протяжно:
Во всем лесу у нас такой певицы нет!»

  Иван Крылов, «Кукушка и Петух» (басня), 1834
  •  

Орёл пожаловал Кукушку в Соловьи.
Кукушка, в новом чине,
Усевшись важно на осине,
Таланты в музыке свои
Выказывать пустилась;
Глядит — все прочь летят,
Одни смеются ей, а те ее бранят.

  Иван Крылов, «Орёл и Кукушка» (басня), 1830
  •  

Во зелёной, тёмной роще
Кукушка кукует:
Одинокой сиротою
Девица тоскует.

  Тарас Шевченко (пер. Бунина), «Во зелёной, тёмной роще…», 1845
  •  

На яблоне грустно кукушка кукует,
На камне мужик одиноко горюет;
У ног его кучами пепел лежит,
Над пеплом труба безобразно торчит.

  Иван Никитин, «На пепелище», 1860
  •  

Потом кукушка старая
Проснулась и надумала
Кому-то куковать;
Раз десять принималася,
Да всякий раз сбивалася
И начинала вновь…
Кукуй, кукуй, кукушечка!
Заколосится хлеб,
Подавишься ты колосом —
Не будешь куковать!

  Николай Некрасов, «Кому на Руси жить хорошо», 1865
  •  

Уже монотонно кукует кукушка,
‎А роза раскрыла шипок;
Нестройно в болоте гогочет лягушка,
‎И в листья оделся лесок.

  Пётр Шумахер, «Весна», 1860-е
  •  

С восторгом слышу голос твой,
Кукушка, гость весны!
О, кто ты? — птица, иль пустой
‎:::Лишь голос с вышины!

  Уильям Уордсуорд, «Кукушка», 1880
  •  

Пышные гнутся макушки,
Млея в весеннем соку;
Где-то вдали от опушки
Будто бы слышно: ку-ку.

  Афанасий Фет, «Кукушка», 1886
  •  

Кукушки нежный плач в глуши лесной
Звучит мольбой тоскующей и странной.
Как весело, как горестно весной...

  Константин Бальмонт, «Зарождающаяся жизнь» Сонет, 1894
  •  

Может, он впадёт в реку,
‎С ней до Моря дотечёт,
Будет льнуть там к челноку.
Может, он в своём леску
Будет течь под крик: «Ку-ку»,
Что кукушка людям шлёт.

  Константин Бальмонт, «Ручеёк», 1903
  •  

Я живу, как кукушка в часах,
Не завидую птицам в лесах.
Заведут — и кукую.
Знаешь, долю такую
Лишь врагу
Пожелать я могу.

  Анна Ахматова, «Я живу, как кукушка в часах...», 1911
  •  

Чахнет старая церквушка,
В облака закинув крест.
И забольная кукушка
Не летит с печальных мест.

  Сергей Есенин, «Сторона ль моя, сторонка…», 1914
  •  

Над ним не поп ревел обедню,
Махая по ветру крестом,
Ему кукушка не певала
Коварной песенки своей:
Он был закован в звон капусты,
Он был томатами одет,
Над ним, как крестик, опускался
На тонкой ножке сельдерей.[4]

  Николай Заболоцкий, «Свадьба», 1929
  •  

Считала кукушка, не могла сосчитать,
Снова и снова принималась куковать.
Вырос под берёзой строен и высок,
«Кукушкины слёзки» — печальный цветок.

  — Лидия Бартольд, «Кукушкины слёзки», 1954

См. также[править]

Источники[править]

  1. О.М. Сомов. «Были и небылицы». — М.: «Советская Россия», 1984 г.
  2. Краснова Е. А. Раcсказы. — СПб: Типография бр. Пателеевых, 1896 г. — стр.262
  3. Л.Ф.Зуров. «Иван-да-марья». — М., журнал «Звезда», 2005 г. № 8-9
  4. Заболоцкий Н.А. Полное собрание стихотворений и поэм. Новая библиотека поэта. Санкт-Петербург, «Академический проект», 2002 г.