Бубен Верхнего мира

«Бубен Верхнего мира» — иронично-мистический рассказ Виктора Пелевина 1993 года. Вошел в авторский сборник «Сочинения» 1996 года.

Цитаты

Маша подумала, что жил когда-то на свете начальник, который велел проложить через лес асфальтовую дорогу, но потом выяснилось, что она никуда не ведет, и про нее забыли. Грустно было Маше глядеть на это, и собственная жизнь, начатая двадцать пять лет назад неведомой волей, вдруг показалась ей такой же точно дорогой – сначала прямой и ровной, обсаженной ровными рядами простых истин, а потом забытой неизвестным начальством и превратившейся в непонятно куда ведущую кривую тропу.

Даже существо, победившее смерть, оказывается совершенно беззащитным перед гибелью.

Женщина и вправду выглядела дико. По её монголоидному лицу, похожему на загибающийся по краям трехдневный блин из столовой, нельзя было ничего сказать о её возрасте — тем более что глаза женщины были скрыты кожаными ленточками и бисерными нитями. <…> Кроме этого, к её рубахе было прикреплено множество мелких предметов непонятного назначения — железные зазубренные стрелки, два ордена «Знак Почета», кусочки жести с выбитыми на них лицами без ртов, а с правого плеча на георгиевской ленте свисали два длинных ржавых гвоздя.

Милиционер <…> смягчился, улыбнулся чему-то далёкому, и машинальные фрикции его левого кулака вдоль висящей на поясе дубинки затихли.

... Маша заметила, что к левому чулку Тыймы пришит круглый циферблат от будильника, а к правому — болтающееся на унитазной цепочке копыто, которое почти волочилось по земле. — Слышь, Тань, — тихо спросила она, — а что это у нее за копыто? — Для нижнего мира, — сказала Таня. — Там все грязью покрыто. Это чтоб не увязнуть. Маша хотела было спросить про циферблат, но передумала.

Маша подняла глаза и поглядела на майора. У него было широкое спокойное лицо, слегка курносый нос и многодневная щетина на щеках. Такие лица нравились Маше — правда, майора немного портила пулевая дырка на левой скуле, но Маша уже давно решила, что совершенства в мире нет, и не искала его в людях, а тем более в их внешности.

— Короче, работа у нас такая. Сейчас ведь все отсюда валят. За фирму замуж выйти — это четыре косаря зеленых. А мы в среднем за пятьсот делаем. — Что же, с усопшими? — недоверчиво спросил майор. — Да подумаешь. Гражданство-то остается. Мы с таким условием оживляем, чтоб женился. Обычно немцы бывают. Немецкий труп у нас примерно как живой негр из Зимбабве идет или русскоязычный еврей без визы. Лучше всего, конечно, — испанец из «Голубой дивизии», но это дорогой покойник. Редкий. Ну и итальянцы ещё есть, финны. А румын с венграми даже и не трогаем. — Вот оно что, — сказал майор. — А долго они потом живут? — Да года три, — сказала Таня. — Мало, — сказал майор. — Не жалко их? <…> Таня подумала ещё чуть-чуть. — Я так слышала, — заговорила она, — есть закон земли и есть закон неба. Проявишь на земле небесную силу, и все твари придут в движение, а невидимые — проявятся. Внутренней основы у них нет, и по природе они всего лишь временное сгущение тьмы. Поэтому и недолго остаются в круговороте превращений. А в глубинной сути своей пустотны, оттого не жалею. — Так и есть, — сказал майор. — Крепко понимаешь.

Ссылки

• Рассказ на официальном сайте творчества писателя