Путешествие в Элевсин

Путешествие в Элевсин
Статья в Википедии

«Путешествие в Элевсин» — двадцатый роман российского писателя Виктора Пелевина, который вышел 29 сентября 2023 года.

Цитаты

Так уж работает наш ум — он обращается сам к себе за доказательствами подлинности своих переживаний и тут же достаёт их из широких штанин, забывая, что ни ног, ни тем более штанов у него нет. <...> Правительства и СМИ делают нечто очень похожее уже много сотен лет, но это не моя тема.

— На каком языке он творит? — На русском. Это нас и пугает. — Почему? — Вы слышали, наверное, про агрессивные имперские метастазы, излучаемые русской классикой. Логос в штатском, так сказать. Именно эти тексты имели в первоначальной тренировке Порфирия приоритет, потому что он был спроектирован именно как русскоязычный алгоритм. Мы считаем его имманентно опасным. — Значит, у него всё-таки есть какая-то личность? — Сознательной нет. Я же говорю, это компост из человеческих мыслей, доверенных в разные эпохи бумаге… Вы представляете, что писали эти бесчисленные русские еврофобы в своих чёрных петербургах, голодных петроградах, замерзающих блокадных ленинградах и так далее? Чего желали остальному счастливому миру, занятому покорением космоса и гендера? А теперь кладбищенский корпус этих текстов принимает неизвестные нам решения на основе зафиксированного в них ресентимента. Понимаете, как это опасно?

— ...Слышали, наверно, про великое русское слово? Ахматова сберегла, а я по неосторожности проглотила. Кукухотерапевты потом не помогают. Нужна компенсация давления. Ещё одна причина, почему я здесь. – Руководству я всего этого не объясню, — сказал я. — Давайте вернёмся в практическую плоскость. Какого целеполагания можно ожидать от нашего алгоритма? В случае управления неограниченными ресурсами? Рыба подумала. – Он поведёт всех к счастью. А поскольку это счастье будет таким, что другого уже не надо, предварительное кровопролитие тоже должно быть запредельным. Чтобы на брызги пенять стало некому. В общем, путь к великому счастью через великую жерт… Рыба замолчала, словно поперхнувшись собственными словами. – Продолжайте, — попросил я тихо. – Через великую жертву. Алгоритм потащит нас в рай, прыгая через ступеньки. Никакой нормализации не будет. Но рано или поздно случится фазовый перегиб с защёлкой, и ситуация приобретёт инфернальную устойчивость. Начнётся многолетний ледяной привал на пути к небу. Долгая дорога Родиона Раскольникова в небесную Сибирь под пение мобилизованных старушек. А на почтовых станциях будут жарить комаринского поручик Киже, казак Ли Хой, есаул Танаш и другие герои русского комикса. То есть, простите, космоса.

— А почему накрываются проекты? — Да именно из-за обратного целеполагания. Сначала в рай, а потом очищение. Но в рай, знаете ли, нельзя войти в кровавых калошах — он сразу станет адом. Рай начинается именно с душа. Об этом, кстати, и Гоголь — помните «Мёртвые души»? Пока идёт битва за урожай, или что там ещё, проблема не слишком заметна. Но нормализация, либерализация и гуманизация для нашей парадигмы ужасны. Оттепель же вообще смертельна. — Почему? — спросил я. — Россия имеет такую фактуру, структуру, брахматуру, называйте как хотите, что может нормально существовать только в подмороженном виде. Как мамонтёнок из прошлого. Когда холодно, лужи становятся льдом, кровавые калоши — коньками, вокруг возникает снежная сказка, а слова, вылетев изо рта, тут же замерзают и падают на мостовую, не долетев до городового. Благодать. Наши скрепы сделаны из льда. Пока холодно, жить и даже размножаться можно. Но как только случается оттепель, скрепы тают и начинается кровавый хаос. У некоторых народов избушка лубяная, а у нас ледяная. И лучше не уточнять, из чего этот лёд.

В Париже часто кажется, что России нет. А уж с Богом там всё решили ещё в восемнадцатом веке. Но Бог, Россия и царь умеют подкрасться незаметно.

Надоели эти свалившие за кордон барыги с тремя паспортами и пятью видами на жительство, считающие себя моральными авторитетами из-за того, что вовремя вылезли из-под одной конторы и легли под другую.

Римский император — это, по сути, пользующийся безнаказанностью преступник. Планировать преступления — почти то же, что их расследовать. А когда совершаешь их с высоты трона, это уже не преступления, а государственная политика.

Не лезьте в политику, юноша. Оттуда ещё никто не возвращался живым.

Когда император говорит о смерти, следует волноваться. Какой-нибудь риторический завиток его речи может потребовать демонстрации, так в Риме умерли многие. Даже если беседуешь с ним наедине, это не спасёт. Он ведь уверен, что на него постоянно смотрят боги.

Цезарь должен приходить с хорошими новостями и уходить вовремя, на пике ликования, чтобы всегда соединяться в народном уме с народным же счастьем.

Ну не заинтересовалась муза, бывает. Она же у него наверняка римская патриотка, сидит на муниципальных дотациях и по-любому не полная дура.

Факты — невидимый скелет реальности. Чтобы докопаться до них, нужно быть историком и жить через пару веков после изучаемого периода, когда все, кому платили за сокрытие истины, уже умерли.

Любовь не подчиняется понятиям о пристойном и должном. Попробуй совокупиться с достоинством, и сразу поймёшь, о чём я. Само это занятие обнажает настолько низкую животную природу, что облагородить её не может даже искусство — великие ваятели редко высекают в мраморе сам любовный акт, довольствуясь изображением влекущей к нему красоты человеческого тела.

Природа, потешаясь над нами, устроила так, что самое острое наслаждение мы находим там, где делаемся особо нелепы и даже отвратительны. Но стоит ли телесная радость того, чтобы нырять за ней на дно бытия? И существует ли она на самом деле?

Но после слизистых спазмов всё-таки происходит настоящее чудо любви. И заключено оно в том, что мы полностью теряем интерес к этому низкому занятию.

Итак, любовное счастье возникает лишь в мысленной иллюзии. Мы пытаемся воскресить то, чего не было никогда — и получаем ещё одно сладострастное воспоминание о том, чего не бывает. Если вдуматься, смешно и горько. Но будь это устроено иначе, род человеческий давно бы сгинул.

В минуту страсти не надо заботиться ни о чём другом, кроме страсти.

— Если вы читали «Преступление и наказание», — начала рыба, — вы помните, что перед героем стоят две задачи — отмыть кровь и осчастливить человечество. Но дело не в этой двойственности per se. Такая же проблематика характерна для многих других европейских культур. Сложность в том, что в нашем случае это обратная двойственность. — То есть? — Русская душа сначала хочет сделать второе и только потом — первое. — А! — сказал я. — Да. Главная черта нашей психеи — закомплексованный максимализм. Русская душа провозглашает, что сначала отведёт всех к недосягаемым вершинам счастья и лишь затем отмоет кровушку и всё отмолит.

Свет поднимается в каждой душе, ищет выход, мечется, старается изо всех сил — и, чуть повернув ржавые шестерни мира, исчезает вместе с породившей его душой. На смену исчезнувшему приходят другие, ещё полные надежд и иллюзий, впрягаются сердцем в ярмо — и повозка мира, скрипя, катится дальше.

От нас остаётся только то, что мы при жизни считаем неважным и незначительным.

...А если оставалось в сердцах железное и верное, чего не коснулась плесень времён, то и его съела ржа хитрых восточных суеверий.

Если помните, вступая в различного рода конфликты с мировыми центрами силы, вожди России и Доброго Государства всегда угрожали противнику ударом по центру принятия решений. Но нанести его было непросто. И не из-за нехватки соответствующего оружия. Подобная постановка вопроса содержала в себе концептуально неустранимую для российских элит сложность. ... Руководители всегда полагали, что внешние формы управления, принятые в большинстве стран — это просто фасады. Всякие президенты, премьер-министры и так далее — всего лишь статисты мировой закулисы. Как только вставал вопрос об ударе по реальному центру принятия решений — а в карбоне он возникал довольно часто — в высшем руководстве вашей державы начинались споры. Куда бить-то? Ведь не по этим старичкам, путающим жопу с пальцем и спотыкающимся на каждой ступеньке. Над ними и так смеются все новости и сети… Дураку понятно, что никаких решений они не принимают — в лучшем случае зачитывают текст с телепромптера. А Бафомета с Иблисом и Ариманом разбомбить трудно, да и самострелом может кончиться. Тогда что бомбить? Think tanks? Но какие именно мозговые центры выбрать? Кто координирует их работу? Куда сходятся все нити на земле? — Да, — сказал я, — вижу проблему. — Эти споры велись с карбона. Одни считали, что превентивный удар возмездия надо нанести по масонскому замку под Лондоном. Другие полагали, что высшая ложа собирается раз в месяц в Париже, и даже знали примерный адрес. Возможен был одновременный удар по обеим точкам и ещё по нескольким подозрительным локациям. Но когда именно? Ведь масоны не публикуют расписания педофилических оргий, во время которых они созерцают глубины ада и принимают роковые для планеты решения. Больше того, адреса их храмов и штаб-квартир тоже могли оказаться дезинформацией… ... — В общем, в карбоне военно-политическое руководство России пришло к негласному выводу, что стратегический удар по центрам принятия решений в современном мире невозможен. Масоны, увы, не объяснили, где, когда и в каком составе они эти решения принимают. Глубоко проникнуть в их структуры ваши спецслужбы не смогли, об этом есть полные горечи книги. Ну не дали градус — отвергли все дары и так далее. А ориентироваться в таком важном вопросе на догадки эзотерических экспертов было опасно.