ДПП (NN)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«ДПП (NN)» или «Диалектика Переходного Периода из Ниоткуда в Никуда» — авторский сборник Виктора Пелевина 2003 года, включивший роман «Числа», повесть «Македонская критика французской мысли» и 5 рассказов «Акико», «Гость на празднике Бон», «Запись о поиске ветра», «Один вог», «Фокус-группа».

Цитаты[править]

  •  

За боем буй,
За геем гой.
Проснись и пой, и бог с тобой
Задрыгает ногой.

Товарищ, тырь. Товарищ, верь.
За дурью дурь,
За дверью дверь.
Здесь и сейчас пройдёт за час,
Потом опять теперь. <…>

Лжедмитрий был Первомамай… — пародия на элегию А. И. Введенского[1]

  — «Элегия 2»
  •  

Один вог — это количество тщеты, выделяющееся в женском туалете ресторана СКАНДИНАВИЯ, когда мануал-рилифер Диана и орал-массажист Лада, краем глаза оглядывая друг друга у зеркала, приходят к телепатическому консенсусу, что уровень их гламура примерно одинаков, так как сумка ARMANI в белых чешуйках, словно бы сшитая из кожи ящера-альбиноса, и часики от GUCCI переливающимся узором, <…> вполне компенсируют похожий на мятую школьную форму брючный костюмом от PRADA, порочно рифмующийся с короткой стрижкой под мальчика, но этот с трудом достигнутый баланс парадигм и извивов делается совсем не важен, когда в туалет входит натурал-терапевт Мюся с острыми стрелами склеенных гелем волос над воротом белого платья от BURBERRY, которое напоминает туго стянутый двубортный плащ с косо отрезанными рукавами, после чего Лада с Дианой приходят в себя и вспоминают, что дело не в GUCCI и PRADA, которые после недельных усилий может позволить себе любая небрезгливая школьница, и даже не в BURBERRY с двумя рядами перламутровых пуговиц, а в доведённом до космического совершенства фирмой BRABUS автомобиле MERCEDES GELANDEWAGEN с золотыми символами RV-700, на котором Мюся, как обычно, подъехала со своим другом и спонсором, а Мюся с пронзительной ясностью осознаёт, что секрет совершенного рилифа не столько в знании мужской психологии, анатомии или других гранях трудного женского опыта, сколько, наоборот, в полном отсутствии такового, в крахмальной свежести души и наивной ясности взгляда, связанных <…> с незнанием некоторых вещей, которые Мюся уже не сможет забыть никогда, что при рыночном укладе обстоятельств не гарантирует места в автомобиле BRABUS RV-700 на завтра, так как Лада с Дианой юны и готовы на всё…

  — «Один вог»

О сборнике[править]

Виктор Пелевин[править]

  •  

Я далёк от того, чтобы относиться к себе серьёзно. А в никуда нельзя ни завести, ни вывести оттуда. Это наш общий дом с самого начала, понимаем мы это или нет. Иван Сусанин был большим шарлатаном.

  интервью «Коммерсантъ», 2 сентября 2003
  •  

Я пытался написать роман со свободным фокусом, в котором постоянно меняется угол зрения и смещается точка, из которой ведётся повествование. Где, если продолжить аналогию, зашедший пообедать вдруг становится официантом, а потом канарейкой. Я хотел написать роман, в котором героем является присутствие читателя, его внимание, вовлечённое в текст.
Оказалось, сделать это гораздо сложнее, чем я думал, может быть, вообще невозможно. Хотя нетрудно написать эссе а-ля Борхес по поводу такого романа. Можно написать такой рассказ или даже короткую повесть. Главное, чтобы приём не выполнял функцию несущей конструкции — всё дело, как мне сейчас кажется, в масштабе.[2]

  •  

… всё вместе складывается в нечто вроде метаромана. Не столько в смысле романа и истории его написания, как обычно понимают слово «метароман», сколько в прямом значении «мета» — «после» романа. Роман кончается, а несколько начавшихся в нём второстепенных линий превращаются в рассказы.[3]

  •  

Я знал, на что иду, когда писал «ДПП». С самого начала было ясно, что затаившиеся в СМИ извращенцы не простят мне этой книги. Но я всё равно решил дать им неравный бой. И теперь все они сбросили маски, выдали себя, и мы знаем, кто есть кто в нашем литературном и журналистском комьюнити. Если серьёзно, что бы я ни напечатал после такого перерыва, сказали бы то же самое.[4]

2003[править]

  •  

… усиление власти в России, и побег детей бесстрашных 90-х за границу — на некий «вообще-запад», который располагается во всех географических направлениях от России, — всё это для Пелевина приметы завершения пути. Перехода. Пусть даже и ниоткуда в никуда.

  Александр Гаврилов, «Диалектика пустоты», 1 сентября
  •  

Новая книга молодёжного гуру вызывает острое чувство жалости. Гуру в ней не нуждается, но сердцу не прикажешь. Сквозь натужное заглавие, сквозь оформление с изувеченной картиной Серова и засильем латинских букв, к которому Пелевин явно приложил руку, сквозь каждую строку проступают капли авторского пота. Вдохновения нет, писать не о чем, сказать миру нечего, но ведь ещё год-другой — забудут, перестанут издавать, и заложник бренда «Пелевин» писатель Пелевин всё-таки смог. Из ничего, из ниоткуда, из никуда выпек целую книгу. Получился слоёный тортик, <…> вполне виртуальный. Съел, а всё равно голодно и слегка подташнивает. Может быть, поэтому Пелевин на всех фотографиях в тёмных очках — ему просто стыдно посмотреть людям в глаза? <…>
От полного позора «ДПП» спасает лишь авторское остроумие. <…>
Всех этих находок и наблюдений в самый раз на рассказ, на два рассказа, никак не на роман, никак не на толстую книжку. Пустота играет с писателем злую шутку.[5]

  Майя Кучерская, «Х Р не С»
  •  

Журналисты <…> на сей раз будут разочарованы. Их пригласили в новый отель, а поселили в старом. Лишь слегка подкрашенном. <…>
На этот раз мрачные предчувствия Пелевина метафизичны, но ничего пророческого в них нет. Роман ни с чем не совпадет, ничего не накликает. Эпоха переменилась. А путь из ниоткуда в никуда остался. Очень скучная история.[6]

  Александр Архангельский, «В краю непуганных покемонов»
  •  

Новый Пелевин ещё смешнее, ещё презрительнее, ещё отчаяннее. Он по-прежнему попадает в главные болевые точки так, что становится не больно, а смешно. <…>
… я её только что дочитал и жалею об этом. Как всякое новое пелевинское сочинение, она всё время манила меня разгадкой. Всего. Обещала её буквально на следующей странице — в конце я, понятно, ничего нового не узнал, но путешествие по тексту сделало меня веселее, смиреннее и терпеливее. <…>
Книга Пелевина — хорошая. Ленин, конечно, скомпрометировал комплимент «своевременная», но она своевременная. Очень точная. После неё я понял, почему Пелевин так прячется. Несдобровать бы ему от прототипов, будь он на виду. <…>
Наверняка найдутся и сегодня желающие сказать, что Пелевин деградировал окончательно, что книга его пошлая, что перед нами в чистом виде социальная сатира с философскими отступлениями, которые суть тяжеловесные софизмы; многие не могут простить этому автору его бесспорного чемпионства, многие истово верили, что он сказал всё и закономерно умолк.[1]

  Дмитрий Быков, «Обнаружен Пелевин»
  •  

Если поверить версии, что Пелевин три последних года совершал паломничество в Тибет, то ему повезло больше, чем Гоголю после кратковременного паломничества в Иерусалим. Гоголь после этого разучился писать что-либо, кроме писем. Пелевин не разучился. Но и не научился. Перед нами все тот же автор всё с теми же приёмами. <…>
Как раз диалектики я и не заметил. Потому что её там нет. Это настойчивое топтание на том же месте без особых прорывов и озарений. За пять лет виртуального отсутствия Пелевина жизнь в России да и во всем мире трагически изменилась.[7]

  Константин Кедров, «Влюблённые числа»
  •  

Пять лет — трудная пауза. За это время могут перегореть и поклонники, и таланты. Чего мучительно ждешь, от того много требуешь. В итоге разочарование неминуемо. «ДПП (пп)» как раз и есть Книга Больших Разочарований (КБР). Кажется, будто читатели взрослеют, а их кумир наглухо застрял в постпионерском отрочестве — со своим блестяще-вундеркиндным стилем и набором примочек;.. <…>
Пелевин стал узнаваем и предсказуем. Это пугает. Предыдущему роману — Generation «П», «Диалектика…» приходится родной сестрой, прыщавой и угловатой на фоне старшей — красавицы. <…>
Перемены незначительны и связаны не с озарениями Пелевина, но с объективной и довольно-таки скучной ситуацией в современной России. <…> «Порыв ветра, долетевший со стороны Кремля», заставил Пелевина поработать флюгером, не более того. Раньше он (не ветер — Пелевин) легко проносился над землёй, и нас щекотала под ложечкой его обманчивая простота. Теперь он стал всего лишь поверхностным и оскорбляет преданные читательские души своей фальшивой сложностью.[7]

  Елена Ямпольская, «Пионерская правда»
  •  

То ли, напротив, Пелевин, взяв на вооружение сорокинские наработки, занялся пародийным автоклонированием. Оно вроде бы и резонно: унылое и самоупоённое тиражирование «фирменных» тем, сюжетов и интонаций, наскоро припудренных «актуальными» реалиями, <…> давно и прочно стало уделом многих некогда заслуженно славных писателей <…>. Хороша модель, но, увы и ах, не работает. <…> Прежние работы писателей, ныне задавленных инерцией и суетным желанием не отстать от комсомола, зачастую не потускнели и уж во всяком случае сохранили историко-литературное значение. Писателям этим есть что клонировать и — соответственно — куда падать. Пелевину — некуда.[8]Алла Латынина писала: «Появление критического разноса Андрея Немзера можно было предсказать с той же вероятностью, как наступление осени после лета: каждый текст писателя вызывает у критика острую аллергию. Но в предыдущих статьях Немзер снисходил до аргументов, на сей же раз критик просто сравнил Пелевина с графом Хвостовым…» и назвала критика зоилом[9].

  Андрей Немзер, «Ещё раз про лажу»
  •  

… этим новым романом Пелевин, наконец, занял своё законное место в паноптикуме русской литературы: место капитана Лебядкина. В «ДПП» проявился во всю свою мощь неистребимый дух Пелевина-графомана. Он сочинил нечто такое, что может по своей графоманской сути сравниться с бессмертными виршами героя «Бесов» Игната Лебядкина. <…>
И всё-таки <…> следует отметить, что до капитана Лебядкина ему надо ещё расти. Любопытно, что в виршах Игната как в зародыше заложены сюжетные ходы пелевинских книг. «Любви пылающей граната разорвалась в груди Игната» — разве ж не напоминает резиновый фаллос, разорвавшийся в руках Сракандеева? А «Жил на свете таракан, таракан от детства, и потом попал в стакан, полный мухоедства» — разве же это не буддийский сюжетный ход для всех почитай пелевинских героев?
А почему реальному Пелевину надо расти до придуманного Достоевским Лебядкина? — спросите вы. Да потому, что Лебядкин писал коротко. Раз — и всё. Удивишься, возмутишься, плюнешь и забудешь. А Пелевина объёмом в 350 страниц тиражируют в 150 тыс. экземпляров.[10]вторит Немзеру; комментарий Аллы Латыниной в «Потом опять теперь» (2004): «Хотя Игорь Зотов преследовал цель поразмашистее уязвить автора и явно не задумывался о тех коннотациях, которые придал фигуре героя Достоевского литературный XX век, он нечаянно задел довольно занятную тему…»[9] (см., например, «Стихи капитана Лебядкина и поэзия XX века» И. Сермана, 1981)

  Игорь Зотов, «Пелевин как капитан Лебядкин»
  •  

Человек Виктор Пелевин очень диалектичный / дуалистичный. (Наверняка и шизофреник тоже.) Раньше его «инь» и «ян», чёрное и белое, земное и небесное довольно гармонично уживались в одном тексте. Теперь человека поляризовало: тяжёлые котлеты отдельно, парящие мухи отдельно. Первые представлены в книге <…> романом «Числа», повестью «Македонская критика французской мысли» и парой сопутствующих рассказов, и это типа памфлет. Злостная сатира. Вторые представлены тандемом рассказов «Жизнь замечательных людей» и отдельным сумеречным сочинением «Фокус-группа» — и это чистая философская поэзия. Ад, рай, чистилище. Полагаю, что размежевание произошло в результате опять же диалектического процесса: по мере того как реальная жизнь усугубляется, потребность оторваться всё острее.

  Артемий Троицкий, «Из ухряба в киркук», 2 октября
  •  

… одной из важнейших причин популярности нашего автора в 90-е годы была оригинальность сюжетообразующих идей. Непременный парадокс (причём всякий раз новый!), взрывающий стандартное течение сюжета, был фирменным знаком писателя. <…> Чего нет в новой книге — так это ни одной эффектной выдумки, которая не была бы задействована раньше. Прежний Виктор Олегович скорее совершил бы харакири, нежели бы допустил такой глобальный самоповтор. «Новый» — строит целый роман на самоповторах. <…> И уж, конечно, ранний Пелевин, человек с чутким отношением к фонетике, автор блистательного эссе «ГКЧП как тетраграмматон», никогда бы не вынес в заглавие тупую аббревиатуру, навевающую лишь одни негативные ассоциации, от ДТП (дорожно-транспортное происшествие) до ЗППП (заболевания, передающиеся половым путём).
Пелевин исписался? Увы, тут случай посерьёзнее. Вполне возможно, что уже пять лет как реального Виктора Пелевина нет в живых. <…> В отличие от «Вагриуса», прежнего издателя Пелевина, нынешнее «Эксмо» славится любовью к виртуальным технологиям. Не исключено, что новая книга суть продукт хитроумной компьютерной деятельности: держа в электронной памяти корпус текстов Пелевина, добавляя в базу — посредством сканера — распечатки передач «Эха Москвы» и статеек из глянцевых журналов, а ещё задействовав простейший датчик случайных чисел, издатели теперь могут генерировать якобы-пелевинские тексты и регулярно поставлять их на рынок. Раньше, чем читатель сообразит, что вновь и вновь читает одну и ту же книгу, издательство соберёт с фанатов миллионные барыши. Вероятно, этим и объясняется недавний «наезд» российской Генпрокуратуры на «Эксмо». Правоохранители надеялись принудить издателей поделиться виртуальным писателем. Но издатели свой главный компьютер с «пелевинской» начинкой в центральном офисе, разумеется, не держат. Не на дураков напали.

  Роман Арбитман, «Пелевин как жертва ДПП», ноябрь

Примечания[править]

  1. 1,0 1,1 Д. Быков. Обнаружен Пелевин // Огонёк. — № 32 (7 сентября). — С. 12.
  2. Виктор Пелевин: история России — это просто история моды // Газета.ru, 02.09.2003.
  3. Виктор Пелевин о сексе, мире и себе // GQ. — 2003. — Октябрь.
  4. Виктор Пелевин. Было ясно, что затаившиеся в СМИ извращенцы не простят мне «ДПП» // Известия, 10.06.2004.
  5. Вита Окочурская (Майя Кучерская) // Русский Журнал. — 2003. — 2 сентября.
  6. В краю непуганных покемонов // Известия, 05.09.2003.
  7. 7,0 7,1 Русский курьер. — 2003. — № 92 (10 сентября).
  8. Время новостей. — 2003. — № 169 (11 сентября).
  9. 9,0 9,1 Новый мир. — 2004. — № 2.
  10. Игорь Зотов. Пелевин как капитан Лебядкин // utro.ru, 17 сентября 2003.


Цитаты из произведений Виктора Пелевина
Романы Омон Ра (1991) · Жизнь насекомых (1993) · Чапаев и Пустота (1996) · Generation «П» (1999) · Числа (2003) · Священная книга оборотня (2004) · Шлем ужаса (2005)  · Empire V (2006) · t (2009) · S.N.U.F.F. (2011) · Бэтман Аполло (2013) · Любовь к трём цукербринам (2014) · Смотритель (2015) · Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами (2016) · iPhuck 10 (2017) · Тайные виды на гору Фудзи (2018) · Непобедимое Солнце (2020) ·
Сборники Синий фонарь (1991) · ДПП (NN) (2003) · Relics. Раннее и неизданное (2005) · П5: прощальные песни политических пигмеев Пиндостана (2008) · Ананасная вода для прекрасной дамы (2010) · Искусство лёгких касаний (2019)
Повести Затворник и Шестипалый (1990) · День бульдозериста (1991) · Принц Госплана (1991) · Жёлтая стрела (1993) · «Македонская критика французской мысли» (2003) · Зал поющих кариатид (2008) · Зенитные кодексы Аль-Эфесби (2010) · Операция «Burning Bush» (2010)
Эссе

Зомбификация. Опыт сравнительной антропологии · 1993: ГКЧП как тетраграмматон · Джон Фаулз и трагедия русского либерализма · Икстлан — Петушки · 1998: Имена олигархов на карте Родины · Последняя шутка воина · 1999: Виктор Пелевин спрашивает PRов · 2001: Код Мира · Мост, который я хотел перейти · Подземное небо · 2002: Мой мескалитовый трип

Рассказы

1989: Колдун Игнат и люди · 1990: Водонапорная башня · Оружие возмездия · Реконструктор · 1991: Вести из Непала · Встроенный напоминатель · Девятый сон Веры Павловны · Жизнь и приключения сарая Номер XII · Мардонги · Миттельшпиль · Музыка со столба · Онтология детства · Откровение Крегера · Проблема верволка в средней полосе · СССР Тайшоу Чжуань · Синий фонарь · Спи · Ухряб · Хрустальный мир · 1992: Ника · 1993: Бубен Нижнего мира · Бубен Верхнего мира · Зигмунд в кафе · Происхождение видов · 1994: Иван Кублаханов · Тарзанка · 1995: Папахи на башнях · 1996: Святочный киберпанк, или Рождественская ночь-117.DIR · 1997: Греческий вариант · Краткая история пэйнтбола в Москве · 1999: Нижняя тундра · 2001: Тайм-аут, или Вечерняя Москва · 2003: Акико · Гость на празднике Бон · Запись о поиске ветра · Фокус-группа · 2004: Свет горизонта 2005: Who by fire
2008: Ассасин · Кормление крокодила Хуфу · Некромент · Пространство Фридмана · 2010: Отель хороших воплощений · Созерцатель тени · Тхаги