Перейти к содержанию

Козодой

Материал из Викицитатника
Козодой
Статья в Википедии
Медиафайлы на Викискладе

Козодо́й, козодо́й обыкнове́нный или дремлю́га (латин. Caprimulgus europaeus), также ночница, — ночная птица из семейства настоящих козодоев. Гнездится в умеренных широтах Евразии и в северо-западной Африке. Размером чуть крупнее дрозда, отличается неприметным серовато-бурым оперением, хорошо маскирующим птицу на фоне коры или лесной подстилки. Как и другие виды семейства, имеет большие глаза, короткий клюв в сочетании с очень большим («лягушачьим») разрезом рта и короткие ноги, слабо адаптированные для передвижения по земле и обхватывания ветвей (по этой причине птицы сидят вдоль веток, а не поперёк).

Населяет светлые сосновые леса, вырубки, просеки, пустоши, пустыри, в Южной Европе — заросли вечнозелёных жестколистных и колючих кустарников. Перелётная птица, зимует в Африке южнее Сахары. Питается насекомыми, на которых охотится в полёте. В лесу козодоя обнаружить очень сложно. Гораздо чаще его можно увидеть вблизи пасущихся домашних животных во время охоты на мух, слепней и других насекомых. Они не только летают рядом, но и бегают по земле среди животных, иногда даже прямо между ног. Такие повадки, а также необычно большой рот козодоя и породил его название.

Козодой в кратких цитатах[править]

  •  

...кто видел одного козодоя, тот видел их всех...[1]

  Уильям Свенсон, «Зоологические иллюстрации», 1833
  •  

Если кто-нибудь из пары козодоев узнаёт, что яйца их трогали, то после минутного уныния издает тихий, мурлыкающий крик, на который прилетает другая птица пары. Одна из них берет яйцо в свой широкий рот, другая следует его примеру, и затем обе, медленно и осторожно летая над самой землей, исчезают в ветвях деревьев.

  Джон Одюбон, «Орнитологическая биография», 1838
  •  

Лилокъ <козодой> питается кузнечиками, пчелами, стрекозами. Крикъ его похожъ нѣсколько на кваканье лягушки, и потому въ нѣкоторыхъ мѣстахъ его зовутъ летучей лягушкой.[2]

  Анна Дараган, «Естественная история животных», 1849
  •  

Сейчасъ послѣ захожденія солнца и въ продолженіе цѣлой ночи, мы вблизи нашей палатки, въ кустахъ, слышали странный, похожій на стукъ, голосъ какой-то птицы; оказалось, что это былъ козодой...[3]

  Ричард Карлович Маак, «Путешествие на Амур», 1859
  •  

Въ окрестностяхъ Иркутска, около Усть-Куды, я нѣсколько разъ видалъ козодоя; тамъ же я нашелъ гнѣздо съ двумя яйцами; но такъ какъ мнѣ не удалось убить его, то я не могу достовѣрно сказать, былъ ли это нашъ европейскій видъ или нѣтъ.[3]

  Ричард Карлович Маак, «Путешествие на Амур», 1859
  •  

Местные жители умеют убивать зайцев, бросая в них булаву, и хорошо стреляют на бегу, но ни одному не удалось попасть в козодоя, когда он в обычном оперении, хотя в сумерках козодой нередко садится почти у самых ног человека.[4]

  Давид Ливингстон, Чарльз Ливингстон, «Путешествие по Замбези. С 1858 по 1864 гг.», 1867
  •  

Стая козодоев (Cometornis vexillarius), которые вылетают днём только во время шторма, парила над нами, как злые духи.[4]

  Давид Ливингстон, Чарльз Ливингстон, «Путешествие по Замбези. С 1858 по 1864 гг.», 1867
  •  

...в ту же ночь к нему залетел козодой, сел на перила и кричал; а ведь никто же в доме не умер.

  Марк Твен, «Похождения Тома Сойера», 1876
  •  

Южноамериканский козодой обыкновенно живет на скалистых островках верхнего Рио-Негро и его необыкновенно светлая окраска так хорошо сливается с цветом песка и камней, что его можно заметить только наступивши на него.[5]

  Альфред Уоллес, «Естественный подбор», 1870
  •  

Он нестрашный, козодой, он только смешной какой-то, бесшумный. Покружит, покружит и сгинет в зеленой мгле...[6]

  Борис Зайцев, «Ласка», 1906
  •  

...козодой все никак не мог угомониться, и — то здесь, то там попискивал, словно пилил крошечными пилками крошечные листики железа.

  Борис Верхоустинский, «Птица-чибис» (рассказ), 1912
  •  

Так в час вечерний козодой
В лазури неба перед нами
Мелькнет неверными крылами,
Свершая быстро путь витой,
И вдруг исчезнет над водой[7]

  Константин Бальмонт, «Осенний лес» (из сборника «Зарево зорь»), 1912
  •  

Помню, бесшумно летал козодой по старому парку...[8]

  Юрий Верховский, «Помню, бесшумно летал козодой по старому парку...», 1914
  •  

Ночная птица, козодой, металась в застывшей тишине над бесплодной степью, над черной сталью реки; посвистывали мягкие крылья, точно шёлк, когда его гладит ветер.

  Максим Горький, «На Чангуле», 1915
  •  

...над ракитами и грушами, над соломенными кровлями принялся летать козодой, грустно покрикивая: «сплю, сплю»...

  Алексей Толстой, «Похождения Невзорова, или Ибикус (Толстой)», 1924
  •  

Днем козодой сидит на коре дерева, и до такой степени цвет его оперения гармонирует с цветом коры, что, несмотря на порядочные размеры, его нельзя заметить даже на близком расстоянии.[9]

  Александр Никольский, «Занимательная зоология», 1927
  •  

...где-то в глубине ближней просеки спокойным, постепенно снижающимся голосом трещит козодой, словно кто-то невидимый заводит английские часы.

  Евгений Опочинин, «Яков Петрович Полонский и его пятницы», 1928
  •  

Из лесу доносилось приглушенное верещанье одинокого козодоя.[10]

  Валериан Правдухин, «Годы, тропы, ружьё», 1930
  •  

Неумолчно стрекотали в траве кузнечики, и на склоне от сада, по дороге, трещал козодой.[11]

  Константин Коровин, «Философия» (рассказ), 1939
  •  

Глухарь пел без умолку, словно хотел допеть всё, пока не состарилась весна, <...> пока не заурчал шумливый козодой.[12]

  Алексей Ливеровский, «Журавлиная родина», 1966
  •  

Железный козодой
Летит на аналой,

  Владимир Сорокин, «Норма» (Часть четвёртая. Времена года), 1983
  •  

Козодой козу утопил в пруду,
Он сидит на возу и дует в дуду...[13]

  Елена Михайлик, «Всюду — вечный покой или вечный бой…», 2006

Козодой в научно-популярной литературе и публицистике[править]

  •  

Козодой, полуночникъ, лилокъ, или ночная ласточка (Caprimulgus eurapaeus, Linn. Z'Engoulevent d’Europe. Die Nachtschwalbe.)
Лилокъ питается кузнечиками, пчелами, стрекозами. Крикъ его похожъ нѣсколько на кваканье лягушки, и потому въ нѣкоторыхъ мѣстахъ его зовутъ летучей лягушкой. Полуночникъ не вьетъ себѣ гнѣзда, а несетъ свои яички гдѣ попало, въ дуплахъ, въ ямкахъ, даже иной разъ посреди какой-нибудь тропинки; но потомъ, когда примѣтитъ, что яичко его трогали, или перевернули какъ-нибудь, беретъ его клювомъ и уноситъ въ другое мѣсто.[2]

  Анна Дараган, «Естественная история животных», 1849
  •  

Козодой (Cometornis vexillarius), длина которого от головы до хвоста составляет всего 10 дм, также привлекает в ноябре взгляд двумя перьями 26 дм длины в середине каждого крыла, 9-е и 10-е от внешнего края. Они придают крыльям медленное волнистое движение и, повидимому, мешают полёту, так как в другое время эта птица летает так быстро, что мальчишки не могут попасть в нее камнем. Местные жители умеют убивать зайцев, бросая в них булаву, и хорошо стреляют на бегу, но ни одному не удалось попасть в козодоя, когда он в обычном оперении, хотя в сумерках козодой нередко садится почти у самых ног человека. Какова может быть цель замедлить полет самца, мы не знаем. Эти перья бывают только у самцов, и в течение короткого периода времени.[4]

  Давид Ливингстон, Чарльз Ливингстон, «Путешествие по Замбези. С 1858 по 1864 гг.», 1867
  •  

Наш козодой, полуночник, ночной ястреб, чурилка (Caprimulgus europaeus) является представителем рода настоящих козодоев (Caprimulgus). Оперение на верхней части буровато-серое с мелким крапом, на нижней – черное с ржаво-бурыми крапинками. Водится этот козодой по всей Европе и Зап. Азии, а на зиму перелетает в Африку. На юго-западе Европы он заменяется более крупным рыжезобым козодоем (C. ruficollis).[1]

  Альфред Брем, «Жизнь животных», 1869
  •  

То, что я сказал о душевных способностях козодоев, я подтвержу некоторыми доказательствами. Ночь представляет для них гораздо менее случаев развить свой ум, нежели деятельный, наполненный приключениями день; к тому же и человек редко сталкивается с ними. Этим я объясняю себе любопытство козодоя. Все необычайное завладевает его вниманием и заставляет прилетать издалека, чтобы поближе разглядеть предмет своего любопытства. Он приближается к запоздалому путнику и долго сопровождает его, желая объяснить себе это странное явление; привлекается сторожевым огнем и долго кружится около него; выстрел приводит его в полное смущение и опыт мало научает его осторожности. Однако эти неуклюжие создания иногда хитро заигрывают с человеком: искусно притворившись спящими, они ждут его приближения и внезапно улетают в тот момент, когда человек готов был протянуть руку, чтобы завладеть ими без всякого труда; испанцы недаром называют козодоя «обманщиком пастухов», так как пастухи чаще всего приходят с ним в столкновение.[1]

  Альфред Брем, «Жизнь животных», 1869
  •  

Оба пола проявляют самую горячую любовь к своему потомству, и если во время насиживания, которым они занимаются попеременно, их настигнет опасность, то прибегают к хитрым уловкам; козодой, напр., порхает, как раненый, над самой землей, заманивает врага все дальше и дальше от гнезда, и вдруг сильными взмахами крыльев подымается к гнезду. Но у них есть и другие средства для того, чтобы спасти высмотренное неприятелем гнездо от гибели. Одюбон заметил, что козодои одного вида переносят яйца или даже птенцов в другое место, когда убедятся, что их гнездо открыто человеком; возможно, что и другие виды козодоев поступают таким же образом. «Если кто-нибудь из пары козодоев, — рассказывает этот исследователь, — узнает, что яйца их трогали, то после минутного уныния издает тихий, мурлыкающий крик, на который прилетает другая птица пары. Одна из них берет яйцо в свой широкий рот, другая следует его примеру, и затем обе, медленно и осторожно летая над самой землей, исчезают в ветвях деревьев».[1]

  Альфред Брем, «Жизнь животных», 1869
  •  

...соответствие между окраской животного и цветом его убежища или обыкновенной обстановки чрезвычайно распространено. Несколько примеров: «Южноамериканский козодой обыкновенно живет на скалистых островках верхнего Рио-Негро и его необыкновенно светлая окраска так хорошо сливается с цветом песка и камней, что его можно заметить только наступивши на него».[14]

  Николай Михайловский, «Герои и толпа», 1882
  •  

Все наши совы, которым днем приходится скрываться, потому что их не любят и не дают им покоя мелкие птицы, имеют такую <защитную> окраску, но особенно она замечательна у нашей птицы, называемой козодоем. Птица эта величиной приблизительно со скворца, летает по вечерам и по ночам, ловит на лету насекомых, почему часто вьется около стад овец и коз. Днем козодой сидит на коре дерева, и до такой степени цвет его оперения гармонирует с цветом коры, что, несмотря на порядочные размеры, его нельзя заметить даже на близком расстоянии.[9]

  Александр Никольский, «Занимательная зоология», 1927
  •  

Мотив доения, точнее, мотив «ночного» доения прослеживается в названии птицы козодой, лат. caprimulgus (т.е. тот козел, который вепрь):
«козодо́й птица Caprimulgus. Книжная калька через нем. Ziegenmelker "козодой" или польск. kozodój, или же прямо из лат. caprimulgus, греч. αἰγοθήλας; эти названия возникли под влиянием народного поверья, согласно которому эта птица высасывает ночью молоко у коз...» (Фасмер, т. 2, с. 279.)[15]:114

  — Пётр Червинский, «Фольклор и этимология: Лингвоконцептологические аспекты этносемантики», 2010

Козодой в мемуарах, письмах и дневниковой прозе[править]

Козодой-дремлюга
  •  

Caprimulgus europaeus. L. (?). Козодой полуночникъ.
Въ окрестностяхъ Иркутска, около Усть-Куды, я нѣсколько разъ видалъ козодоя; тамъ же я нашелъ гнѣздо съ двумя яйцами; но такъ какъ мнѣ не удалось убить его, то я не могу достовѣрно сказать, былъ ли это нашъ европейскій видъ или нѣтъ. Впрочемъ, яйца, найденныя мною, ничѣмъ не отличаются отъ яицъ этого вида.[3]

  Ричард Карлович Маак, «Путешествие на Амур», 1859
  •  

Caprimulgus Jotaka. Temm. et Schley.
У русскихъ, на Шилкѣ, <называют его> — кузнецъ; у орочоновъ и манягровъ на верхнемъ Амурѣ — джёбджакунъ.
Въ половинѣ мая, я въ первый разъ видѣлъ этого козодоя ниже Шилкинскаго завода.
Въ большомъ количествѣ, я находилъ этихъ птицъ, на верхнемъ Амурѣ близь Албазина, гдѣ онѣ спаривались въ послѣднихъ числахъ мая. На среднемъ Амурѣ онѣ попадались рѣже.[3]

  Ричард Карлович Маак, «Путешествие на Амур», 1859
  •  

Сейчасъ послѣ захожденія солнца и въ продолженіе цѣлой ночи, мы вблизи нашей палатки, въ кустахъ, слышали странный, похожій на стукъ, голосъ какой-то птицы; оказалось, что это былъ козодой, котораго здѣшніе русскіе весьма мѣтко называютъ кузнецомъ, а тунгусы — джебджакунъ, что тоже значитъ кузнецъ.[3]

  Ричард Карлович Маак, «Путешествие на Амур», 1859
  •  

Небо покрылось тучами, вечеръ былъ тихій и теплый, съ закатомъ солнца началось кваканіе лягушекъ, коихъ было безчисленное множество, особенно въ лужахъ древней крѣпости. Немного спустя, къ нимъ еще присоединились козодои (Caprimulgus Jolalca), во множествѣ летавшіе по опушкамъ лѣсовъ откуда часто раздавался ихъ приманный крикъ. <...>
Вечеръ былъ ясный, ни одного облачка на небѣ; было такъ тихо, что листья на деревьяхъ и трава на лугахъ не шевелились. Однакожь, эта ночная тишина не рѣдко нарушалась голосомъ козодоевъ, летавшихъ вокругъ нашей баржи.[3]

  Ричард Карлович Маак, «Путешествие на Амур», 1859
  •  

В течение шести томительных часов мы выдерживали натиск этих ужасных тройных ударов <волн>, каждый из которых мог положить конец нашей экспедиции. Низкая темная туча странной формы медленно отделилась от гор и повисла прямо над нашими головами на долгое время. Стая козодоев (Cometornis vexillarius), которые вылетают днём только во время шторма, парила над нами, как злые духи.[4]

  Давид Ливингстон, Чарльз Ливингстон, «Путешествие по Замбези. С 1858 по 1864 гг.», 1867
  •  

Далеко внизу, как смутный шум уходящего поезда, бежал по камням ручей. Из лесу доносилось приглушенное верещанье одинокого козодоя. <...>
На западе мягко разгорается вечерняя заря. Козодой пролетает над самой землей и полукругом взвивается передо мною. Повертываюсь за ним, и тут же, с клекотом, из-под ног, испугав меня, вырывается куропатка, ясно видимая на розовой полосе заката. <...>
Напоминая детство и сказки, вьются над головой черные летучие мыши, едва не касаясь моих волос. В горах заверещал козодой. Тихо журчит ручей. <...>
Минут десять длился тайный поединок человека и птицы. Я не дышал, я старался не показать птице своих глаз. Сверху спокойно-чутко следили за нами синие волшебные пространства… Как грубо и ненужно затрещал в эти секунды козодой!.. И тотчас же умолк. И снова тишина синей ночи.[10]

  Валериан Правдухин, «Годы, тропы, ружьё», 1930
  •  

Сильно постарел бедный Я.П., но по-прежнему высоко держал свое знамя поэта. Сначала он не узнал меня, а потом стал, как прежде, приветлив и ласков. Я рассказывал ему, как хорошо в деревне, как красив бывает ранним утром наш старый сад, как ночью над вётлами пруда мечутся с цирканьем летучие мыши, а где-то в глубине ближней просеки спокойным, постепенно снижающимся голосом трещит козодой, словно кто-то невидимый заводит английские часы.

  Евгений Опочинин, «Яков Петрович Полонский и его пятницы», 1928

Козодой в художественной прозе и беллетристике[править]

Козодой в полёте
  •  

— Малеска, — сказал мальчик, пододвинувшись к ней и положив голову на её колени, — Малеска, я устал… я хочу домой.
— Домой! Но ты ещё не видел леса. Не падай духом, мой вождь, сейчас мы сойдём на берег.
— Но здесь так темно… так темно… и кто-то кричит, как будто ему больно, как будто он хочет домой, как я.
— Нет, нет, это всего лишь поёт козодой.
— Козодой? Это такой мальчик, Малеска? Давай возьмём его в лодку.
— Нет, дитя моё, это птица.
— Бедная птичка! — вздохнул мальчик. — Как же она хочет домой.
— Нет, она любит лес. Эта птица умрёт, если её заберут отсюда, — сказала Малеска, пытаясь успокоить мальчика, который поднялся и прижался к её щеке своей.

  Энн София Стивенс, «Малеска — индейская жена белого охотника» (пер. Н.Васильева), 1839
  •  

— Послушай, Том, говорят, бродячая собака выла перед домом Джона Миллера, в полночь, две недели тому назад; и в ту же ночь к нему залетел козодой, сел на перила и кричал; а ведь никто же в доме не умер.
— Да, я знаю. Ну что же, что не умер? Однако Трэси Миллер упала на плиту и страшно обожглась в следующую субботу.

  Марк Твен, «Похождения Тома Сойера», 1876
  •  

Ночь была тихая, светлая. В барском саду над прудом соловей стал запевать да пощелкивать: «Поди возьми!» Добрая птица лелек <козодой> закружилась бесшумно над его головой: «Нет, нет! Янко!» Но лелек улетел, а соловей остался, и лопушник, качаясь, все бормотал про себя: «Нет никого, нет никого!»[16]

  Генрик Сенкевич «Янко-музыкант», 1878
  •  

Из-за стволов мелькнуло перед ним длинное красное здание, длинное, как корабль с осевшей кормой. Это было ново и незнакомо; от здания доносилось жужжание, точно козодой возился на горе.

  Август Стриндберг, «Детская сказка» (пер.Балтрушайтиса), 1902
  •  

Мы поедем безмерным морем ржей, в синеющем сумраке; временами козодой взовьется с дороги и прореет над нами с тобой, Орлик, — ты не пугайся. Он нестрашный, козодой, он только смешной какой-то, бесшумный. Покружит, покружит и сгинет в зеленой мгле, — а ржи ведут свой тихий говор, колышатся, ходят, точно думают что-то по-своему над колыбелью.[6]

  Борис Зайцев, «Ласка», 1906
  •  

Солнце закатывалось. В лесу быстро темнело, дневные пичуги замолкали, лишь кукушка отсчитывала чьи-то года, да козодой все никак не мог угомониться, и — то здесь, то там попискивал, словно пилил крошечными пилками крошечные листики железа. Порою проскальзывал слабый ветерок, шуршал зеленою листвой, и казался тихим лепетом дремлющего леса.

  Борис Верхоустинский, «Птица-чибис» (рассказ), 1912
  •  

Летучие мыши иногда налетают, пропархивают мимо и как будто попискивают на лету. С той стороны, кроме соловьев и лягушек, слышится иногда треск, точно небольшая трещотка то в одном месте, то в другом.
— А ты знаешь, Костя, кто это трещит?
— А это птица такая… называется она…
— Хорошо, не надо… Я тоже знаю: козодой! А что?
— Козодой.
Варенька прижимается к Косте крепче, точно козодой своим треском что-то такое, какую-то тонкую ниточку разорвал между ними. Потом еще какую-то ниточку разрывает налетевший на Костю жук; потом еще одну — плеск весла около далеко где-то поставленных ятерей.[17]

  Сергей Сергеев-Ценский, «Недра», 1912
  •  

Антон заснул, открыв мохнатый рот. Ночная птица, козодой, металась в застывшей тишине над бесплодной степью, над черной сталью реки; посвистывали мягкие крылья, точно шёлк, когда его гладит ветер. Ночная тоска маяла душу, возбуждая тревогу разных желаний...

  Максим Горький, «На Чангуле», 1915
  •  

Вечерком, когда уже прошло стадо и улеглась пыль, отскрипели колодцы, загнали домашнюю птицу и свиней, когда над ракитами и грушами, над соломенными кровлями принялся летать козодой, грустно покрикивая: «сплю, сплю», когда степенные мужики, отужинав, вышли посидеть на бревнах, покурить тертых корешков, — в один из таких вечеров Семен Иванович завел политический разговор...

  Алексей Толстой, «Похождения Невзорова, или Ибикус (Толстой)», 1924
  •  

Когда они подошли к обрывистой тропинке, уводящей из развалин на горную дорогу, раздался второй шум, — будто что-то упало и покатилось. Вольф весь затрясся. Они долго слушали, не дыша. Сама тишина, казалось, звенела в ушах. «Сплю-сплю, сплю-сплю», — кротко и нежно то там, то вот — совсем низко — покрикивал, летая, невидимый козодой.[18]

  Алексей Толстой, «Гиперболоид инжененра Гарина», 1927
  •  

Медленно наступал вечер. А за далекими лесами показался серп месяца.
Неумолчно стрекотали в траве кузнечики, и на склоне от сада, по дороге, трещал козодой.[11]

  Константин Коровин, «Философия» (рассказ), 1939
  •  

Ветер притих с вечера, а к утру сосны на току совершенно застыли. Оранжевая зорька была чиста, но вечернего большого тепла хватило на всю ночь, и под ногами не хрустело. Глухарь пел без умолку, словно хотел допеть все, пока не состарилась весна, не растаяли последние блинки снега, не отцвели подснежники, пока не заурчал шумливый козодой.[12]

  Алексей Ливеровский, «Журавлиная родина», 1966

Козодой в стихах[править]

Козодой-дремлюга
  •  

Броня дерев шуршит, редея.
Цвет постаревший, — не седой,
А серо-пепельный, подседный, —
Скользит по этой сказке медной
И, вспыхнув, гаснет чередой.
Так в час вечерний козодой
В лазури неба перед нами
Мелькнет неверными крылами,
Свершая быстро путь витой,
И вдруг исчезнет над водой,
Где, взор души слияв с мечтами,
Последний медлит луч златой.[7]

  Константин Бальмонт, «Осенний лес» (из сборника «Зарево зорь»), 1912
  •  

Помню, бесшумно летал козодой по старому парку;
Слушаю — вопли совы, филина дьявольский смех.[8]

  Юрий Верховский, «Помню, бесшумно летал козодой по старому парку...», 1914
  •  

Когда ж проснется ночь над мраморным балконом
И крикнет козодой, крылами трепеща,
Она одна идет к заброшенным колоннам,
Окутанным дождем зеленого плюща...[19]

  Эдуард Багрицкий, «Креолка», до 1934
  •  

Железный козодой
Летит на аналой,
Причастие клюёт
И тенором поёт:
Прийдите, поклонимся
Мохнатому жуку,
А после захоронимся
В берёзовом боку!

  Владимир Сорокин, «Норма» (Часть четвёртая. Времена года), 1983
  •  

И даже эта птица козодой
Что доит коз на утренней заре
Не знает, почему так на заре
Так смертельно, смертельно пахнет резедой

  Дмитрий Пригов, «И даже эта птица козодой...», 1984
  •  

Козодой козу утопил в пруду,
Он сидит на возу и дует в дуду,
Он застыл в янтаре, впечатанный в «ноту ре»,
Отзывается только рак на большой горе...[13]

  Елена Михайлик, «Всюду — вечный покой или вечный бой…», 2006

Козодой в пословицах и поговорках[править]

  •  

Как козодой, коровье вымя обымет.

  русская пословица

Источники[править]

  1. 1 2 3 4 Брэм А. Э.. Жизнь животных: В 3 тт. Под ред. А. М. Никольского. — М.: Терра, 1992 г. — 1452 с.
  2. 1 2 Естественная история животныхъ, рассказанная для детей. Составила Анна Дараганъ. — СанктПетербург: изд. В. Исакова, 1849 г.
  3. 1 2 3 4 5 6 Маак Р. К. Путешествие на Амур, совершенное по распоряжению Сибирского отдела Русского географического общества, в 1855 году, Р. Мааком. Один том, с портр. гр. Муравьева-Амурского и с отд. собр. рис., карт и планов. - Санкт-Петербург : изд. члена-соревнователя Сиб. отд. С.Ф. Соловьева, 1859 г. — 577 с.
  4. 1 2 3 4 Давид Ливингстон, Чарльз Ливингстон. Путешествие по Замбези. С 1858 по 1864 г.г. (Перевод с английского П. М. Добровицкой). — Москва: Государственное Издательство Географической Литературы, 1956 г. — издание третье.
  5. Уоллес А. Р. Естественный подбор. — Санкт-Петербург, 1878 г.
  6. 1 2 Б. К. Зайцев. Собрание сочинений. — М.: «Русская книга», 1999 г.
  7. 1 2 К. Бальмонт. Избранное. — М.: Художественная литература, 1983 г.
  8. 1 2 Верховский Ю. Н. «Струны». — М.: Водолей, 2008 г.
  9. 1 2 Никольский А. М. Занимательная зоология. С 50 рис. — Ленинград: Время, 1927 г. — 192 с.
  10. 1 2 В. Правдухин. Годы, тропы, ружье. — М.: изд-во Всекохотсоюза, 1929 г.
  11. 1 2 К. А. Коровин. «То было давно… там… в России…»: Воспоминания, рассказы, письма: В двух книгах. — Кн. 2. Рассказы (1936—1939); Шаляпин: Встречи и совместная жизнь; Неопубликованное; Письма. — М.: Русский путь, 2010 г.
  12. 1 2 А. А. Ливеровский. «Журавлиная родина». Рассказы охотника. — Л.: Лениздат, 1966 г.
  13. 1 2 Елена Михайлик. Ни сном, ни облаком. — М.: АРГО-РИСК; Книжное обозрение, 2008 г. — 56 с.
  14. Н. К. Михайловский. Литературная критика и воспоминания. — Москва, «Искусство», 1995 г.
  15. Пётр Червинский. Фольклор и этимология: Лингвоконцептологические аспекты этносемантики. — М.: Крок, 2010 г. — 420 с.
  16. Генрик Сенкевич. Повести и рассказы. — М.: Редакция журнала «Русская мысль», 1893 г.
  17. Сергеев-Ценский С.Н. Собрание сочинений в 12-ти томах, Том 2. Москва, «Правда», 1967 г.
  18. Толстой А. Н. Гиперболоид инженера Гарина. — М.: «Художественная литература», 1983 г.
  19. Э. Багрицкий. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. М.: Советский писатель, 1964 г.

См. также[править]