Манная каша

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Манная каша в кастрюле

Ма́нная ка́ша (разг. ма́нка) — самое распространённое блюдо из манной крупы (специальных сортов твёрдой пшеницы мелкого помола). Манная крупа очень быстро разваривается и превращается в жидкую или вязкую кашу, сладкую или солоноватую (варится на воде или на молоке).

Как ранее считалось, жидкие манные каши очень хорошо подходят для детского и диетического питания, особенно — в послеоперационный период и при нарушениях работы желудочно-кишечного тракта. Как следствие, манная каша в советские времена была одним из самых распространённых и ненавистных для детей блюд, особенно — манная каша с комками.

Манная каша в афоризмах и кратких высказываниях[править]

  •  

У детства одна шероховатость — манная каша с комочками.

  Ашот Наданян, 2000-е
  •  

— Вы мою мамашу, царство ей небесное, манной кашей закормили!

  Кир Булычёв, «Звёздный пёс» (глава 21), 2000

Манная каша в мемуарах, публицистике и документальной прозе[править]

  •  

Пока варили клей, запах был ужасающий. Передаю перо Зине. В клей клали сухие коренья и ели с уксусом и горчицей. Тогда можно было как-то проглотить. Удивительно, я варила клей, как студень, и разливала в блюда, где он застывал. Еще мы ели кашу из манной крупы. Этой манной мы чистили детские шубки белого цвета. Манная крупа была с шерстинками от шубы, имела густо-серый цвет от грязи, но все были счастливы, что у нас оказалась такая крупа.[1]

  Дмитрий Лихачёв, Воспоминания, 1995
  •  

У дяди Васи куражилась пьяная компания, которую пыталась разогнать его жена, некоторые спали в одежде на диванах. Была молодая женщина, у которой дядя Вася целовал руки. Дядя Вася дал мне котелок манной каши, и я вышел в сломанную дверь. Я шел по дорожке вдоль шоссе. Светило солнце, голубело небо, две женщины катили детские коляски. <...>
Мать с отцом продолжали враждовать. Отец выходил на кухню и скидывал с плиты детское питание, чтобы поставить себе чайник. Стоял в луже из манной каши и ждал, когда будет готов чай. Брат с сестрой занимались своими делами. Раньше, когда отец работал в Ленинграде, он жил в одной из комнат в трехкомнатной кооперативной квартире дочери.[2]

  Дмитрий Каралис, «Автопортрет», 1999
  •  

Оказалось, это врач Литфонда Анна Наумовна Голодец. На мои расспросы она ответила вежливо-уклончиво, со снисходительной улыбкой. Она сказала Зинаиде Николаевне, что Борису Леонидовичу, которого кормили только крохотными порциями жидкой манной каши на воде, теперь можно было бы дать желе. Но в доме не оказалось желатина. Я уговорила позволить мне съездить за желатином в Москву.[3]

  Зоя Масленикова, «Разговоры с Пастернаком», 2001
  •  

В амбулатории он сразу отметил полную недовдутость докторши и медсестры, в момент его прихода обсуждавших, следует ли, когда варишь манную кашу, сперва манку поджаривать. Ну мог ли у человечества получиться безупречным амбулаторный медперсонал, озабоченный не только гигиеной и неукоснительным накрахмаливанием халатов, но и пребывающий в тупой зависимости от жарить ли крупу?![4]

  Асар Эппель, «Чреватая идея», 2002
  •  

…Вообще публика сейчас — как дети: наивные такие же, любят игру, в театре смотрят на того, кто говорит, любят сюжет, «сказку» — отсюда бесконечные западные пьесы. Это приводит к нивелированию личности…. Или последний фильм Соловьева по Чехову: там очень красивые женщины. Ну просто удивительно, где он их набрал? Но убейте меня — одну от другой не могла отличить. Они красивые женщины, но они не личности. Запоминаются только личности. Когда публика повзрослеет, ей надоест детскую манную кашу есть и она потребует чего-нибудь пожестче.[5]

  Алла Демидова, «Запоминаются только личности», апрель 2005
  •  

Или вовсе как включишь ― так появляется картинка, на которой наше навсегда грозит с экрана пальцем, чтоб не баловались. Бабы телевизор включают детишек пугать, когда они расшалятся, или мужа, если вернется домой пьяный. Но это редко, конечно. Бабы там такие… Только приди домой пьяный и откажись есть манную кашу. Так накормит… Впрочем, с манной кашей я заехал несколько вперед и даже в сторону. Сначала о Тотьме, которая на минуточку, а вернее, на десять лет старше Москвы.[6]

  Михаил Бару, «Повесть о двух головах», 2014

Манная каша в беллетристике и художественной литературе[править]

  •  

Зимой без мамы и без братьев я очень скучала; мисс Эдварс, хотя и играла, и бегала со мной, но больше всего любила шить и, чтобы я не мешала ей в это время, отсылала меня в пустой холодный зал, где мне решительно нечего было делать. Папа и дядя Жак были очень заняты, и я их видела только за обедом да во время урока: папа учил меня по-русски, а дядя Жак — по-французски; весь остальной день я проводила с бабушкой. Бабушка учила меня вязать и шить и была очень строга. Бывало, если я напутаю, или заскрипит у меня иголка или спица (это бабушка особенно недолюбливала), меня оставляли без завтрака или без обеда, и тогда приносили мне в детскую вместо всякого другого кушанья целую тарелку манной каши; а я терпеть не могла манной каши! Иногда мне пришпиливали на спину билет с надписью: «У неё грязные руки».

  Екатерина Балобанова, «Наша обезьянка (Быль)», 1900
  •  

― Не жизнь, а малина! ― хлопает он рукой по колену и смеется:
― Надо на передовую, а то зажиреешь здесь на булочках да манной каше… У вас там небось манкой не кормят…
― Надоела, что ли?
― Поживешь ― увидишь. Утром манка, в обед манка, на ужин манка. Ни одна баба на тебя смотреть не станет.
― У Ларьки все бабы на уме, ― смеется черномазый, сверкая зубами.[7]

  Виктор Некрасов, «В окопах Сталинграда», 1946
  •  

«Ну и пусть там волки, ― мрачно думал Алёшка. ― Пусть они меня растерзают. Зато узнаете, как манной кашей человека кормить… Да еще с пенками! Тогда небось все заплачут, а поздно будет. Я уже потому что буду весь растерзанный и мертвый…» <...>
И мама, узнав, какой у нее сын отважный герой, даже не будет ругать его, что уехал без спроса. И папа, и дядя Миша, и повар Степаныч ― все тогда увидят, какой он храбрый и какой он настоящий мужчина. А насчет манной каши так и говорить не стоит. Каждому понятно, что о ней и вспоминать не будут. Заодно Алешка решил окончательно покончить с рыбьим жиром.[8]

  Анатолий Членов, «Как Алёшка жил на Севере», 1965
  •  

Карандаш как-то в первый день нарисовал целую кастрюлю горячей манной каши ребятам на завтрак. Но он совсем забыл, что ракета летит в состоянии невесомости, и каша тут же вылетела из кастрюли и растеклась по всему кораблю. Что после этого было, даже вспоминать страшно. Профессору Пыхтелкину каша залетела за шиворот, Настеньке большой липкий комок манки угодил прямо в лоб, а Прутику каша попала в ботинок. Вот тогда-то Карандаш и решил рисовать маленькие тюбики с едой. А придумал это Самоделкин, он вообще любил изобретать разные полезные приспособления и механизмы.[9]

  Валентин Постников, «Путешествие Карандаша и Самоделкина на «Дрындолете», 1997
  •  

― Я время знаю, ― молвил он и, взяв эхолот в руки, стал медленно опускать леску в воду, стараясь подвести крючок с наживкой прямо к самой рыбьей морде, каковая отчетливо вырисовывалась на экране прибора. Илья машинально открыл рот и сглотнул кусочек каши. Это было так вкусно, что у него закружилось в голове, а слюна, до этого мерзкая на вкус, превратилась в сладостный нектар. Затем он съел еще кусочек, что и вовсе раззадорило аппетит, и рыбина принялась поглощать кашу, сыплющуюся с поверхности, как манна небесная. Изможденный невзгодами, Илья не думал, откуда взялся этот провиант, тем более ночью; просто открыл рот и заглатывал все, что сыплется. Неожиданно что-то резануло его язык, как будто с кашей попался кусок стекла...[10]

  Дмитрий Липскеров, «Последний сон разума», 1999
  •  

Он стоял среди деревьев, почему-то пахнувших не яблоками, а карболкой. Но и этот аромат казался Белобородько упоительно сладким. Из набежавшего на край неба крохотного облачка лился теплый майский дождь. Пожарник втягивал в себя запах карболки, наблюдал, как над цветущими деревьями поднимается розовый круг солнца, и был счастлив. Только этот проклятый дождь портил всю идиллию весеннего утра. Жаркий и густой, как манная каша, дождь не приносил облегчения от жары.[11]

  Андрей Троицкий, «Удар из прошлого», 2000
  •  

— Чего на завтрак желаем? Козлёнка, лягушонка или котёнка?
— Манную кашу, — ответила Алиса.
На самом деле Алиса не выносит манную кашу. Но не могла же она сказать, что любит лягушек или козлят? Ничего такого она в жизни не пробовала.
— Хорошо, — согласилась Баба Яга. — Скорее мойся и возвращайся. Будет тебе манная каша с комками и тараканами.
И захохотала во весь голос.
Но Алиса не сдалась. Она ответила:
— Пожалуйста, пускай будут тараканы, жуки и лягушки, только не надо комков.

  Кир Булычёв, «Драконозавр» (глава 9), 2001
  •  

Девушки создавали свою собственную тучку, которая соединяла их вместе — тоже довольно мрачную, но не такую серьезную, как мужская: если та казалась металлической, то девичья была сделана из чего-то вроде потемневшей манной каши с торчащими из нее коричневыми шипами, на которые напарывалась то одна, то другая (обычно это происходило, когда они украдкой оглядывали друг друга). Точно так же, как девушки не знали про мужской свинец, мужчины не знали про тучку из испортившейся манной каши.
И над всем этим в комнате сверкало и переливалось легкое, яркое и нарядное, хрустящее какими-то вкусными льдинками облачко нежно-розового цвета, которое собравшиеся создавали вместе — оно, как Маша догадалась, было их разговором.
Сидящие на диванах то и дело отвлекались от этого розового пушистого облачка, чтобы незаметно вдыхать жизнь в свинцовую тучу и облако колючей манной каши — словно какие-то безумные стахановцы, по нескольку раз в минуту перебегающие из одного цеха в другой. Причем по особой густоте и мерцанию облаков Маше было ясно, что в розовое и пушистое, о котором говорят, не верит никто, а вот в свинцовое и колючее, о котором молчат, верят все — хотя на самом деле было не очень понятно, зачем собравшимся верить или не верить в облака, которые они сами прямо здесь же и создают.

  Виктор Пелевин, «Отель хороших воплощений», 2010
  •  

Даже интересно попробовать, можно ли вообще чему-то научиться в пятьдесят два года или уже, как говорится, поздняк метаться? За несколько дней до переезда в загородный дом Настя открыла первое попавшееся руководство и попробовала сварить манную кашу. Получилось, надо признать, не просто плохо, а совсем плохо. Много времени ушло на отдирание пригоревших комков от дна и стен кастрюли, затем последовала вторая попытка, за ней – третья… После шестой попытки манная каша получилась идеальной. Удовлетворенно вздохнув, Настя вспомнила слова из фильма «Служебный роман» о том, что при известной доле упорства можно и зайца научить курить, и приступила к освоению следующего блюда.[12]

  Александра Маринина, «Ангелы на льду не выживают», 2014
  •  

Буфетчицы у писателей были злые, и на того, кто спрашивал, нельзя ли добавки, ― ибо ветеран, и жена парализована, и малые детушки, ― на того кричали и стыдили. Строго, сдержанно выходила писательская семья за стол, расправляла салфетки на коленях, локти держала ниже уровня стола, медленно, ложкой ела куб холодной манной каши, облитый калорийным сгущенным молоком из готовой отпасть Риги. Иногда в кубе случался изюм, тогда соседи деликатно опускали глаза. Тарелки оставляли чистыми, словно прочесанными частым гребнем, но эксцессов не было: никто ничего не вылизывал, не было ни криков, ни скандалов, дети не капризничали, сидели торжественно, как на поминках.[13]

  Татьяна Толстая, «Войлочный век», 2015

Манная каша в поэзии[править]

Манная каша в тарелке
  •  

Услышав крик и шум семейной, бурной сцены,
Я голос тетеньки и Даши узнаю,
Почтенной нянюшки, и в комнату мою
Порой доносится сквозь тоненькие стены
Ожесточенный спор. За съеденный калач,
За сломанный стакан, горшочек манной каши ―
Вся ярость тетеньки и озлобленье Даши,
Весь этот ад, и крик неистовый, и плач.[14]

  Дмитрий Мережковский, «Бури в стакане воды» (из цикла «Семейная идиллия»), 20 ноября 1890
  •  

Шамовки немало на свете
(Желудок распирают жернова),
Но в зареве пен
(При молочной диете)
Ты сядешь за стол и начнешь пировать.
Кто манную кашу остудит небес,
Кто в блюдах молочных забудет ликбез?[15]

  Владимир Нарбут, «Молоко», 1933
  •  

Я, сказавший своими словами,
что ужасен синеющий лес,
что качается дрябло над нами
омертвелая кожа небес,
что, рыхлея, как манная каша,
мы забудем планиду свою,
что конечная станция наша ―
это славная гибель в бою...[16]

  Борис Корнилов, «Охота», 1933
  •  

А на ходиках букашки
чуть ползут, забывши прыть.
Нет, ей-богу, с ними кашки
даже манной не сварить!
Неужели даже манной,
по-младенчески простой?
У судьбы, всегда жеманной,
то прогон, а то простой.[17]

  Сергей Петров, «Чу, мгновения глухие...», 1940
  •  

Рано утром над землею нашею
Пролетаю я на самолёте.
Облака большие манной кашею
В персиковом плавают компоте.[18]

  Иван Елагин, «Рано утром над землею нашею...», 1982

В песнях и кинематографе[править]

  •  

Эх, маней, маней, маней.
Мы не просим каши манной.
Мы достаточно гуманны и нежны.
Маней, маней, маней, маней.
Мы не люди, а карманы.
А карманам, как известно, денежки нужны.

  — из мультфильма «Приключения капитана Врунгеля», 1979

Источники[править]

  1. Лихачев Д.С., Воспоминания. — СПб. : Logos, 1995 г.
  2. Дмитрий Каралис, «Автопортрет». — СПб.: Геликон Плюс, 1999 г.
  3. Зоя Масленикова. «Борис Пастернак. Встречи». ― М.: Захаров, 2001 г.
  4. Асар Эппель. «Чреватая идея». — М.: «Знамя», №10, 2002 г.
  5. Антон Долин Алла Демидова: «Запоминаются только личности». Gzt.ru («Газета») (4 апреля 2005 года). Проверено 17 мая 2010.
  6. Михаил Бару. «Повесть о двух головах». — Нижний Новгород: «Волга», № 5-6, 2014 г.
  7. В.П.Некрасов. «В окопах Сталинграда». — М.: Русская книга, 1995 г.
  8. Членов А.Ф., «Как Алёшка жил на Севере». Москва,«Детская литература», 1965 г.
  9. Валентин Постников. Приключения Карандаша и Самоделкина на «Дрындолете». ― М.: Рипол-классик, 1997 г.
  10. Дмитрий Липскеров, «Последний сон разума». — М.: Вагриус, 2000 г.
  11. А. Б. Троицкий. Удар из прошлого. — М.: М.: Вагриус, 2000 г.
  12. Александра Маринина, Ангелы на льду не выживают. Т. 1. — М.: ЭКСМО, 2014 г.
  13. Т. Н. Толстая. Войлочный век (сборник). — М.: АСТ, 2015 г.
  14. Д. С. Мережковский. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Большая серия. — СПб.: Академический проект, 2000 г.
  15. В. Нарбут. Стихотворения. М.: Современник, 1990 г.
  16. Б. Корнилов. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. — М.: Советский писатель, 1966 г.
  17. С. В. Петров, Собрание стихотворений. В 2 книгах, — М.: Водолей Publishers, 2008 г.
  18. Елагин И.В. Собрание сочинений в двух томах. Москва, «Согласие», 1998 г.

См. также[править]