Горчица

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Горчичное поле

Горчи́ца, или Сина́пис (лат. Sinápis) — ценное пищевое растение из небольшого рода травянистых растений семейства Капустные. Также горчицею называют приправу, вязкую коричневую субстанцию, приготовленную из порошка семян. При растирании горчичного семени с водой выделяется большое количество едкого горчичного масла, которое вызывает раздражение слизистых оболочек. Отсюда происходит греческое название рода «Sinapis», оно составлено из двух слов: «вред» и «зрение».

В повседневной речи горчица вместе с «редькой» и «хреном» обозначает нечто очень едкое и не сладкое, от чего становится горько и жжёт (и в горле, и на душе).

Горчица в прозе[править]

  •  

В великоденской мясоед в стол еству подают: окорок ветчинной с студенью, <...> баранина росолная с горчицею, лосина, гусин полоток, полоток, солонина мокрая, солонина ветрёная...

  Домострой, «Иной перевод с велика дни»
  •  

В одно воскресенье, с утра, после семидневного поста, святой Симеон, юродствуя, взял в правую руку сверченное мясо, по-гречески называемое элладой, по латыни люканикой, иначе колбасой, положил её на плече, как дьяконский орарь, а в левой руке держал горчицу и, обмакивая элладу в горчицу, ел; приходившим к нему забавляться он мазал губы горчицею. И приблизился к нему один грубый крестьянин с больными глазами и с бельмом на одном из них. Святой Симеон вдруг помазал горчицею по его глазам. Закричал тот от сильной боли в глазах, произведённой крепкою горчицею. А юродивый сказал ему:
— Иди, безумец, умойся уксусом с чесноком и тотчас исцелеешь.

  Димитрий Ростовский, «Житие святого пророка Иезекииля»
  •  

Вот она огляделась: лежит перед ней и зелень, и мясо, и рыба, и уксус, и горчица, и квас, всё по порядку. Вот она думала, думала, кое-как зелень обчистила, мясо и рыбу разрезала, да чтоб большого труда себе не давать, то, как всё было, мытое-немытое, так и положила в кастрюлю: и зелень, и мясо, и рыбу, и горчицу, и уксус да ещё квасу подлила, а сама думает: «Зачем себя трудить, каждую вещь особо варить? Ведь в желудке всё вместе будет».[1]

  Владимир Одоевский, «Мороз Иванович», 1841
  •  

— Почему же ты не хочешь верить своим глазам и ушам?
— Потому что любой пустяк воздействует на них, — сказал Скрудж. — Чуть что неладно с пищеварением, и им уже нельзя доверять. Может быть, вы вовсе не вы, а непереваренный кусок говядины, или лишняя капля горчицы, или ломтик сыра, или непрожаренная картофелина. Может быть, вы явились не из царства духов, а из духовки, почём я знаю!

  Чарльз Диккенс, «Рождественская песнь в прозе», 1843
  •  

— Оттого, что их может извратить всякая случайность, всякое расстройство желудка, и в сущности вы, может быть, ничто иное, как ломоть не переварившегося мяса, или пол-ложечки горчицы, кусок сыра, кусочек сырого картофеля? Во всяком случае, от вас пахнет скорее можжевеловкой, чем можжевельником.

  Чарльз Диккенс, «Скряга Скрудж», 1843
  •  

В течение всего его градоначальничества глуповцы не только не садились за стол без горчицы, но даже развели у себя довольно обширные горчичные плантации для удовлетворения требованиям внешней торговли. «И процвела оная весь, яко крин сельный, посылая сей горький продукт в отдаленнейшие места державы Российской и получая взамен оного драгоценные металлы и меха».
Но в 1770 году Двоекуров умер, и два градоначальника, последовавшие за ним, не только не поддержали его преобразований, но даже, так сказать, загадили их. И что всего замечательнее, глуповцы явились неблагодарными. Они нимало не печалились упразднению начальственной цивилизации и даже как будто радовались. Горчицу перестали есть вовсе, а плантации перепахали, засадили капустою и засеяли горохом.

  Михаил Салтыков-Щедрин, «История одного города», 1869
  •  

Между тем не могло быть сомнения, что в Стрелецкой слободе заключается источник всего зла. Самые безотрадные слухи доходили до Бородавкина об этом крамольничьем гнезде. Явился проповедник, который перелагал фамилию «Бородавкин» на цифры и доказывал, что ежели выпустить букву р, то выйдет 666, то есть князь тьмы. Ходили по рукам полемические сочинения, в которых объяснялось, что горчица есть былие, выросшее из тела девки-блудницы, прозванной за своё распутство горькою, — оттого-де и пошла в мир «горчица». Даже сочинены были стихи, в которых автор добирался до градоначальниковой родительницы и очень неодобрительно отзывался о её поведении. Внимая этим песнопениям и толкованиям, стрельцы доходили почти до восторженного состояния. Схватившись под руки, они бродили вереницей по улице и, дабы навсегда изгнать из среды своей дух робости, во все горло орали.
Бородавкин чувствовал, как сердце его, капля по капле, переполняется горечью. Он не ел, не пил, а только произносил сквернословия, как бы питая ими свою бодрость. Мысль о горчице казалась до того простою и ясною, что неприятие её нельзя было истолковать ничем иным, кроме злонамеренности.

  Михаил Салтыков-Щедрин, «История одного города», 1869
  •  

— А очень просто, Дмитрий Павлович. Отправляйся в Висбаден. Отсюда недалече. Кельнер, нет ли у вас английской горчицы? Нет? Скоты! Только времени не теряй. Мы послезавтра уезжаем.

  Иван Тургенев, «Вешние воды», 1872
  •  

Позавтракавши яйцами вкрутую, кильками и окрошкой (горчицу подал казачок в старой помадной банке, уксус в одеколонной склянке), Нежданов сел в тот же самый тарантас, в котором приехал накануне; но вместо трёх лошадей ему заложили только двух: третью заковали — и она охромела.

  Иван Тургенев, «Новь», 1876
  •  

Наполеон I приглашает на бал во дворец маркизу де Шальи.
— Я приеду с мужем, ваше величество! — говорит m-me Шальи.
— Приезжайте одни, — говорит Наполеон. — Я люблю хорошее мясо без горчицы.[2]

  Антон Чехов, «И то и сё», 1881
  •  

…А после того как сподобился подмоченный ситец за настоящий спустить должон я дрызнуть. Валяй под вечер к Федосье. Захвати музыканта Кузьму горчицей ему голову мазать да мамзелей штуки четыре. Выбирай какие попухлявей.......

  Антон Чехов, Ярмарочное «итого», 1884
  •  

Камышёв ест и, по обыкновению, празднословит.
Смерть! — говорит он, вытирая слёзы, выступившие после куска ветчины, густо вымазанного горчицей. — Уф! В голову и во все суставы ударило. А вот от вашей французской горчицы не будет этого, хоть всю банку съешь.
— Кто любит французскую, а кто русскую… — кротко заявляет Шампунь.
— Никто не любит французской, разве только одни французы. А французу что ни подай — всё съест: и лягушку, и крысу, и тараканов… брр! Вам, например, эта ветчина не нравится, потому что она русская, а подай вам жареное стекло и скажи, что оно французское, вы станете есть и причмокивать… По-вашему, всё русское скверно.[3]

  Антон Чехов, «На чужбине», 1885
  •  

Точно, между нами есть много субъектов, которые, забыв своё достоинство, позволяют невежественным купцам мазать себе голову горчицей, мазаться в бане сажей и изображать дьявола, одеваться в бабье платье и выделывать непристойности, но я… я далек от всего этого! Сколько бы мне купец ни давал денег, я не позволю вымазать свою голову горчицей и другим, хотя бы благородным, веществом.

  Антон Чехов, «Утопленник», 1885
  •  

— Ну-с, а закусить, душа моя Григорий Саввич, тоже нужно умеючи. Надо знать, чем закусывать. Самая лучшая закуска, ежели желаете знать, селёдка. Съели вы её кусочек с лучком и с горчичным соусом, сейчас же, благодетель мой, пока ещё чувствуете в животе искры, кушайте икру саму по себе или, ежели желаете, с лимончиком, потом простой редьки с солью, потом опять селёдки, но всего лучше, благодетель, рыжики солёные, ежели их изрезать мелко, как икру, и, понимаете ли, с луком, с прованским маслом… объедение!

  Антон Чехов, «Сирена», 1887
  •  

Ещё в позапрошлое лето Веревцов засадил несколько гряд и устроил небольшой парник. Жатва его была невелика, но разнообразна, ибо он высеял на гряды и в горшки все свои семена, не исключая табака и горчицы.

  Владимир Богораз, «Колымские рассказы», 1899
  •  

— Герцогиня де-Ларошфуко сегодня не принимает. Потрудитесь передать мне горчицы! — сказала очень полная дама.
— Но почему? Что за причина? — воскликнула очень худощавая дама, страшно поражённая этим известием.

  Влас Дорошевич, «Ницца», 1905
  •  

Старые газетные работники помнят ещё именно таких «репортёров», каких до сих пор выводят гг. драматурги и описывают гг. беллетристы.
Грязных, нечёсаных, немытых, которых даже в редакциях не пускали дальше передней.
Они подслушивали разговоры, сидя под столом, потому что их никуда не пускали, и их никуда нельзя было пустить.
Это был безграмотный народ, писавший «ещё» с четырьмя ошибками и которых мазали за их «художества» горчицей.
Хорошенькие времена! Одинаково хороши были все: и те, кто доводил себя до мазанья горчицей, да и те, кто находил в этом удовольствие и «нравственное удовлетворение».

  Влас Дорошевич, «Репортёр», 1905
  •  

Во внимание к моим восточным нравам меня посадили между двумя дамами.
И я видел, как у них даже плечи покраснели от гордости:
— Значит, мы ничего́ себе, если нас выбрали для турка!
Остальные дамы смотрели на них с завистью.
А когда я имел случай одной соседке передать соль, а другой — горчицу, — они были в полном и неописанном восторге.

  Влас Дорошевич, «Как я был турком», 1906
  •  

— Ваше пр-во! Я сам присыплю солью. Тогда пятна не будет.
Гость дрожащей рукой схватил баночку с горчицей и стал трясти её на пятно.
— Виноват, но ведь это горчица.
— Ваше превосходительство!.. Ей Богу, нечаянно. Позвольте, я ножичком соскоблю горчицу.
— Да не беспокойтесь. Вон вы ножом и разрезали скатерть. Видите, какой вы!..

  Аркадий Аверченко, «Визит», 1909
  •  

Каролина Ивановна поставила щи и придвинула к себе единственную тарелку с вилкой; остальные ели ложками, окуная куски солонины в чашку с горчицей.
Братишки чавкали, как поросята, маменька, ощерив зубы, морщилась от чёрного хлеба с горчицей, который очень любила, Коля сегодня есть не мог.

  Алексей Толстой, «Родные места», 1910
  •  

— Всё-таки… нельзя же так целоваться. Что подумают актёры!
Актёры сейчас едят ветчину с горчицей, а когда актёры едят ветчину с горчицей — они не думают.
— Ну, разве что. И откуда вы всё это так хорошо знаете?…

  Аркадий Аверченко, «Актриса», 1914
  •  

И, швырнув оружие далеко в глубину ложбины, он скорчился клубком, готовясь к прыжку. Пантера мгновенно взвилась на дыбы и подняла обе лапы, и в эту секунду Самсон выхватил из-за пояса мешочек и ловко вытряхнул порошок прямо в глаза зверю. Едкий запах горчицы разнесся в воздухе; пантера завыла и слепо ударила обеими лапами – но Самсон пролетел у неё высоко над головою: в воздухе он повернулся, чтобы упасть лицом к ней, и, как только коснулся земли, тотчас же кинулся ей на спину.

  Владимир Жаботинский, «Самсон Назорей», 1916
  •  

Котлета оказалась на редкость сочная, в сухариках, с картошечкой, нарезанной этакими столбиками.
Я отрезал кус, мазнул горчицей и увенчал кусочком огурца.
— Я читала, что от голода шея начинает пухнуть и гнить. Отчего бы это?
— Не знаю отчего, — угрюмо промолвил я.
Мне показалось, что кусочек котлеты на вилке покраснел, распух и в нём что-то зашевелилось…

  Аркадий Аверченко, «Ещё гроб», 1922
  •  

Началось с того, что Марфа Захаровна, непревзойдённая специалистка варить капусту, подала на стол нечто несообразное. Даже Ванюшка, самый ревностный поклонник её кулинарного искусства, отхлебнув из ложки, вдруг сделал гримасу, как грудной младенец, которому дали намазанную горчицей соску.

  Александр Беляев, «Подводные земледельцы», 1930
  •  

— Я жидовка, чего с жидовкой возитесь? Шли бы себе до русских. А что? Еврейка слаще?
Конфета, скажите! — и Вавич выпятил губу.
— Может, горчица? — и Болотов налёг на стол и глядел то на Сеньковского, то на Виктора. — А? — И вдруг один зароготал, откинулся, закашлялся. — Тьфу!
— Не! — и Болотов хитро сощурил глаз. — Не! Теперь вам повадки не будет. Теперь и мы поумнели. Жиды друг за друга — во! Огнём не отожжешь. А мы теперь тоже — союз! — И Болотов вскинул сжатым кулаком и затряс в воздухе. — Союз! — Болотов встал. — Союз русского народа! Православного! — Болотов грузно поставил кулак на стол и вертел головой. И вдруг ляпнул пальцами по столу как скалкой: — Наливай! Витя! Наливай распроклятую. И ей, пусть пьёт. Хочь и подавится.[4]

  Борис Житков, «Виктор Вавич», 1941

Горчица в стихах[править]

Горчичное семя
  •  

Пусть будет теплотой испорченной кабан,
И тухлой под носом стоять морской фазан.
Наелся репы, вдруг горчица стала вкусна.
Богатым простота в пиру еще не гнусна,
За тем что в наши дни от маслищ и яиц,
Хотя и дешевы, не отвращают лиц.[5]

  Иван Барков, «Коль благ, кто жизнь, друзья, достатком малым правит!..», 1763
  •  

Бывал я молодец, стал мокрая... тряпица.
Что прежде было мёд, то стало мне... горчица.[6]

  Юрий Нелединский-Мелецкий, «Стихи на заданные рифмы», 1787
  •  

Бог всего, что из границы,
Не к лицу, не под итог,
Бог по ужине горчицы,
Вот он, вот он русский бог.

  Пётр Вяземский, «Русский бог», 1828
  •  

Сон лапгаж,
Дюр, соваж,
Жжёт и щиплет, как горчица…
И в Луках,
И в гостях
Са сель вуа приводит в страх![7]

  Иван Мятлев, «Великолуцкий французский кадриль», 1831-1844
  •  

Кем это
выслано
солёное
и кислое?
Армия
столобая ―
мчится
соль столовая,
а за нею
мчится
перец
и горчица...
Как ударила
соль
в сахарную
антресоль!
Как повылетел
хрен
шоколады
дали крен!
А горчица
горячится:
― Эх!
Не грех
бей в мускатный орех![8]

  Семён Кирсанов, «Берег моря. Где я? Стоп!..», 1927

Пословицы и поговорки[править]

  •  

Плачет, плачет, но горчицу ест. — Русская пословица

  •  

Кто смерти боится, тому и мёд — что горчица. — Русская пословица

  •  

Нужен, как горчица после ужина. — Русская пословица

  •  

Горек — хуже горчицы. — Украинская пословица

  •  

Как после мяса — горчица. — Английская пословица

 

After meat comes mustard

Источники[править]

  1. Одоевский В. Ф., «Пёстрые сказки; Сказки дедушки Иринея», Сост.,Греков В. Н.. — М.: Художественная литература, серия Забытая книга, 1993 г. — стр. 156;
  2. Чехов А. П. Сочинения в 18 томах, Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. — М.: Наука, 1974 год — том 1. (Рассказы. Повести. Юморески), 1880—1882. — стр. 105
  3. Чехов А. П. Сочинения в 18 томах, Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. — М.: Наука, 1974 год — том 4. (Рассказы. Юморески), 1885—1886. — стр. 163
  4. Житков Борис, «Виктор Вавич», роман. — М.: Издательство «Независимая Газета», (Серия «Четвертая проза»), 1999 г.
  5. Барков И.С. Полное собрание стихотворений. Библиотека поэта. Большая серия. — Санкт-Петербург, «Академический проект», 2004 г.
  6. Нелединский-Мелецкий Ю.А. Поэты XVIII века. Библиотека поэта.Ленинград, «Советский писатель», 1972 г.
  7. Мятлев И.П. Стихотворения. Библиотека поэта. — Ленинград, «Советский писатель», 1969 г.
  8. Кирсанов С.И. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Большая серия. — Санкт-Петербург, «Академический проект», 2006 г.

См. также[править]