Николай I

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Николай I

Никола́й I Па́влович (1796 — 1855) — император Российской империи в 1825—1855 годах. Сын Павла I, брат Александра I, отец Александра II.

Цитаты[править]

  •  

Лучшая теория права — добрая нравственность, и она должна быть в сердце независимо от этих отвлеченностей и иметь своим основанием религию.

  •  

Я не доживу до осуществления своей мечты; твоим делом будет её закончить... — умирая, император данными словами завещал сыну Александру отменить крепостное право

  •  

Ваша воля исполнена: я — император, но какою ценою, Боже мой! Ценою крови моих подданных[1]! — Из письма Николая I к брату Константину Павловичу

  •  

Где раз поднят русский флаг, там он уже спускаться не должен.

О Николае I[править]

  •  

Оригинал похож на бюст:
Он так же холоден и пуст.[2]

  — анонимная эпиграмма, между 1826 и 1832
  •  

Да помнит вечно русская земля,
Как волей божьей к ней была добра природа.[3]:с.154

  — анонимная надгробная надпись, 18 февраля 1855
  •  

В нём много от прапорщика и немного от Петра Великого.

  Александр Пушкин
  •  

Русский народ ни к чему более не пригоден, кроме завоевания мира; он — всего лишь мёртвый, хотя и колоссальный по масштабу механизм в руках грозного самодержавного монарха — Николая I, — а тот стремится царствовать надо всем, ибо не должно существовать предела его полновластию. От министра и до последнего крестьянина все в России лишены самостоятельной воли, все — послушные и дисциплинированные исполнители приказов свыше, и потому правительство страны, воплощённое в одном человеке, всемогуще.[4]:10

  Астольф де Кюстин
  •  

Ладюрнер вытащил Дантеса из-за ширм, куда последний спрятался при входе государя.
Государь милостиво начал с ним разговаривать, и Дантес, пользуясь случаем, тут же просил государя позволить ему вступить в русскую военную службу. Государь изъявил согласие. Императрице было угодно, чтобы Дантес служил в её полку, и, несмотря на дурно выдержанный экзамен, Дантес был принят в Кавалергардский полк, прямо офицером, и, во внимание к его бедности, государь назначил ему от себя ежегодное негласное пособие.

  Александр Аммосов, «Последние дни жизни и кончина А.С.Пушкина...»
  •  

Воскресенье, 20 февраля. Боже мой, какое страшное неожиданное известие! Мы были поражены, ошеломлены совершенно. Сегодня привезли письма и газеты с почты рано, в то время как мы собирались к обедне. Прочли сперва за чайным столом в зале письмо от Ивана, и в нём были очень важные известия <...> об Николае Павловиче. — «Каком Николае Павловиче?» — «О государе, — сказал он, — он очень болен». — «Как, что, значит, умирает, может быть, умер, не совсем!» — И Константин не решался вдруг выговорить, наконец, показал письмо Ивана. Оно начиналось так: «Государь Николай Павлович умер».
Не могу пересказать то впечатление, которое произвели эти слова на всех нас. Мы были подавлены огромностью значения этого неожиданного события. Следствия его нескончаемы, неисследимы. Никогда не могло оно иметь такого важного значения, как в настоящую минуту. Чего ждать, что будет, как пройдёт эта минута смущения? Не пойдёт ли всё прежним или даже худшим порядком, или вдруг переменится всё направление, вся политика? И, может быть, Бог ведёт Россию к исполнению её святого долга непостижимыми своими путями! Да, на Бога вся надежда, Господь не оставит верующих и молящихся Ему, а сколько молятся усердно по всей земле русской! Господь защитит православие и несчастных мучеников.[5]

  Вера Аксакова
  •  

Он[3]:с.348 меж холопьями считался мудрецом
За то, что мысль давить была его отрада;
Он был фельдфебелем под царственным венцом
И балетмейстером военного парада.[6]

  Николай Щербина, «Всеобщий благоприятель», 1854
  •  

Все говорят о государе Николае Павловиче не только без раздражения, но даже с участием, желая даже извинить его во многом. Но между тем все невольно чувствуют, что какой-то камень, какой-то пресс снят с каждого, как-то легче стало дышать; вдруг возродились небывалые надежды; безвыходное положение, к сознанию которого почти с отчаянием пришли, наконец всё, вдруг представилось доступным изменению. Ни злобы, ни неприязни против виновника этого положения. Его жалеют, как человека, но даже говорят, что, несмотря на все сожаление об нём, никто, если спросить себя откровенно, не пожелал бы, чтобы он воскрес. Мир его душе! Он действовал добросовестно по своим убеждениям; за грехи России эти убеждения были ей тяжким бременем. Его система пала вместе с ним; в последнее время она достигла крайности.[5]

  Вера Аксакова

Источники[править]

  1. Письма императора Николая I родным
  2. Вольная русская поэзия XVIII-XIX веков / составление и примечания С. А. Рейсера. — М., Художественная литература, 1975.
  3. 3,0 3,1 Русская эпиграмма / составление, предисловие и примечания В. Васильева. — М.: Художественная литература, 1990. — Серия «Классики и современники».
  4. Коллектив авторов СПбГУ под ред. Н.Ю.Семёнова, под рец. акад. Фурсенко. «Управленческая элита Российской Империи (1802-1917)». — С-Пб.: Лики России, 2008. — 696 с.
  5. 5,0 5,1 Аксакова В.С. «Дневник: 1854 — 1855 гг.» Санкт-Петербург, 1913
  6. Н. Ф. Щербина // Русская эпиграмма (XVIII-XIX вв.) / предисловие, подготовка текста и примечания В. Мануйлова. — Л.: Советский писатель, 1958.