Абсент

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск
Два бокала бледного абсента

Абсе́нт (фр. absinthe — крепкий алкогольный напиток, полынная горькая водка, как правило, содержит от 45 до 70 % (а иногда даже до 85 %) спирта. Главный компонент абсента — экстракт горькой полыни (лат. Artemisia absinthium). Чаще всего абсент имеет изумрудно-зелёный цвет (за счёт хлорофилла листьев полыни), но существуют и разновидности: прозрачные, жёлтые, синие, коричневые, красные или чёрные. Благодаря своему главному цвету абсент получил название «Зелёная фея» или «Зелёная ведьма». Абсент — напиток легендарный и культовый, он вызывает быстрое привыкание (абсентизм) и разрушение нервной системы, за что заслужил репутацию наркотика. Проникнув сначала во французское, а затем и во всё западное общество после колониальных войн середины XIX века, к 1880-м годам абсент превратился в настоящее бедствие, особенно в среде парижской богемы. В 1912 году абсент был запрещён в США, а в 1915 — во Франции, после чего повальное увлечение «зелёной ведьмой» пошло на убыль.

Абсент в прозе[править]

  •  

Спустя несколько времени, почти скоропостижно скончался Альфред де Мюссе. Что же это такое? Так молод! Долго ли болел? Нет, он постепенно себя отравлял и, наконец — отравился. Весть эта всполошила даже академию, которой он был сонливым секретарём. Гейне, этот в высшей степени грустный юморист, говоря о Альфреде де Мюссе, всегда называл его: «ce jeune homme d’un si beau passe». Он один, до смерти предававшийся опьянению насмешки, понял его, спившегося до смерти — абсентом.[1]

  — Евгений Лопушинский, «Эдгар Поэ (Американский поэт)», 1861
  •  

— Я виноват, я беру назад своё слово. Неси меня прочь, Эллис, прошу тебя. <...> Неси меня прочь от этих мабилей и мезон-доре, от ганденов и бишей, от Жокей клуба и Фигаро, от выбритых солдатских лбов и вылощенных казарм, от сержандевилей с эспаньолками и стаканов мутного абсенту, от игроков в домино по кофейным и игроков на бирже, от красных ленточек в петлице сюртука и в петлице пальто, от господина де Фуа, изобретателя «специальности браков» и даровых консультаций д-ра Шарля Альбера, от либеральных лекций и правительственных брошюр, от парижских комедий и парижских опер, от парижских острот и парижского невежества… Прочь! прочь! прочь!
— Взгляни вниз, — отвечала мне Эллис, — ты уже не над Парижем.[2]

  Иван Тургенев, «Призраки» (фантазия), 1864
  •  

Конспирируют и радикалы, заперши свою дверь тоже на ключ, но не с внутренней стороны, а снаружи; lа d́emocratie permanente et militante конспирирует не натощак, а на абсент и кирш — она шумит в душных кофейнях, самоотверженно морщась от невозможного пива и не смея заикнуться об этом, потому что хозяин — не только радикал, а голос, власть и центр.

  Александр Герцен, «Скуки ради», 1869
  •  

― А я так, признаюсь, всему на свете предпочитаю рюмку доброго, забористого абсента! ― возражал тут же другой Ваня.
― Что абсент имеет свои достоинства, и притом очень фундаментальные, ― этого я никогда не отрицал и не буду отрицать. Но для того, чтобы реставрировать силы, и притом натощак... <...> Поэтому у меня так заведено: как только я просыпаюсь ― чтобы коньяк был уж на столе! И при этом маленький кусочек сахару ― непр-р-ременно![3]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Незавершённые замыслы и наброски», 1869-1872
  •  

— Плачет и абсент пьёт с самой пятницы, говорите Вы, добрейший И[ван] С[ергеевич]. Как бы это на месте было, если бы случилось после отречения от президентского стула, а теперь, сохраняя стул, да плакать ― очень подозрительно.[4]

  Павел Анненков, «Письма к Тургеневу», 1875-1883
  •  

Почти целый день французская морская пехота (infanterie de marine) распевала разные шансонетки; тагалы сидели на палубе молча, а китайцы ― страстные игроки ― с равнодушно бесстрастными, казалось, жёлтыми лицами играли большими кучками в кости. Тем временем большая часть офицерства сидела в кают-компании и в промежутках между завтраком и обедом потягивала вермут или абсент, которым любезно угощали французские моряки.[5]

  Константин Станюкович, «Вокруг света на Коршуне», 1895
  •  

Я думаю, каждому из смертных отлично известно, что цветок antirrhinum в просторечии называется львиным зевом. Думаю, это можно было и не напоминать. Открывайте зев шире и слушайте.
Между тем, не говоря ни слова, Дешоме вынул из своего портфеля первую бутылку и с крайне деловитым видом принялся поливать свой прекрасный antirrhinum — о ужас! — чистейшим абсентом. Затем, почти без паузы в то же место последовал горький ликёр биттера, несколько порций разных вермутов и т.д. – Не могу сказать, что мне было очень приятно наблюдать, как всё это сказочное творение рук человеческих без малейшего следа исчезает в недрах моей родной земли.
Однако, не обращая ни малейшего внимания на моё всё более расстроенное лицо, Эдмон продолжил разбавлять чудесный абсент несколькими бутылками вина, а шампанское затем подливал целыми литрами — широкой струёй из садового ведра.[6]:247

  Альфонс Алле, Юрий Ханон, «Интереснейший природный феномен» (из книги «Дважды два — почти пять»), 1895-2009
  •  

‎– Может быть, – любезно спросила графиня, – вы хотели бы немного освежиться?
‎– О, да..., я не посмел бы отказаться, благородная дама! Стаканчик абсента, например.
‎– Очень хорошо, мсье, у меня как раз имеется отменный абсент. Карлотта, принеси бутылку абсента Кюзенье!
‎Что за прелесть! – Кюзенье..., я даже и припомнить не мог, когда мои губы в последний раз прикасались к этому... горькому нектару богов! Однако... едва только я вздохнул с облегчением, собрался снять свою китайскую шляпу и присесть немного поудобнее, графиня сразу же приняла огорчённый вид:
‎– О!.., прошу вас, мой друг, оставайтесь как были.
‎Скоро абсент был выпит, и после этого графиня стала, кажется, ещё более любезной...[6]:406

  Альфонс Алле, Юрий Ханон, «Пассаж человека-оркестра» (из сборника «Мы не говядина»), 1896-2009
  •  

― Чем же там народ свое хмельное малодушество доказывает? ― А вот чем, ― отвечал толстый купец и показал на рюмку. ― Это абсент. С него только одну культуру в голове чувствуешь, а чтоб заехать кому в ухо ― ни Боже мой! Ошибёшься им, так даже ругательные прения тебе на ум нейдут, а только говоришь: пардон. И пьют его там не так, как я теперь пью.[7]

  Николай Лейкин, «После заграничных земель», 1898
  •  

Знаете ли вы, что такое лавочка, где курят опиум?
Никакой кабак, где продают сивуху, абсент или виски, не может сравниться с этим отвратительным притоном, где людей отравляют на ваших глазах.

  Влас Дорошевич, «Китай», 1901
  •  

— Ой-ой-ой! —вопила Жанна. — Хоть пьяною меня напойте!
Но старики расхохотались:
— Ах, молодость, молодость! Да ведь если от тебя будет пахнуть абсентом, это уж будет собственная неосторожность!
И старик Жако прибавил строго:
— И к тому же, что скажут люди? Молодая Жако так напивается, что попала под поезд! Мы живём среди людей и должны считаться с общественным мнением! Ну, идём! Довольно глупостей!

  Влас Дорошевич, «Железнодорожная семья», 1906
  •  

Как и положено солдату, генерал путешествует налегке, и у него немного имущества. У него есть сабля, одеяло, чемодан и жестяные коробки, в которых он держит свои бумаги. Из этих коробок он, как фокусник, вынимает сувениры со всего света. Из вороха старых бумаг он достаёт старые фотографии, дагерротипы, миниатюры с портретами прекрасных женщин и предприимчивых мужчин — женщин, которые сейчас королевы в изгнании, и мужчин, которые, выпив абсента, через столик кафе рассказывают, как они вернут себе корону.

  Ричард Хардинг Дэвис, «Настоящие солдаты удачи», 1906
  •  

Тот, кто пьёт абсент всё дальше и дальше, убивает себя с каждым глотком всё ближе и ближе.[8]:203

  Эрик Сати, Записная книжка, 1907
  •  

Герр Гольдштейн пожал жирными плечами и подозвал официанта. Репортёр слегка оживился и заказал абсент. Юноша с пробором погрузился в меланхолию. Посетители погребка смеялись, звенели стаканами и наслаждались спектаклем, который Пози давала им сверх своей обычной программы.

  О. Генри, «Погребок и роза», 1900-е
  •  

—… абсент <…> на вид совсем как вода в Миссисипи в большой излучине ниже Натчеса, — сказал я, с интересом разглядывая мутную жидкость.

  О. Генри, «Смерть дуракам», 1908
  •  

Кровяной сгусток, опущенный в воду с камнем в частой сетке или продырявленной жестянке, составляет идеальную приманку <для голавля и язя>, и на неё следовало бы обратить внимание русским рыболовам имеющим возможность ею пользоваться. Как для привады, так и для насадки годится всякая кровь, но лучшей считается баранья, которая гуще и долго сохраняет красный цвет, не темнея; за ней следует телячья. Брать надо по возможности совершенно свежую, а для того, чтобы она дольше не портилась, на дно ведра (жестяного), в которое её наливают, насыпают слой соли и потом постепенно сбивают жидкость палочкой. Иногда, кроме того, с той же целью французские рыболовы вливают рюмку абсента. Затем спёкшаяся кровь кладется под пресс (доски с камнями), чтобы выжать из неё сукровицу, и оставляется здесь на 12-15 часов.

  Леонид Сабанеев (старший), «Жизнь и ловля пресноводных рыб», 1911
  •  

Веничка не заметил, как очутился на углу бульвара Монпарнас перед столиками кафе, выдвинутыми на улицу. Он присел на скамейку и как-то неожиданно для самого себя крикнул гарсону: ― Абсент, пожалуйста. Пока таял сахар на ножичке и сладкие капли падали в зелёную влагу, Веничка думал о том, как прекрасно целомудрие и как ужасны чувственные наслаждения. «Бедная Шурочка не может предаваться чистому созерцанию, потому что её кровь отравлена вожделением и она забыла, какое счастье быть невинной». В это время Веничка взглянул на свой абсент и покраснел. Несколько раз давал он себе слово не пить этого пьяного яда, но время от времени его всё-таки тянуло к столику кафе и ему снова хотелось испытать лёгкое приятнее головокружение, хотелось опять изведать это странное чувство безответственности и фантастической свободы. И Веничка приник губами к изумрудной влаге. После второго стакана он уже смотрел на себя со стороны с добродушною иронией: «Как-то художник Павлушин покажется на глаза Шурочке. <...> Улыбаясь, Веня пробормотал: ― Анкор, сильву пле! Гарсон принёс ему третий стакан. Когда Веничка, допив свой абсент, встал и пошёл домой, у него во всём теле было ощущение лёгкости, и строгие скучные мысли исчезли сами собою. Он шёл торопливо, размахивая тростью, и представлял себе, как Шурочка ждёт его сейчас в мастерской и как он скажет ей что-нибудь дружеское и нежное. «Только не надо к ней близко подходить, ― подумал он, ― а то она почувствует запах абсента». И эта лукавая мысль совсем развеселила Веню. <...> Но то, что Шурочки не было дома, беспокоило его, и когда он вспомнил об актёре с rue de Tournon, ему захотелось опять пить абсент, и он не удержался и выпил ещё один стакан, на этот раз без сахара, в каком-то грязном баре, на перекрёстке, у остановки автобусов. В полночь, однако, он был дома. Прежде чем войти к себе в комнату, он постучал: ― Шурочка!..[9]

  Георгий Чулков, «Шурочка и Веня», 1913
  •  

Сидит штабс-капитан у окна хмурый, как филин, кислое молоко хлебает. На столик с полынной глянет, ― так к кадыку и подкатит… Полночь пробило. Слышит он, ― шуршит за зеркалом, сухой бессмертник качается, ― малиновое мурло на свет выползает.
― Здравствуйте, господин! Молочком закусываете?
― Пшёл вон, тухлоглазый.[10]

  Саша Чёрный, «Штабс-капитанская сласть» (Солдатские сказки), 1931
  •  

Она даже вздрогнула, руки её безжизненно сползли с плеч. Подняв к огню лампы маленькую и похожую на цветок с длинным стеблем рюмку, она полюбовалась ядовито зелёным цветом ликёра, выпила его и закашлялась, содрогаясь всем телом, приложив платок ко рту.
— Вам вредно это, — сказал Клим, щелкнув ногтем по своему стакану. — Нехаева, кашляя, отрицательно покачала головою, а затем, тяжело дыша, рассказала, с паузами среди фраз, о Верлене, которого погубил абсент, «зелёная фея».

  Максим Горький, «Жизнь Клима Самгина (Сорок лет)», 1936
  •  

Каждый коктейль — музыкальное произведение. Бывают коктейли в до мажоре; разве можно представить их без коньяка? Или коктейль в ля-бемоль миноре без ананаса? Разве возможен нежный экспромт в ми-бемоль мажоре без ванили и ликёра «Кордиаль-Медок»?
Заманчиво создать симфонию момента, сонату настроения. Вступление — светлое аллегро Кюрасао, основные темы состоят из коньяка и водки, за которыми может следовать секвенция из небольшого количества очень старого портвейна. Затем — анданте кон мото а-ля Манхэттен, мелодичное адажио в стиле молочного, кофейного или яичного коктейля, приглушенное крепким кофе, для любителей, может быть, ещё гротескное скерцино с тминной водкой и мокко, а потом бодрое рондо мятного абсента.

  Эрих Мария Ремарк, «Гимн коктейлю», 1927
  •  

Последним аккордом в этом состязании московских амазонок была жеманная поэзия Веры Инбер, воспевавшей несуществующий абсент, парижские таверны, и каких-то выдуманных грумов, которых звали Джимми, Тэдди и Вилли. На настоящий Парнас её ещё не пускали, и на большую дорогу она вышла позже, дождавшись новой аудитории, новых вождей, и «новых песен на заре».[11]

  Дон Аминадо, «Поезд на третьем пути», 1954
  •  

Маяковский взглянул на меня, не ответив, и сказал: ― Что же мы выпьем? Отвратительно, что больше не делают абсента. Абсент вызывал в его памяти образ Верлена, о котором Маяковский писал (тоже в одной из парижских поэм): Я раньше вас почти не читал, а нынче вышло из моды, ― и рад бы прочесть ― не поймешь ни черта: по русски ― дрянь, переводы.[12]

  Юрий Анненков, «Дневник моих встреч», 1966
  •  

Поздравляю тебя с днём рождения и посылаю цветы абсента. Тот горько-сладкий напиток, который готовился из него во времена Верлена, запрещён. От него сохранилось только название. Но здесь его готовят и пьют. Что касается меня, я кладу абсент в постель ― здесь царство блох, которые боятся его, как нашей полыни. Надеюсь, что ты не рассердишься на меня за этот более чем скромный подарок? Я надеялась, что мне удастся закончить автопортрет и послать его тебе ко дню твоего рождения. Не удалось, но непременно пошлю ― должно быть, уже из Парижа.[13]

  Вениамин Каверин, «Перед зеркалом», 1965-1970
  •  

Рассуждая о дьяволе и правде, философы скептически замечают, что правда о дьяволе — это такая грязная вещь, что одна капля мутит жизнь, как капля воды мутит стакан абсента. Но от этого можно опьянеть.

  Григорий Климов, «Князь мира сего», 1970
  •  

Все же мне временами казалось, что в молодые годы он пытался придать своей уже прочно установившейся джентльменской репутации некую богемистую окраску, без особенного, впрочем, успеха. Был, например, период, когда Алданов любил сидеть в кафе перед рюмкой аперитива и, вероятно, в душе жалел, что во Франции к этому времени запретили абсент. Абсент был бы, конечно, более богемистым напитком, чем порто со льдом.[14]

  Андрей Седых, «Далёкие, близкие. Воспоминания», 1979
  •  

Сэкономленные средства он перебросил в расходы на местный колорит: рюмка абсента, рюмка перно. (Чашка кофе ― восемь франков, и это в обычном бистро…) Абсент действительно горчил полынью; перно имело привкус лакрицы, Кореньков это знал, но он не знал, какой вкус у лакрицы, и приторной сладковатостью удовлетворился.[15]

  Михаил Веллер, «Хочу в Париж», 1990
  •  

Слишком долгое время наблюдая за столичным компотом, я могу теперь сказать примерно вот что. Парижанин в Парижеэто абсент, мой дорогой друг, чистый абсент, если вовремя не остановиться, считай, дело безнадёжно... Пиши: «пропало». Спасение от него почти невозможно, тем более, если внутри ничего нет. В общем, вариантов до обидного мало, например, можно – случайно упасть в Сену с набережной, провалиться ночью в городскую канализацию или записаться в действующую армию, желательно – на северном направлении... Всё остальное не оставляет ни единого шанса. Или, вернее, так: ваш единственный шанс – Сен-Санс. И это тоже – не лучше смертного приговора.[8]:244

  Эрик Сати, Юрий Ханон, «Воспоминания Задним Числом», 1912-2009

Абсент в поэзии[править]

Эдгар Дега
«Абсент», 1876
  •  

Нежнее чем плодов ребёнку сок златистый
Проникла в чёрный трюм зелёная река
И смыла рвоты след и винный след нечистый
И сорвала мой руль с железного крюка.
И с этих пор один я плаваю в поэме
Морей напитанных звезда́ми, ― лёт времён
Зелёный свет повис, где под волнами всеми
Утопленник встаёт задумчивый как сон.
Сжигая синеву ритмично-замедлённо,
Под страшным блеском дня неимоверный бред
Сильней абсентов всех и лиры сладкозвонной
Любовной горечи льёт рыжеватый свет![16]

  Сергей Бобров (Артюр Рембо), «Пьяное судно», 1910
  •  

Я пью и пью, в моём стакане
Уж не абсент, а мутный гной,
Играющий на едкой ране
Своею гадкой желтизной.[17]

  Илья Эренбург, «В кабаке», 1913
  •  

Будет тихо и пусто меж ними,
= жадно прильнув к стеклу,
= выпьет она сухими
= губами белую мутную мглу.
= Не станет абсента в стакане,
= не станет больше огней,
= и меня, и меня не станет
= со всей тяго́той моей.[17]

  Илья Эренбург, «В нежном свете гаснущего газа...», 1913
  •  

За своим абсентом, молча, каждой ночью
Он досиживал до «утренней звезды»,
И торчали в беспорядке клочья
Перепутанной и неопрятной бороды.[17]

  Илья Эренбург, «Верлен в старости», 1913
  •  

В ночных загаженных вертепах,
Абсентом горло опалив,
Под звуки песенок нелепых
Я был беспечен и счастлив.[18]

  Александр Тиняков, «Тоска по родине» (из цикла «Прелесть земли», 1913
  •  

В кафэ Hiddigeigei всегда ужасно много
Маэстро маленьких всех толков, наций, рас…
Там хвалят футуризм и Гёте судят строго,
Играют в шахматы и пьют абсент, как квас.
Потом я стал скучать на этих шумных сходках…
Искусство! Истина! Как эти фразы злят!
А наши, русские в своих косоворотках,
О революции всё время говорят...[комм. 1]

  Алексей Лозина-Лозинский, из цикла «Capri», 1916
  •  

Средь полей кукурузы
Поднялись города,
Где смакуют французы
Смесь абсента и льда.

  Николай Гумилёв, «Алжир и Тунис», 1918
  •  

От неимения абсента,
От созерцания кобур —
Я раздражённей дез’Эссента
У Гюисманса в «A rebours».[19]

  Игорь Северянин, «Те, кого так много», 1918
  •  

Вплоть до ночи он ел неумело и жадно,
Клал сардинки на мяса сухого ломоть,
Как пилюли проглатывал кубики магги
И в абсент добавлять отказался воды.[20]

  Николай Гумилёв, «Экваториальный лес», 1919
  •  

Зачем же знать кокотке и лакею,
Что тот худой высокий иностранец
И днём и ночью в фрачной паре
(Он говорит на ломаном английском языке
И вечно греется
Абсентом и сигарой)
Зачем же знать лакею, наконец.
Что этот гость:
Великий русский стихотворец[21]

  Анатолий Мариенгоф, «Разочарование» (Есенину), 1921
  •  

Откуда вас знаю?
Вас знают все.
И вот
довелось состукаться.
Лет сорок
вы тянете
свой абсент
из тысячи репродукций.

  Владимир Маяковский, «Верлен и Сезан» (из цикла «Париж»), 1925
  •  

Захлебнитесь абсентом! У мокрых дверей
Мертвецы и сокровища брошены рядом.
Старичишки, лакеи, рыгайте скорей
В честь праматери вашей с обрывистым задом. [22]

  Эдуард Багрицкий, «Париж заселяется вновь», 1930

Комментарии[править]

  1. Стихотворение из цикла «Капри» с ощущением тяжёлого разочарования Алексей Лозина-Лозинский (поэт Любяр) написал в год своего самоубийства, последнего по счёту (до этого были ещё несколько попыток). Однако ради справедливости следует заметить, что как раз его смерть не имела отношения к абсенту.

Источники[править]

  1. Евгений Лопушинский, Эдгар Поэ (Американский поэт), «Русское слово». 1861. №11. Отд. III. стр. 1-30.
  2. Тургенев И. С. Собрание сочинений. В 12-ти томах. — М.: «Художественная литература», 1976—1979 гг. Том 7.
  3. М.Е. Салтыков-Щедрин, Собрание сочинений в 20 т. — М.: «Художественная литература», 1966 г. Том 10.
  4. П.В.Анненков. Письма к И.С.Тургеневу. Кн.2. 1875-1883 гг. — СПб.: «Наука», 2005 г.
  5. Станюкович К. М. «Вокруг света на Коршуне». — М.: Государственное издательство географической литературы, 1953 г.
  6. 6,0 6,1 Юрий Ханон «Альфонс, которого не было». — СПб.: Центр Средней Музыки & Лики России, 2013. — 544 с.
  7. Лейкин Н. Рассказы. - Писатели чеховской поры. Том 1. — М., 1982 г.
  8. 8,0 8,1 Эрик Сати, Юрий Ханон, «Воспоминания задним числом». — СПб.: Центр Средней Музыки & издательство Лики России, 2010. — 682 с. — ISBN 978-5-87417-338-8
  9. «Новелла Серебряного века». — М.: Терра, 1994 г.
  10. Саша Чёрный. Солдатские сказки. – Новосибирск: Сибирская книга, 1994 г.
  11. Дон-Аминадо. «Поезд на третьем пути». - М.: Книга, 1991 г.
  12. Юрий Анненков. «Дневник моих встреч», Москва: изд. Захаров, 2001 г.
  13. В. Каверин. «Пурпурный палимпсест», — М.: «Аграф», 1997 г.
  14. Андрей Седых. «Далёкие, близкие. Воспоминания». — М.: Захаров, 2003 г.
  15. Михаил Веллер. «А вот те шиш!» — М.: Вагриус, 1997 г.
  16. Сергей Бобров. «Поэзия русского футуризма». Новая библиотека поэта (большая серия). — СПб.: Академический проект, 2001 г.
  17. 17,0 17,1 17,2 И. Эренбург. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. СПб.: Академический проект, 2000 г.
  18. А. Тиняков (Одинокий). Стихотворения. — М. Водолей, 2002 г.
  19. Игорь Северянин. «Громокипящий кубок. Ананасы в шампанском. Соловей. Классические розы». — М.: «Наука», 2004 г. — стр. 191. — («Литературные памятники»)
  20. Н. Гумилёв. Собрание сочинений в четырёх томах. — Вашингтон: Изд. книжного магазина Victor Kamkin, Inc., 1964 г. — Том 2. — стр. 102
  21. А.Б. Мариенгоф. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта (малая серия). — СПб.: Академический проект, 2002 г.
  22. Э. Багрицкий. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. М.: Советский писатель, 1964 г.

См. также[править]