Франц Шуберт

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Франц Шуберт
Franz Schubert.jpg
Франц Шуберт
с литографии Й.Крихубера (1846)
Wikipedia-logo.svg Статья в Википедии
Wikisource-logo.svg Произведения в Викитеке
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе
Wikinews-logo.svg Новости в Викиновостях

Франц Шу́берт (нем. Franz Peter Schubert, 31 января 1797 — 19 ноября 1828) — австрийский композитор, один из основоположников романтизма в музыке.

Цитаты[править]

  •  

Счастлив тот, кто нашёл настоящего друга, счастливее, кто нашёл настоящего друга в своей женщине.[1]

 

Glücklich, der einen wahren Freund findet, glücklicher, der in seinem Weibe eine wahre Freundin findet.

  — из дневника, 1816 г.
  •  

Слишком много смысла обычно питает слишком тяжёлое сердце.[1]

 

zu leichter Sinn birgt meistens ein zu schweres Herz.

  — из дневника, 1816 г.
  •  

Нужно видеть людей такими, какие они есть, а не какими они должны быть.[1]

 

Nehmt die Menschen, wie sie sind, nicht wie sie sein sollen.

  — из дневника, 1816 г.
  •  

Женщина, как хорошая музыкальная пьеса, должна заканчиваться чётко.[2]

 

A woman, like a good piece of music, should have a solid end.

  — из дневника, 1817 г.
  •  

Мои сочинения возникли из моего понимания музыки и моей боли; те из них, которые породила одна только боль, кажется, менее всего обрадовали мир[3].

Цитаты о Шуберте в музыковедении и публицистике[править]

  •  

Назначение юности заключается в том, чтобы расцепить старое время, которое еще тысячью звеньев держится за прошлое столетие. Одной рукой молодёжь разъединяет цепь, другой указывает на будущее, где она станет господствовать в новом царстве, которое, как рай Магомета, обвито чудными алмазными нитями и хранит в своих недрах чуждые, невиданные ещё вещи, о которых нам уже сообщал Бетховен, и повторил светлый юноша Шуберт своим детским, умным, сказочным языком...[4]

  Роберт Шуман, заметка из Новой газеты, 1830-е
  •  

По-видимому, землевладелец только и делает, что гуляет, кушает фрукты и ходит в просторной одежде; который умеет сочинять стихи, сочиняет стихи, который обучен на скрипке или виолончели, выводит смычком серенаду Шуберта...[5]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «В деревне», 1863
  •  

Сакс начал воспитание Полиньки с показывания ей картин и разыгрывания мелодий Шуберта, что было совершенно в духе тепличной идеальности того времени, когда эстетический вкус развивали не на самой природе, а в благоухающих будуарах, при ярком освещении карсельской лампы с матовым шаром, среди бронзы и на художественном изображении бедности и людского страдания масляными красками и глиняными статуэтками.[6]

  Николай Шелгунов, «Люди сороковых и шестидесятых годов», 1869
  •  

С особенным рвением Шуман изучал Баха, которому так же благоговейно поклонялся, как и Жан Полю. Гений Шуберта возбудил в нем чувство самого горячего восторга, он со страстным увлечением разыгрывал все его вещи и под влиянием его творений написал несколько полонезов, песни на слова Кернера, вариации и наконец квартет для фортепиано со струнными инструментами. Преждевременная смерть этого великого композитора повергла Шумана в неподдельное горе; он возымел желание почтить его память исполнением его трио (B-dur). Сам Шуман взялся за фортепианную партию...[4]

  Мария Давыдова, «Роберт Шуман. Его жизнь и музыкальная деятельность», 1893
  •  

...он увидал, что жизнь в Вене не может принести пользы ни ему, ни его газете, и решил сократить своё пребывание в ней. Сам город произвел на него приятное впечатление своей живописностью и приветливостью обитателей; Шуман, конечно, не забыл посетить места упокоения своих любимых композиторов, Бетховена и Шуберта, и на могиле первого нашел стальное перо, которое взял себе на память и хранил как святыню, видя в этом предзнаменование для своей деятельности. Он разыскал родственников Шуберта и в бумагах, оставшихся после композитора, нашел целую симфонию, которую тотчас же переслал Мендельсону. Она была исполнена в Гевандхаузе в декабре 1839 года, и Шуман пишет о ней Бекеру: «Сегодня я слышал на репетиции отрывки симфонии Шуберта; в ней воплотились все идеалы моей жизни: это величайшее из всего, что написано в инструментальной музыке после Бетховена».[4]

  Мария Давыдова, «Роберт Шуман. Его жизнь и музыкальная деятельность», 1893
  •  

Меня всегда потрясала его <Шуберта> ранняя смерть. А также то, что он сам не мог оценить свой гений и вёл скромную жизнь маленького человека. Современники тоже это не осознали. Шуберта два раза перезахоранивали, но наконец он обрёл покой рядом с Бетховеном.[7]

  Александр Попов, «Шуберт, или Блаженство» (что думают о Шуберте современные композиторы), 1997
  •  

Его музыка живёт не насаждаемая никем, живёт в собственной жизнестойкости. Шуберт первым почувствовал человека-сироту, первым почувствовал город как вместилище трагических переживаний, пагубность города, заброшенность человека — еще тогда, когда немного было таких городов. Любимые исполнители Шуберта? Нет, мне совершенно безразлично, кто играет — Иванов, Петров, Кацнельсон, разницы нет. Главное — сама музыка, замечательные мелодии. А это самое трудное и самое ценное.[7]

  Георгий Свиридов, «Шуберт, или Блаженство» (что думают о Шуберте современные композиторы), 1997
  •  

Шуберт демонстрирует нам через свой слабый стиль... Его музыка вроде бы доступная, обычная... В свое время она была как будто домашней. Но это обманчивая штука. Обычность? Это музыкальное ничтопыль, интервалы, доступные среднему музыканту. И слабые сочинения отличаются от сильных очень незаметно — не удалось, ну и ладно. Но часто ничто превращалось в что — вроде ничего не случилось, а забыть уже нельзя. Главное у Шуберта — мелодия, невидимая композиторская работа, работа в слухе, интимная связь со словом и поэзией. Бывало, что кто-то из неизвестных композиторов, даже дилетантов, вдруг мог написать песню, которая становилась народной. Потому, что когда он писал, он не знал, что нельзя писать каких-то интервалов. Позже весь мир может преклониться перед такой вещью, но не потому, что она открывает что-то: в том, что давно надоело, возникает опять живое. Мы жили в эпоху ориентации на новизну иного типа. Когда я начинал, Шуберт казался мне поп-композитором. Есть разные формы инерции, закрывающие нам уши: до сих пор многие балдеют, услышав удар по деке, а услышав простой интервал, думают, что им все ясно, а на самом деле — ничего. Потом я обнаружил у Шуберта то новое, что приходит из старого и всем ведомого, всем надоевшего.[7]

  Валентин Сильвестров, «Шуберт, или Блаженство» (что думают о Шуберте современные композиторы), 1997
  •  

…В качестве центрального для Шубертовской эстетики мифа, ее квинтэссенции, ключа ко всему его — не только вокальному — творчеству можно назвать Лесного царя.
Проблематика здесь дана в единстве трёх тем:
1. Одиночество визионера (даже любимый, близкий человек не может разделить с визионером воспринимаемую им реальность, не верит ему).
2. Амбивалентность видения (видение может превосходить своей красотой, убедительностью, притягательной силой будничную реальность, остаётся при этом угрожающим, опасным, смертоносным).
3. Амбивалентость реальности (до самого остается непроясненным, было ли видение галлюцинацией)
…принесёт ли смерть очищение, покой, мир, обещание нового начала, или - обманет?[8]:121

  Борис Йоффе, «Музыкальный смысл», 2011
  •  

Хотелось бы отметить, что «Сурок», претерпев множество переложений для различных инструментов, стал использоваться в начале обучения музыканта: очень «удобная» мелодия (в ней всего 6 нот) и размеренный аккомпанемент пьесы. Те, кто играет пьесу, даже не задумываются над грустными словами И. В. Гёте, играя лишь мелодию. Через много лет (1823) Франц Шуберт напишет знаменитую песню «Мельник и ручей» (Der Müler und der Bach), в которой монолог Мельника, правда, в соль миноре — столь же грустный. Тексты песен несравнимы, ибо у Ф.Шуберта обращение к ручью символично (но и пользуется-то он намного большим набором красок: 2-я «низкая» минора, сопоставление минора и мажора, подражание ручью в партии фортепиано) — прощание с жизнью. Заметим, что оба гения писали свою музыку примерно в одном возрасте, но разница во времени (около 40 лет) сделала возможным Ф. Шуберту писать диалог самоубийцы с ручьем, Л. Бетховену же — неприкаянность скитания и одиночество мальчишки-савояра.[9]

  Юрий Зильберман, «Сурок, соч.52 №7 Людвига ван Бетховена», 2019

Цитаты о Шуберте в мемуарах и беллетристике[править]

  •  

Пасынков очень любил музыку. Он часто просил Софью сыграть ему что-нибудь, садился к сторонке и слушал, изредка подтягивая тонким голосом на чувствительных нотках. Особенно любил он «Созвездия» Шуберта. Он уверял, что, когда при нём играли «Созвездия», ему всегда казалось, что вместе с звуками какие-то голубые длинные лучи лились с вышины ему прямо в грудь. Я еще до сих пор, при виде безоблачного ночного неба с тихо шевелящимися звездами, всегда вспоминаю мелодию Шуберта и Пасынкова…[10]

  Иван Тургенев, «Яков Пасынков», 1855
  •  

Философия музыки была на первом плане. Разумеется, об Россини и не говорили, к Моцарту были снисходительны, хотя и находили его детским и бедным, зато производили философские следствия над каждым аккордом Бетховена и очень уважали Шуберта, не столько, думаю, за его превосходные напевы, сколько за то, что он брал философские темы для них, как «Всемогущество божие» ― «Атлас».[11]

  Александр Герцен, «Былое и думы» (часть четвёртая «Москва, Петербург и Новгород»), 1857
  •  

Проходя мимо окон Ольги, он слышал, как стеснённая грудь её облегчалась в звуках Шуберта, как будто рыдала от счастья. Боже мой! Как хорошо жить на свете![12]

  Иван Гончаров, «Обломов», 1859
  •  

После чаю гувернантка Хоботовых сыграла на фортепьяно серенаду Шуберта и произвела в гостях необыкновенное уныние, а больше всего в помещиках, которые встосковались до того, что обнаружили покушение ехать домой. Но Хоботов удержал их и дал слово попросить гувернантку сыграть что-нибудь повеселей, хотя помещики ровно ничего не хотели слышать.[13]

  Николай Успенский, «Деревенская газета», 1860
  •  

Медлительные звуки виолончели долетели до них из дому в это самое мгновение. Кто-то играл с чувством, хотя и неопытною рукою «Ожидание» Шуберта, и мёдом разливалась по воздуху сладостная мелодия.
― Это что? ― произнёс с изумлением Базаров.
― Это отец.
― Твой отец играет на виолончели?
― Да.[14]

  Иван Тургенев, «Отцы и дети», 1862
  •  

Вчера был на втором (и последнем) концерте Лавровской (на первом тоже был). Ах, мама, она ещё лучше петь стала. <...> После конца, студентов человек 60 устроили еще неистовство в подъезде и посадили ее в карету, при чем все орали: «Лизав. Андреевна, оставайтесь у нас!» Пишу все это потому, что никогда пение не производило на меня такого впечатления. Когда она пела «Erlkonig» Шуберта, я расплакался.[15]

  Всеволод Гаршин, из письма Е. С. Гаршиной, 1876
  •  

Шумно вошел я в комнату и… присмирел. Грустные звуки пианино раздавались в маленьком зале. Изредка дрожащий голос тётушки, преодолевая слёзы, присоединялся к этим звукам и наводил на душу невыразимое уныние. И повторяла она один и тот же куплет: Прости же! Новой жизни Заря блестит и мне, И встретимся мы скоро В неведомой стране… То было «Addio» Шуберта. И солнечный луч, игравший на белой стене, снова показался мне лучом умирающим, и неодолимая печаль обняла мою душу…[16]

  Александр Эртель, «Записки Степняка», 1883
  •  

К жизни действительной относились как-то книжно и наивно. Самые простые чувства возводили в отвлеченную категорию: даже слезу, блеснувшую на глазах, — говорил Александр: — относили к своему порядку — к трагическому в сердце. То же было и в искусстве: над каждым аккордом Бетховена производили философское следствие; Шуберта уважали за то, что брал философские темы для своих напевов. Моцарта только терпели. Итальянская музыка была в опале, ее делило с ней все французское и политическое. В начале сороковых годов не было еще и мысли восставать против духа и вступаться за жизнь.[17]

  Татьяна Пассек, «Из дальних лет», 1889

Цитаты о Шуберте в стихах[править]

шестнадцатилетний Шуберт
(Иосиф Абель, ок.1814)
  •  

И поступь клавиш, как поступки
сердечных звуков, мне нова…
Весёлой мельничихи юбки,
Шварцвальд, и вальс, и жернова.
О влажное от слез мгновенье!
И в хрустале поет вода!
И, от пьянино в опьяненьи,
я знаю, что пора тогда
спросить, волнуясь, о погоде,
потом припасть к твоей руке
и задохнуться от мелодий,
как пьяный Шуберт в кабаке.[18]

  Сергей Петров, «Был дождь ― о бешенство Натуры...», 23 апреля 1940
  •  

Шуберт Франц не сочиняет ―
Как поется, так поет.
Он себя не подчиняет,
Он себя не продает.
Не кричит о нём газета,
И молчит о нём печать.
Жалко Шуберту, что это
Тоже может огорчать.
Знает Франц, что он кургузый
И развязности лишён,
И, наверно, рядом с музой
Он немножечко смешон.[19]

  Давид Самойлов, «Шуберт Франц», 1961
  •  

Чёт или нечет?
Вьюга ночная.
Музыка лечит.
Шуберт. Восьмая.[20]
Правда ль, нелепый
Маленький Шуберт,
Музыка ― лекарь?
Музыка губит.[19]

  Давид Самойлов, «Чёт или нечет...» (из цикла «Пярнуские элегии»), 1976
  •  

В движеньи мельник жизнь живёт,
в движеньи.[21]
Навек затверженный завет,
священней... <...>
Я ввысь не мечу, но не мне
ужели
тарелка пела на стене:
«В движеньи,
в движеньи счастие моё…»?
Хоть мельник,
хоть Шуберт ― счастья моего
подельник.[22]

  Наталья Горбаневская, «В движеньи мельник жизнь живет...», март 1985
  •  

Это песенка Шуберта, ― ты сказала.
Я всегда ее пел, но не знал, откуда.
С нею, кажется, можно начать сначала
Жизнь, уж очень похожа она на чудо!
Что-то про соловья и унылый в роще
Звук, немецкая роща ― и звук унылый.
Песня тем нам милей, чем слова в ней проще,
А без слов еще лучше, ― с нездешней силой!
Я всегда ее пел, обходясь без смысла
И слова безнадежно перевирая.
Тьма ночная немецкая в ней нависла,
А печаль в ней воистину неземная.[23]

  Александр Кушнер, «Это песенка Шуберта, — ты сказала...», 2004

Источники[править]

  1. 1 2 3 Heinrich Kreissle von Hellborn, Franz Schubert, Druck und Verlag von Carl Gerold's Sohn, — Wien 1865, S.104-S.105
  2. Роберт Асприн. «Ещё один великолепный миф» (англ. Another Fine Myth). — Эпиграф к главе 26 (в переводе на английский)
  3. Дэниел Хоуп «Когда можно аплодировать?» = Wann Darf Ich Klatschen? / В. Седельник. — М., Владимир: АСТ; Астрель; ВКТ, 2010. — С. 66. — 320 с. — ISBN 978-5-17-068478-6
  4. 1 2 3 Давыдова М. А., Роберт Шуман. Его жизнь и музыкальная деятельность. — М.: «Директ-Медиа», 2014 г.
  5. М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в двадцати томах. Том 6. — Москва, Художественная литература, 1968 г.
  6. Н. В. Шелгунов. Люди сороковых и шестидесятых годов. — СПб., «Дело», 1869 г.
  7. 1 2 3 «Шуберт, или Блаженство» (что думают о Шуберте современные композиторы). — М.: КоммерсантЪ, 8 февраля 1997 г.
  8. Boris Yoffe. «Musikalischer Sinn». — Hofheim, 2012. — ISBN 978-3-936000-98-6.
  9. Юрий Зильберман. Сурок, соч.52 №7 Людвига ван Бетховена. — К.: Киевская муниципальная академия музыки им. Глиэра, Украина, 2019 г.
  10. Тургенев И. С., Собрание сочинений. В 12-ти томах. - М.: "Художественная литература», 1976-1979. Том 8.
  11. А.И. Герцен, «Былое и думы» (часть пятая). Вольная русская типография и журнал «Колокол» (1866)
  12. Гончаров И.А. Полное собрание сочинений и писем в двадцати томах, Том 4 ― «Обломов. Роман в четырех частях». Санкт-Петербург, « Наука», 1998 г.
  13. Н. В. Успенский Издалека и вблизи: Избранные повести и рассказы. — М.: «Советская Россия», 1986 г.
  14. И.С.Тургенев. «Накануне». «Отцы и дети». — М.: «Художественная литература», 1979 г.
  15. В. М. Гаршин. Письма. — М.: Academia, 1934 г.
  16. Эртель А.И. «Записки Степняка». Очерки и рассказы. — М.: Государственное издательство художественной литературы, 1958 г.
  17. Т. П. Пассек. «Из дальних лет», воспоминания. — М.-Л.: Academia, 1931 г.
  18. С. В. Петров, Собрание стихотворений. В 2 книгах, — М.: Водолей Publishers, 2008 г.
  19. 1 2 Давид Самойлов. Стихотворения. Новая библиотека поэта. Большая серия. — Санкт-Петербург, «Академический проект», 2006 г.
  20. Восьмая симфония Шуберта, более известная под названием «Неоконченная симфония» си минор DV 759.
  21. Цитата из начала самого известного вокального цикла Шуберта.
  22. Н. Е. Горбаневская. «Осовопросник». — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2013 г.
  23. Александр Кушнер. Холодный май. — СПб: Геликон + Амфора, 2005. — 96 с.

См. также[править]