Ядовитые змеи

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Малоазиатская гадюка Вагнера, ядовитая змея

Ядови́тые зме́и — часть видов и родов подотряда змей, относящаяся к числу ядовитых животных, в организмах которых постоянно или периодически вырабатываются вещества, ядовитые для человека или других видов. Ядовиты далеко не все виды змей, причём, неядовитые представлены бóльшим количеством видов.

Ядовитые змеи пользуются ядом в первую очередь для охоты (чтобы обездвижить или убить жертву), а не для самозащиты. Яд некоторых видов достаточно силён, чтобы смертельно отравить человека. Неядовитые змеи либо заглатывают добычу живьём (ужи), либо предварительно убивают (удушают) её (полозы, удавы). Самые крупные известные змеи из ныне живущих на Земле — не относятся к числу ядовитых, это сетчатый питон и водяной удав анаконда.

Ядовитые змеи в афоризмах и кратких цитатах[править]

  •  

Лишь ядовитый змей страданья
Ползет тропой воспоминанья...[1]

  Пётр Ершов, «Храм сердца», 1846
  •  

Пока не наступишь на змею, не поймешь — ядовита она или нет.

  Веселин Георгиев, 1980-е

Ядовитые змеи в публицистике и научно-популярной литературе[править]

  •  

И послал Господь на народ ядовитых змеев, которые жалили народ, и умерло множество народа из [сынов] Израилевых.
И пришел народ к Моисею и сказал: согрешили мы, что говорили против Господа и против тебя; помолись Господу, чтоб Он удалил от нас змеев. И помолился Моисей [Господу] о народе.
И сказал Господь Моисею: сделай себе [медного] змея и выставь его на знамя, и [если ужалит змей какого-либо человека], ужаленный, взглянув на него, останется жив.
И сделал Моисей медного змея и выставил его на знамя, и когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив.

  Ветхий Завет, Числа : Четвертая книга Моисеева, Глава 21:6-9
  •  

Это не противоречит природе: и в ней существуют вредные или странные явления, воспринимаемые как нечто прекрасное, потому что отдельные их черты или части не вызывают представления о вреде или ужасе. Ядовитые змеи иногда красивы, как и ядовитые растения или хищные звери. Вред, причиняемый ядовитой змеей, зависит не от красоты её кожи, опасность ядовитого растения — не от растения или окраски его цветка, ужас, вызываемый хищным зверем, — не от изящества его осанки. Чувственно-прекрасное преобладает в этих случаях над нравственно-безобразным, потому что оно нагляднее и, следовательно, доставляет непосредственное удовольствие. Вид мужества и силы также производит эстетическое впечатление. Но никто не станет наслаждаться зрелищем, как убийца преодолевает сильное сопротивление жертвы и убивает её. Тут немыслимо разграничить проявление силы и цель, на которую она направлена.

  Макс Нордау, «Вырождение. Декаденты и эстетики», 1892
  •  

Одни из змей ― дневные, другие ― ночные, сумеречные, особенно из ядовитых видов. Днем они мало подвижны, а охотятся за добычей вечером или ночью. Наши гадюки ― змеи ночные. Змеи откладывают яйца, из которых через некоторое время выходят молодые. <...>
Другим признаком неядовитости змеи является форма головы ― округлая, не резко отделяющаяся от туловища, но морда при этом может быть и тупая. Третий признак ― отсутствие продольной полосы зигзагообразной или волнистой вдоль спины или ряда продольных пятен. Но здесь есть и исключения. Так, у полоза гадюкового (Закавказье, Туркестан) на спине широкая черная продольная полоса. В главе «Распределение змей по местностям» указана, конечно, и распространенная у нас медянка, которую многие считают ядовитой. Подчеркнем лишний раз, что медянка совершенно безвредная змея.[2]

  — Фёдор Доброхотов, «Наши змеи», 1929
  •  

На земном шаре обитает около 2 500 видов змей. Ядовитые змеи составляют только 10% от этого числа. Ядовитые змеи неравномерно расселены на планете. В Австралии, например, ядовитых змей больше, чем безвредных. На острове Тринидад обитают только ядовитые. У нас в Советском Союзе из пятидесяти с небольшим видов змей опасными для человека могут считаться всего десять ― это пять видов гадюк, гюрза и эфа ― они тоже представители обширного семейства гадюковых, далее ― знаменитая кобра и два вида щитомордников ― скромных родственников американских гремучих змей. И 90% совершенно безвредных для человека змей, и 10% опасных ― чрезвычайно полезны! Крупные змеи уничтожают множество грызунов ― вредителей посевов. По словам Ф. Ф. Талызина, там, где змеи были уничтожены, грызуны размножились так, что буквально опустошают поля и сады. И, наконец, об ущербе, наносимом людям ядовитыми змеями: из многомиллиардного населения Земли от змеиных укусов умирает 30-40 тысяч человек в год. Много? Немало. Но в реках тонет и погибает под колесами автомобилей во много раз больше людей![3]

  Борис Медников, «Рождённые ползать», 1962
  •  

В чем связь между библейским медным змеем и петербургским сюжетом в русской истории? Уже Феофан Прокопович назвал Петра Моисеем России. Как Израиль против Моисея на пути в обетованную землю, Россия роптала против Петра и Петербурга: «Нет, не змия всадник медный Растоптал, стремясь вперед, Растоптал народ наш бедный, Растоптал простой народ» (эпиграмма из альбома Н. Ф. Щербины). Много ядовитых змей было ниспослано России, прежде чем ропот смолк.[4]

  Омри Ронен, «Змей», 2003
  •  

Я немножко посомневался: голова-то всё же ядовитая. Но эфа была маленькая, а Танюшка уже большая, да к тому же студентка, училась заочно на биофаке. Ну я и отдал. Через пару дней вижу ― у Танюшки указательный палец довольно сильно распух:
― Что с пальцем?
― А я понемножку его царапаю эфиными зубами. Если это делать по чуть-чуть, то постепенно образуется иммунитет к яду.
Иммунитет, конечно, дело хорошее, но ты на него не рассчитывай. Переносимость к яду, может быть, значительно повысится, но для твоей печени и почек это небезопасно. За всё надо платить. И вообще ― что ж ты меня, негодная, обманула?
― Так вы бы мне, наверно, не дали.
― Для таких экспериментов точно бы не дал. И прошу тебя вернуть. Танюша послушно принесла голову эфы. Этим, может быть, всё и закончилось бы, будь девушка благоразумнее. Как-то поздней осенью её-таки «долбанула» эфа. Была она зоопарковская и довольно чахлая. Палец снова сильно распух, но всё обошлось лёгким недомоганием. И у девушки возникла стойкая иллюзия, что к яду у неё выработался иммунитет. Посоветовавшись, мы решили, что девушку с «иммунитетом» из террариума надо перевести в другую секцию. Но на этом приключения Танюши не закончились. Весной мы, как всегда, пополнили коллекцию змей свежей партией. В ней оказалась и довольно крупная эфа. Через пару дней «скорая помощь» подобрала на остановке, как раз напротив зоопарка, молодую девушку, которая, прежде чем потерять сознание, успела произнести:
Змея… Этой девушкой оказалась наша Таня. Я пришел навестить её в палату. Рука, которую она, улучив момент, подставила эфе, тайком пробравшись в террариум со служебного входа (как она сама призналась), по толщине была поболее ноги, про лицо и говорить нечего ― сплошной отёчный шар. Спас Таню не «иммунитет», а то, что «скорая» приехала очень быстро и у врачей оказалась сыворотка.[5]

  — Сергей Бакатов, «Тихая жизнь в террариуме», 2008
  •  

Целебные свойства ядовитых змей известны в Китае около трех тысячелетий. Об этом свидетельствуют древние книги. Поначалу змей ловили ради их желчи, высоко ценимой врачами китайской народной медицины. Лишь позже стали использовать змеиное мясо для приготовления изысканных блюд.[6]

  Всеволод Овчинников, «Размышления странника», 2012

Ядовитые змеи в мемуарах и дневниковой прозе[править]

  •  

Недалеко от Устера мы объехали кругом холма, который где-нибудь в саду мог представлять большую гору: это ― куча каменьев, поросших кустарниками, в которых, говорят, много змей, оттого она и называется Шлянгенхель, то есть Змеиная горка. Вообще колония изобилует змеями; между ними много ядовитых и, между прочим, известная кобра-капелла. В Стелленбоше Ферстфельд сказывал нам, что, за несколько дней перед нами, восьмилетняя девочка сунула руку в нору ящерицы, как казалось ей, но оттуда выскочила очковая змея и ужалила ее. Девочка чрез полчаса умерла. На мызе Клейнберг говорили, что в окрестностях водится большая желтая толстая змея, которая, нападая на кого-нибудь, становится будто на хвост и перекидывается назад.[7]

  Иван Гончаров, Фрегат «Паллада», 1855
  •  

Но водились у нас и не одни ужи: водилась и ядовитая змея, чёрная, большая, без тех жёлтых полосок, что видны у ужа около головы. Такую змею зовут у нас гадюкой. Гадюка нередко кусала скот, и если не успеют, бывало, позвать с села старого деда Охрима, который знал какое-то лекарство против укушения ядовитых змей, то скотина непременно падёт — раздует её, бедную, как гору.[8]

  Константин Ушинский, «Гадюка», ~ 1860-е
  •  

Окрестности Дестеро кишели бесчисленными ядовитыми змеями. «Я нередко удивлялся многим из наших спутников, ― записал в своем дневнике Лисянский, ― которые не подвергались никакому несчастному случаю, каждый день гоняясь за бабочками. Здесь их несметное множество, и наипрекраснейших в свете. Губернатор уверял меня, что посылаемые им курьеры в Рио-де-Жанейро во избежание укуса ядовитых змей, лежащих иногда поперек дороги целыми стадами, принуждены бывают скакать на лошадях верхом с возможной скоростью… Из насекомых более всех забавляли нас огненные мухи… Взяв в руки трех из них, можно читать книгу ночью».[9]

  Николай Чуковский, «Капитан Крузенштерн», 1930
  •  

Ужей от гадюк я легко отличал, остальные мне были почти неизвестны. Но все равно я охотился на них азартно, меня увлекала конечная цель поединка. Заметив среди травы и кустарников скользящую, извивающуюся ленту змеи, я настораживался и, не подходя близко, палкой подталкивал ее в хвост. Змея, мгновенно свернувшись в клубок, выставляла голову и угрожающе шипела, пугая раздвоенным языком. Я знал, что язык не ядовит, ― бояться надо укуса верхней челюсти, где имеются зубы с бороздками для вытекающего яда. Развилкой на конце палки я захватывал голову змеи и мгновенно прижимал к земле. Как бы она ни извивалась, опасности больше не представляла. Двумя пальцами я брал ее за голову сзади, чтобы она не могла достать меня ртом, резко поднимал на высоту вытянутой руки и встряхивал, после чего она переставала дергаться и повисала плетью. В таком виде я тащил ее домой: мне доставляло удовольствие пугать маму и сестренку с братишкой. Мама ругала за опасную забаву, боялась, что змея вдруг вывернется и укусит меня. Просила не убивать невинную жертву ― плохая примета. В приметы я не верил, но самому было жалко лишать жизни такую красоту. Я любовался переливами разных оттенков на гладкой чешуе, украшенной узорами и полосами, ― особенно красив был зелено-желтый амурский полоз. Уходя подальше от территории лагеря, я отпускал свои трофеи с напутствием больше не попадаться. Был случай, когда одну змею не удалось уберечь. Была это обыкновенная гадюка, толще обычной и очень тяжелая. Нести ее пришлось, придерживая палкой. Перед нашим домом два японца пилили и кололи дрова на зиму. Увидев у меня в руках змею, они оба пришли в чрезвычайное возбуждение. Что-то залопотали на своем языке, потом один из них обратился ко мне с умоляющей просьбой: «О! Тай, тай!» С такой же просьбой подключился второй. Вместо буквы «д» они произносили «т». Поколебавшись, я отдал гадюку им, предупредив, что змея ядовитая. Они отрубили гадюке голову, ножом сделали надрез в шейной части и потянули кожу с тела так ловко, как это делают, снимая с ноги чулок. От змеи остался скелет с бесчисленным количеством позвонков. Японцы быстренько развели костерок и поджарили над ним гадюку. Разделили на четыре части. Две завернули в платочки и спрятали в кармане висящего рядом кителя, а свой кусочек каждый обсосал с величайшим наслаждением на лице. Остатки косточек покидали в костер и, широко улыбаясь, снова благодарно поклонились мне.[10]

  Рим Ахмедов, «Промельки», 2011

Ядовитые змеи в беллетристике и художественной литературе[править]

  •  

Слепая медяница ― из породы ящериц (anguis fragilis) медянистого цвета, почти без ног и совершенно безвредна. Но есть змея медянка, та ядовита. Лесной народ смешивает эти две породы.[11]

  Павел Мельников-Печерский, «В лесах» (книга первая), 1874
  •  

Утреннее ликование было в полном разгаре, когда ядовитая чёрная змея, сама не зная, зачем, так, в припадке минутной злобы, ужалила большого старого павиана, давно покинувшего свою стаю и скитавшегося в лесах одиноким свирепым бродягой. Бешено залаяв, он схватил тяжёлый камень и погнался за оскорбительницей, но скоро остановился, решив лучше искать целебной травы, среди всех зверей известной только собакам и их дальним родственникам, павианам.

  Николай Гумилёв, «Лесной дьявол», 1900-е
  •  

...рассказывали множество историй о зловредности и коварстве змей. Один человек из колхоза, где жил Беки, спустился в колодец, чтобы подремонтировать стенки, и, когда уже вылезал на волю, гюрза ужалила его в шею. Он дико закричал, его вытащили, и через минуту он почернел и испустил дух. Другой человек, из соседнего колхоза, убил ядовитую змею эфу, которая мирно спала на камне и никому не угрожала. В ту же ночь другая эфа приползла к этому человеку в кибитку и перекусала всю его семью ― жену и четверых детей, а его самого не тронула. Вся семья этого человека умерла. Эфа нарочно оставила его в живых ― это была ее месть! ― чтобы он сошел с ума от горя.[12]

  Юрий Трифонов, «Утоление жажды», 1962
  •  

Майя и дети впервые отправились в Судак без него. Июльской ночью после грозы ему приснился сон: внесли длинную серую змею, бросили на пол, сказали, что она смертельно ядовита… Одним взмахом тесака он отсек змее голову, долго смотрел на обезглавленное вялое тело и вдруг раскаялся до слез, поднял змею, принялся судорожно зализывать обрубок, потом ужаснулся: на язык мог попасть яд, бросился к умывальнику, долго полоскал рот, затем шел куда-то по Ворошиловскому посаду, и волосатая кожа слезала клочьями с языка… Проснувшись, он не пытался разгадать этот замысловатый сон, но легко убедил себя, что предвещает он что-то значительное и хорошее в самом ближайшем будущем[13]

  Андрей Дмитриев, «Поворот реки», 1995
  •  

Проходя совсем рядом с девочками, они увидели, что разглядывают они совсем не овец, а какую-то находку на земле. Артем вытянул шею: между двумя сухими плетьми каперсового куста торчком стояла змеиная кожа; цвета старческого ногтя, полупрозрачная, местами она была скручена, кое-где треснула, и маленькая девочка, боясь тронуть ее рукой, опасливо прикасалась к ней палочкой. Вторая же оказалась взрослой женщиной, это была Нора. Обе были светловолосые, обе в легких косынках, в длинных цветастых юбках и одинаковых кофточках с карманами. Артем тоже присел возле змеиной кожи:
― Пап, ядовитая была?
Полоз, ― пригляделся Георгий. ― Здесь их много.[14]

  Людмила Улицкая, «Медея и ее дети», 1996

Ядовитые змеи в поэзии[править]

Песчаная эфа (Индия)
  •  

― «А ваша братья-то, поэты,
Что делают? Не то ли ж, что и я?
На что дар многие из вас употребляют!
Цветы поззии фигурно рассыпают,
А под цветами глядь ― или в грязи свинья,
Иль ядовитая змея.
Но свиньи у меня других хоть не марают,
А змеи не кусают.[15]

  Александр Измайлов, «Обманчивая наружность», 1829
  •  

О, поверь мне, холодное слово
Уста оскверняет твои,
Как листки у цветка молодого
Ядовитое жало змеи![16]

  Михаил Лермонтов, «К Д.», 1831
  •  

Им жизнь нужна моя, ― ну, что же, пусть возьмут,
Не мне жалеть о ней!
В наследие они одно приобретут ―
Клуб ядовитых змей.[16]

  Михаил Лермонтов, «Им жизнь нужна моя, ― ну, что же, пусть возьмут...», 1841
  •  

К нам повесть древняя дошла
О том, как некогда жила
У нас саксонская княжна,
Как наша вся была полна
Округа ядовитых змей,
Как Гильда, вняв мольбам своей
Любимицы святой княжны,
Явилась, как превращены
Все змеи в камень, как с тех пор
Находят в недре наших гор
Окаменелых много змей.[17]

  Василий Жуковский, «Суд в подземелье», 1832
  •  

Когда, покинув мир мечты,
В свое я сердце погружаюсь,
Я поневоле ужасаюсь
Его печальной пустоты.
Как храм оставленный в пустыни,
Оно забвенью предано,
Без фимиама, без святыни…
В нем все и дико, и темно!
Лишь ядовитый змей страданья
Ползет тропой воспоминанья
И на поблекшие цветы
Рано потерянного счастья
Отраву льет шипучей пастью
Во мраке скорбной темноты.[1]

  Пётр Ершов, «Храм сердца», 1846
  •  

Я побеждал. В душе сокрыта,
Беда спала… Но знал ли я,
Как живуща́, как ядовита
Эдема старая змея![18]

  Афанасий Фет, «В пору любви, мечты, свободы...», 1855

Источники[править]

  1. 1,0 1,1 П. П. Ершов. Стихотворения. — М.: 1989 г.
  2. Ф. Доброхотов. «Наши змеи». — М.: «В мастерской природы», 1929, № 7 г.
  3. Б. М. Медников. «Рождённые ползать». — М.: «Химия и жизнь», № 9, 1967 г.
  4. Омри Ронен, «Змей». — М.: «Звезда», №5, 2003 г.
  5. Сергей Бакатов. «Тихая жизнь в террариуме» (Записки ветеринарного врача). — М.: «Наука и жизнь», №4, 2008 г.
  6. В.В.Овчинников, «Размышления странника». — М.: Астрель, 2012 г.
  7. И.А. Гончаров. Фрегат «Паллада». — Л.: «Наука», 1986 г.
  8. Ушинский К.Д. Собрание сочинений в одиннадцати томах. Москва-Ленинград, «Издательство Академии педагогических наук РСФСР», 1949 г.
  9. Чуковский Н. К. Капитан Крузенштерн. — Ленинград : Детская литература, 1991 г.
  10. Р. Б. Ахмедов. «Промельки». — «Бельские Просторы», 2011 г.
  11. П. И. Мельников-Печерский. Собрание сочинений. — М.: «Правда», 1976
  12. Ю. В. Трифонов. «Утоление жажды». — М.: «Советский писатель», 1970 г.
  13. Дмитриев А. В. «Поворот реки». — Москва, Вагриус, 1997 г.
  14. Людмила Улицкая «Медея и ее дети». — М.: Вагриус, 2001 г.
  15. А. Е. Измайлов в книге: Русская басня XVIII-XIX веков. Библиотека поэта (большая серия). — Л.: Советский писатель, 1966 г.
  16. 16,0 16,1 М. Ю. Лермонтов. Полное собрание сочинений: В 5 т. — М. Л.: Academia, 1935-1937 гг.
  17. Жуковский В. А. Полное собрание сочинений и писем. — М.: Языки славянской культуры, 2000 г.
  18. Фет А. А. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Третье издание. — Ленинград, Советский писатель, 1986 г.

См. также[править]