Поташ

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Природный поташ (с примесями)

Пота́ш, карбона́т ка́лия или углеки́слый калий (химическая формула K2CO3 — средняя соль калия и угольной кислоты, калийный аналог пищевой соды. Чистый карбонат калия выглядит как белый кристаллический порошок, хорошо растворимый в воде. Поташ малотоксичен, относится к III классу опасности химических соединений.

Старое название соли — пота́ш заимствовано из нидерл. рotasсh напрямую или через нем. Pottasche, фр. potasse (первоначальное название калия, присвоенное ему при открытии Гемфри Дэви). Поташ — одна из солей, известных людям с глубокой древности. Обычно природный поташ сильно загрязнён различными примесями, поэтому не имеет такого чисто-белого цвета, как измельчённый карбонат калия. До XX века в Европе поташ был одним из важнейших промышленных химических реагентов. Его получали путём водной экстракции из растительной золы, с дальнейшей очисткой до необходимого уровня.

Поташ в научной и научно-популярной литературе[править]

  •  

Много есть и других опытов, которыми то же подтверждается, напр, в воде распущенная сулема ни прозрачности, ни цвету оныя не переменяет. Но как только распущенный на влажном воздухе поташ влит будет, вода, прозрачность потеряв, померанцовый цвет на себя примет. Потом, как прильешь кислую материю, то есть купоросную или селитряную крепкую водку, цвет потеряется и прозрачность возвратится и на дне ничего подонков не сядет. Таким же образом опыты происходят, ежели другие соляные тела в воде распущены будут, разве только они от распущенного поташу не желты, но белы становятся. Откуду следует, что прозрачность тел не теряется от множества странной материи, в скважинах рассыпанной, но от ее густости. Подобным образом сандалом настоенная красная вода обращается в желтую, когда в оную крепкая водка влита будет, но от распущенного поташу переменяется опять в красную. Сухим розовым цветом настоенная вода от влитой кислой материи становится красна, от распущенного поташу ― зелена. И вообще известно, что цветы, которые от кислой материи происходят, от других кислых материй не переменяются, а которые от алкаличных рождаются, от кислых пропадают, равно как от кислых происшедшие, алкаличными изменяются.[1]

  Михаил Ломоносов, «Волфианская экспериментальная физика, с немецкого подлинника на латинском языке сокращенная», 1745
  •  

Весною, прежде нежели лист древо распустит, точат из дерева приятный и лекарственный сок, из которого можно приготовлять вино и уксус. Сажа от жженых березовых дров употребляется в типографские чернила и живописцами. Зола для щелочения платья есть самая лучшая. Из нее ж добывают много поташу.[2]

  Василий Зуев, из учебника «Начертание естественной истории», 1785
  •  

― Образование тримэфилкарбинола из бутилена, приготовленного мной, удается также помощию серной кислоты. Крепкая серная кислота, отделяя при поглощении много теплоты, превращает бутилен в масло, имеющее высокую точку кипения, способное прямо соединяться с бромом и представляющее, конечно, полимеры высшего уплотнения; серная кислота, разведенная равным количеством воды, не поглощает бутилена почти вовсе, но в смеси 2-х объемов крепкой кислоты с 1 об. воды бутилен растворяется, почти не образуя масла, и из раствора, при разбавлении водой и перегонке и добавлении поташа к дестилляту, получается тримэфилкарбинол. ― Наоборот, из тримэфилкарбинола можно, действуя серной кислотой, приготовить бутилен.[3]

  Александр Бутлеров, «Теоретические и экспериментальные работы по химии», 1851-1886
  •  

Маслообразный продукт, полученный тем или другим способом, промывается водой, высушивается взбалтыванием сначала с поташом или хлористым кальцием, а потом ― с фосфорным ангидридом, и подвергается кипячению с металлическим натрием в колбе с обратным холодильником. При этом уходит чрез холодильник некоторое количество неуплотненного изобутилена, который был растворен в массе жидкого углеводорода; натрий сначала синеет на поверхности, потом покрывается буроватой корой; наконец, после 2-3 часов кипячения, он обнаруживает металлическую яркоблестящую поверхность <и тогда очистка окончена>. Слитый с него углеводород подвергается повторенным дробным перегонкам, посредством которых легко выделяется самая большая часть его с точкой кипения 102-104°, и остается некоторое количество более уплотненных углеводородов с высшей точкой кипения.[3]

  Александр Бутлеров, «Теоретические и экспериментальные работы по химии», 1851-1886
  •  

Вот что происходит с ортоклазом в результате химического выветривания: ортоклаз превращается в каолин (разновидность глины), песок и поташ. Песок и глина идут на построение минерального костяка почвы, а калий, перешедший из ортоклаза в поташ, «раскрепощается», становится доступным для растений. Но не весь сразу. В почвенных водах молекулы К2СО3 диссоциируют. Часть ионов калия остается в почвенном растворе, который для растений служит источником питания. Но большая часть ионов калия поглощается коллоидными частицами почвы, откуда корням растений извлечь их довольно трудно.[4]

  — Павел Иванов, «Калий», 1968

Поташ в публицистике и мемуарах[править]

  •  

Есть ли ободрить только самых соловозчиков к пережиганию помянутых соляных трав, то немалое количество соды можем получить с Эльтонского озера и с окружающей оное степи. Такое учреждение со времен может не только делать великое подспорье в казне, которая ежегодно на покупку соды тратится, но еще много будет служить к сбережению наших лесов, употребляемых на поташное дело: ибо сия щелочная соль почти на все потребы пригодна, на какие и поташ употребляется.[5]

  Иван Лепёхин, «Дневные записки», 1768
  •  

Ходя съ заводу на заводъ добралися до поташныхъ варницъ, которыя въ то время, по причинѣ замѣшательства главнокомандующаго, были остановлены. Всякъ знаетъ, какъ вывариваютъ поташъ: но можетъ быть не всякому у насъ извѣстно, какъ съ нимъ обходиться надобно. О поташѣ. Поташныя варницы принадлежатъ у насъ казнѣ, и имѣютъ разнаго званія правителей, надсмотрщиковъ, лѣсниковъ, и особенную присудственную контору, которая въ бытность нашу въ Арзамасѣ находилася. Для поташнаго употребленія отводятся цѣлыя палестины чернолѣсія, состоящаго по большой части изъ твердыхъ деревъ, какъ то илему, вязу, и прочая.
Не зная, какая тому должна быть причина, что у насъ только твердыя и по истиннѣ на другія необходимости нужныя дерева для варенія поташу почитаются годными. Химики доказываютъ, что щелочная соль или поташъ раждается изъ сродной растѣніямъ кислой соли, когда она при зженіи чрезъ треніе съ возгараемымъ началомъ нѣкоторой части своей влажности лишается, и не прежде произойти можетъ, какъ по разрушеніи дѣйствующею силою огня всего прозябаемыхъ смѣшенія, отъ котораго не рѣдко находимъ различіе въ сродныхъ прозябеніямъ соляхъ; по чему никакой примѣтной разности въ поташѣ быть не можетъ, изъ какого бы онъ ни былъ полученъ растѣнія. Правда: нѣкоторые доказываютъ, что изъ разныхъ деревъ разная можетъ произойти щелочная соль; какъ покойный г. Профессоръ Гмелинъ въ сочиненіяхъ Императорской Академіи Наукъ въ пятой части пишетъ: но такая почти нечувствительная разность болѣе служитъ для любопытства, нежели для варенія поташу.[6]

  Иван Лепёхин, «Дневные записки», 1768-1769
  •  

Химики доказываютъ, что щелочная соль или поташъ раждается изъ сродной растѣніямъ кислой соли, когда она при зженіи чрезъ треніе съ возгараемымъ началомъ нѣкоторой части своей влажности лишается, и не прежде произойти можетъ, какъ по разрушеніи дѣйствующею силою огня всего прозябаемыхъ смѣшенія, отъ котораго не рѣдко находимъ различіе въ сродныхъ прозябеніямъ соляхъ; по чему никакой примѣтной разности въ поташѣ быть не можетъ, изъ какого бы онъ ни былъ полученъ растѣнія. Правда: нѣкоторые доказываютъ, что изъ разныхъ деревъ разная можетъ произойти щелочная соль; какъ покойный г. Профессоръ Гмелинъ въ сочиненіяхъ Императорской Академіи Наукъ въ пятой части пишетъ: но такая почти нечувствительная разность болѣе служитъ для любопытства, нежели для варенія поташу. Иное дѣло, когда одинъ поташъ предъ другимъ крѣпче примѣчается: да и сіе не отъ свойства дерева, но отъ разной поташа перечистки и каленія зависитъ. Теперь слѣдуетъ сказать: какое дерево для жженія золы на поташъ пригоднѣе? На сіе не столь удобно можно отвѣтствовать, какъ доказать сходство упорной щелочной соли всѣхъ прозябаемыхъ. На сіе не столь удобно можно отвѣтствовать, какъ доказать сходство упорной щелочной соли всѣхъ прозябаемыхъ. Сіе неоспоримо, что крѣпкое дерево при пережженіи дастъ больше золы, по тому что зола не иное что есть, какъ оставшіяся и огню противящіяся растѣнія начала, каковы суть земля и смѣсь изъ воды и земли составленная, что вообще называется солью. Но какъ твердость всѣхъ тѣлъ зависитъ отъ изобилія земли предъ другими тѣла началами, то и въ золѣ твердаго дерева будетъ больше земляныхъ частей; а земля сама собою никогда дать не можетъ соляныхъ частицъ: но онѣ единственно въ сокахъ прозябаемыхъ изобилуютъ. Я осмѣлюся сказать, что слабое дерево, кольми паче трава, которыя въ сравненіи съ твердыми тѣлами болѣе соками изобилуютъ, удобнѣе къ дѣланію поташа. Онѣ дадутъ меньше золы: но зола ихъ соотвѣтственно больше дастъ соли. Естьли кто не любопытствовалъ отвѣдывать золу разныхъ растѣній, то спроси у врачей, для чего они прописываютъ золу изъ бобовыхъ стеблей? Всякъ незараженный предразсужденіями будетъ отвѣтствовать, что зола бобовыхъ стеблей болѣе въ себѣ щелочной содержитъ соли. Онѣ дадутъ меньше золы: но зола ихъ соотвѣтственно больше дастъ соли. Естьли кто не любопытствовалъ отвѣдывать золу разныхъ растѣній, то спроси у врачей, для чего они прописываютъ золу изъ бобовыхъ стеблей? Всякъ незараженный предразсужденіями будетъ отвѣтствовать, что зола бобовыхъ стеблей болѣе въ себѣ щелочной содержитъ соли. Но положимъ, что крѣпкое дерево болѣе даетъ поташу: однако, должно смотрѣть и на то, что оно гораздо съ большею пользою на другія необходимости употреблено быть можетъ, что и подростъ его предъ слабымъ лѣсомъ гораздо болѣе требуетъ времени, а особливо, что не лишася той пользы, какую отечество отъ поташнаго получаетъ дѣла, можно пощадить уже во многихъ мѣстахъ обветшавшій лѣсъ. Валежникъ, о которомъ я говорилъ выше, удѣлитъ свою часть и на поташное дѣло; да при томъ онъ, для своей мозглости, только сотлѣвая, удобнѣе и полезнѣе къ перепеплыванію, нежели свѣжій лѣсъ. Кустарники и скоро выростающія дерева, какъ то вятлина, тальникъ, и проч. могутъ заступить второе мѣсто.[6]

  Иван Лепёхин, «Дневные записки», 1768-1769
  •  

Мне особенно понравились мозаики на химическом заводе, стоящем на Мертвом море. На этом заводе производят поташ, используя в качестве сырья суперсоленую мертвоморскую воду.[7]

  Александр Городницкий, «И жить ещё надежде», 2001

Поташ в беллетристике и художественной прозе[править]

  •  

Пообедав и выспавшись, Мовша заперся в сарае с Иоселем, Хацкелем и со мною. Я весьма удивился, когда он начал работать возле бочек. В середине был дёготь или поташ, а с краев оба дна отвинчивались, и там находились разные драгоценные товары, шёлковые материи, полотна, батисты, кружева, галантерейные вещи и т. п. Принесли жаровню, штемпели, черную и красную краски; растопили олово, и, пока я раздувал уголья, Мовша с товарищами начал клеймить и пломбировать товары, точно так как я впоследствии видал в таможнях.[8]

  Фаддей Булгарин, «Иван Иванович Выжигин», 1829
  •  

Среди лесорасходных статей надо помянуть крестьянские ремесла, которыми держалась низовая Россия; вот цифры прежнего расточительства. Дерево издавна и во всех видах было товаром русского экспорта: выжигали поташ, тонна которого обходилась в тысячу кубометров ивы, вяза, липы. Гнали смолу и деготь, выпуская ценнейшие отходы в воздух, причем бересту покупали по пятиалтынному с пуда. В тысяча восемьсот пятьдесят пятом на Нижегородской ярмарке продано восемьсот пятьдесят тысяч пудов мочального товара, кроме лаптей, ― исконной обувки дореволюционного крестьянства. <...>
Американский капитализм принялся за свою жатву задолго до нашего, когда еще в младенческом возрасте вломился в леса Великих Озер и южных штатов, а в текущем столетии ― на тихоокеанское побережье. Он сводил начисто веймутову сосну, редчайший хемлок выжигал на поташ, ставил изгороди из черного ореха, а ель вырубал, как сорняк, пока не открылась ее пригодность для целлюлозы[9]

  Леонид Леонов, «Русский лес», 1953
  •  

Селия покончила с собой, наглотавшись «Драно» — смеси поташа и алюминиевого порошка, предназначенной для прочистки канализации. Селия забурлила внутри, как небольшой вулкан, так как она была набита теми же веществами, которые обычно засоряли канализацию.

  Курт Воннегут, «Завтрак для чемпионов» (глава 6), 1973
  •  

В общаге они питались пшенкой и маслинами, мешок с которыми сосед, любитель спелеологии, привез из Орджоникидзе: месяц отмачивали в поташе, окунали в рассол ветку лавра и сырое яйцо, чтобы всплыло по мере посола.[10]

  Александр Иличевский, «Матисс», 2006
  •  

Разговор не вязался; я твердо намеревался отделаться от его околичностей и дядиных настояний одною вежливостью, и, возможно, успел бы в этом, если бы, перемежая сельских новостей жалобами, как плохо теперь идет поташ, торговец не заставил меня неосторожно заметить, сколь моему сочувствию мешает то, что я не знаю, каков поташ из себя, и не знаком с обстоятельствами, кои мешают ему хорошо ходить. Лицо гостя моего загорелось, он всплеснул мягкими руками; речь его полилась ― и получаса не прошло, как я, искренне проклинающий себя до седьмого колена и недоумевающий, как можно было человеку, хвалящемуся любовью к семейству Шанди, так глупо оступиться, ― я знал о перекалке шадрика все, что мне не было нужно о ней знать, из неиссякаемых уст человека, заклинавшего поверить, что поташ именно таков, каким он его изображает.[11]

  Роман Шмараков, «Чужой сад», 2013

Поташ в поэзии[править]

  •  

Исчезло чистое вино,
Теперь — бог знает что оно!
Его подделывают хитро:
Поташ берётся и селитра,
Корица, сера и горчица,
Сухая костьребро, ключица,
Коренья, всяческое зелье —
Вот нынешнее виноделье!
Всю эту гадость в бочки льют —
Беременные жены пьют
И, раньше времени полнея,
Не обольщают нас сильнее.
Бывает, что вино такое
Ведёт и к вечному покою

  Себастьян Брант, «Корабль дураков», 1494
  •  

Но борется с вием-тленом
кладбище гонкой травой;
но пепел (поташ пожарищ)
в обглоданных пнях тяжел…[12]

  Владимир Нарбут, «В огне», 1920
  •  

Нам бы у вас пора бы
выудить фельетончик,
мы бы немедля
вам бы
выписали аванс».
Так на корню закупая
соду,
поташ,
галеты,
гениев и гранаты,
нежность и рыбий клей,
чавкала туша тупая,
переводя
на котлеты
все,
что имеет цену
для большинства людей.

  Николай Асеев, «Центр и окраины» (из цикла «Маяковский начинается»), 1939

Источники[править]

  1. М.В. Ломоносов. Полное собрание сочинений: в 11 т. Том 1. — М.-Л.: «Наука», 1984 г.
  2. В. Ф. Зуев. «Педагогические труды». — М.: Изд-во АПН, 1956 г.
  3. 3,0 3,1 А.М.Бутлеров Сочинения в 3 томах. — М.: Издательство Академии Наук СССР, 1953-1958 гг.
  4. П. П. Иванов. «Калий». — М.: «Химия и жизнь», № 12, 1968 г.
  5. И.И.Лепёхин в книге: Исторические путешествия. Извлечения из мемуаров и записок иностранных и русских путешественников по Волге в XV-XVIII вв. — Сталинград. Краевое книгоиздательство. 1936 г.
  6. 6,0 6,1 Дневныя записки путешествія доктора и Академіи Наукъ адъюнкта Ивана Лепехина по разнымъ провинціямъ Россійскаго государства, 1768 и 1769 году. Въ Санктпетербургѣ при Императорской Академіи Наукъ, 1795 году
  7. А. М. Городницкий. «И жить еще надежде». — М.: Вагриус, 2001 г.
  8. Фаддей Булгарин, Сочинения. — Москва: «Современник», 1990 год
  9. Леонов Л.М., «Русский лес». — М.: Советский писатель, 1970 г.
  10. Александр Иличевский, «Матисс»; Москва, «Новый Мир», №2-3, 2007 г.
  11. Роман Шмараков. «Чужой сад». — Новосибирск: «Сибирские огни», № 3, 2013 г.
  12. В. Нарбут. Стихотворения. М.: Современник, 1990 г.

См. также[править]