Берёза

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск
Осенний берёзовый лес

Берёза (лат. Bétula) — род листопадных деревьев семейства Берёзовые с характерными белыми стволами, общее число видов достигает ста. Принадлежит к числу наиболее распространённых родов деревьев в Северном полушарии (в том числе — и в России).

Берёза занимает важное место в культуре многих северных народов, а у некоторых даже является предметом религиозного культа, поклонения.

Берёза в прозе[править]

  •  

Печальная фигура посмотрела молча в ту сторону, в которую показывал его товарищ, не выражая ни удивления, ни удовольствия.
— Ведь это всё оливы, всё оливы, — продолжал молодой человек.
Оливовая зелень прескучная и преоднообразная, — возразил светло-зелёный товарищ, — наши берёзовые рощи красивее.

  Александр Герцен, «Повреждённый», 1851
  •  

На полдороге между его имением и Ипатовкой, над самой кручью широкого оврага, находился небольшой берёзовый «заказ». Молодые деревья росли очень тесно, ничей топор ещё не коснулся до их стройных стволов; негустая, но почти сплошная тень ложилась от мелких листьев на мягкую и тонкую траву, всю испещрённую золотыми головками куриной слепоты, белыми точками лесных колокольчиков и малиновыми крестиками гвозди́ки.

  Иван Тургенев, «Затишье», 1854
  •  

Зацепил быка верёвкою за рога и повёл в город. Случилось ему идти лесом, а в лесу стояла старая сухая берёза; ветер подует — и берёза заскрипит. «Почто берёза скрипит? — думает дурак. — Уж не торгует ли моего быка? — Ну, — говорит, — коли хочешь покупать — так покупай; я не прочь продать! Бык двадцать рублёв стоит; меньше взять нельзя… Вынимай-ка деньги!» Берёза ничего ему не отвечает, только скрипит; а дураку чудится, что она быка в долг просит. «Изволь, я подожду до завтрего!» Привязал быка к берёзе, распрощался с нею и пошёл домой.

  Афанасьев, Народные русские сказки; «Дурак и берёза»
  •  

‎Начал он читать эту книгу; одну ночь читал — вышла из берёзы красная девица, красоты неописанной, по самые груди; другую ночь читал — вышла по пояс; третью ночь читал — совсем вышла. Поцеловала его и говорит:
— Я — царская дочь; похитил меня нечистый и сделал берёзою. А три сокола — мои родные братья; хотели они меня выручить, да сами попались!

  Афанасьев, Народные русские сказки; «Берёза и три сокола»
  •  

‎Деревья и кусты в саду стояли все осыпанные инеем, — точно лес из белых кораллов! Все ветви словно покрылись блестящими белыми цветочками! Мельчайшие разветвления ветвей, которых летом и не видно из-за густой листвы, теперь ясно вырисовывались тончайшим кружевным узором ослепительной белизны; от каждой ветки как будто лилось сиянье! Плакучая берёза, колеблемая ветром, казалось, ожила; длинные ветви её с пушистою бахромой тихо шевелились — точь в точь, как летом! Вот было великолепие![1]

  Ганс Христиан Андерсен, «Снегур»
  •  

— А я знакома с одной из сестриц твоих,— чиликала птичка.— Там, далеко, на северо-востоке, в берёзовой роще, за кустами дикой малины, у канавки, цветёт она. И так она мила была тогда, как пели соловьи, капал дождь, а я выглядывала из своего притаившегося в бузинном кусте гнёздышка…

  Яков Полонский, «Две фиалки», 1870-е
  •  

Наутро поднявшееся яркое солнце быстро съело тонкий ледок, подёрнувший воды, и весь тёплый воздух задрожал от наполнивших его испарений отжившей земли. Зазеленела старая и вылезающая иглами молодая трава, надулись почки калины, смородины и липкой спиртовой берёзы, и на обсыпанной золотым цветом лозине загудела выставленная облетавшаяся пчела.

  Лев Толстой, «Анна Каренина»
  •  

В ветлужских лесах прославилась всеобщим богопочтением берёза, разделённая на 18 больших ветвей, имеющих как бы 84 вершины. Когда буря сломила одну из них и сбросила на засеянное поле — хозяин последнего принял это за гнев незримого охранителя и оставил весь хлеб неубранным в пользу бога. У таких вероисповедников всякое дерево в заповедных рощах, поваленное бурей, считается признаком несчастья для ближайшего окольного люда. Деревья в них с нависшими ягелями, украшающими их наподобие висячих бород, тоже попали, в качестве избранников, в религиозный культ и воспламенили воображение сказочников.[2]

  Сергей Максимов, «Нечистая, неведомая и крестная сила», 1903
  •  

Для множества людей, праздник — также, прежде всего символ: Рождество — это детская ёлка; Троица — берёзки, цветы, гирлянды, крёстный ход; Иванов день — потешный костёр, расцвет папоротника, шуточное кладоискательство; Вербное воскресенье уже одним названием своим обличает символ, с ним сопряжённый...

  Александр Амфитеатров, «Красное яичко», 1904
  •  

Всё это длилось минут двадцать. Я любил её целых двадцать минут. Я стоял тогда в потемневшем и освежённом саду. Был тихий летний вечер, такой тихий, что он казался праздничным, почти торжественным. Такие вечера бывают только у нас, на севере, недалеко от больших и пыльных городов и среди жидкого шелеста берёз. Они не кипарисы, конечно, эти белые, эти грешные берёзы — они не умеют молиться, жизнь их слишком коротка для этого, ночи томительны, и соловьи столько должны сказать им от зари до зари.
Берёзы не молятся, но перед ясным закатом они так тихо, так проникновенно шелестят, точно хотят сказать: «Боже, как мы тебя любим… Боже, отец белых ночей…»

  Иннокентий Анненский, «Сентиментальное воспоминание»
  •  

Когда покойник в доме ― худо, а зароют и ― полегчает! Корявые берёзы, уже обрызганные жёлтым листом, ясно маячили в прозрачном воздухе осеннего утра, напоминая оплывшие свечи в церкви. <...> Над пыльным дёрном неподвижно поднимались жёсткие бессмертники, ― Кожемякин смотрел на них и вспоминал отзвучавшие слова: «Надо любить, тогда не будет ни страха, ни одиночества, ― надо любить!»

  Максим Горький, «Жизнь Матвея Кожемякина», 1910
  •  

На большом пустынном четырёхугольнике кое-где растут старые берёзы и сосны, по канавам топорщится лохматый кустарник — бузина, волчьи ягоды и лоза, оставшееся воспоминание былых топких болот, на которых построен наш странный маленький городок. <...>
Рыжаковский пустырь… Проклятое, легендарное место, обвеянное призраками смерти[3]

  Василий Брусянин, «Рыжаковский пустырь», 1915
  •  

Сразу с бивака мы повернули вправо и пошли по ключику в горы. Подъём был продолжительный и трудный. Чем выше мы подымались, тем растительность становилась скуднее. Лесные великаны теперь остались позади. Вместо них появились корявый дубок, маньчжурская рябина (Sorbus ancuparia L.) с голыми ветками и слабо опушёнными листьями, жёлтая берёза (Betula ermanii Cham.) с мохнатой корой, висящей по стволу лохмотьями, рододендроны (Rhododendron dahuricum L.) с кожистыми, иногда зимующими листьями и белая ясеница (Dictamnus albys L.)[4]

  Владимир Арсеньев, «По Уссурийскому краю», 1917
  •  

Местность становилась всё ниже, а лес безрадостней и бедней; вешняя вода сипела под многолетней дерниной бурого мха. То было смешанное мелколесье третьего бонитета с запасом древесины кубометров в тридцать на га, забитое всеми лесными напастями, кое-где затопленное водой, и того неопределённого возраста, что и люди в беде; всё же почти рукопашная схватка пород происходила здесь. Снизу, от ручья, темная в космах сохлого хмеля, ольха наступала на кривые, чахоточные берёзки, как бы привставшие на корнях над зыбкой, простудной трясиной, но почти всюду, вострая и вся в штурмовом порыве, одолевала ель, успевшая пробиться сквозь лиственный полог. Впрочем, нелегко и ей доставалась победа: иные стояли без хвои, у других груды ослизлых опёнок сидели в приножье.[5]

  Леонид Леонов, «Русский лес», 1953
  •  

После зимы это была первая работа в лесу, к тому же не очень трудная, и её любили. От солнца, от леса, от пьянящих запахов, исходивших от ожившей земли, в одинаковое для молодых и немолодых ребячье возбуждение приходила душа, не успокаиваясь долго, до опустошающей усталости. <...> Вместо воды пили берёзовый сок, который тело принимало как снадобье ― бережно и со вниманием, верящим в скорый отклик. Сок собирали ребятишки, они же отыскивали и выкапывали первые саранки, жёлтые луковицы которых таяли во рту, как сахарные; со сведёнными лицами, только чтобы не отстать друг от друга, а не для того вовсе, чтобы утолить какую-то редкую нутряную жажду, сосали пихтовую зелень.[6]

  Валентин Распутин, «Последний срок», 1970
  •  

Бывший беляевский триумвират мрачно ожидал господина Скрябина в карете, а этот господин очень дурно начинал свою новую карьеру беседой с каким-то “опальным” композитором, да ещё и на кладбище, меж двух довольно чахлых берёзок..., – или это были осины, теперь не припомню.[7]:496

  Юрий Ханон, «Скрябин как лицо», 1995

Берёза в стихах[править]

  •  

Сеет кустики в долинах.
Сеет он по рвам берёзы,
О́льхи в почве разрыхленной
И черёмуху во влажной,
На местах пониже — иву,
На святых местах — рябину,
На болотистых — ракиту,
На песчаных — можжевельник
И дубы у рек широких.

  Калевала, Руна вторая
  •  

Печальная берёза
У моего окна,
И прихотью мороза
Разубрана она.[8]

  Афанасий Фет, «Ивы и берёзы», 1842
  •  

Лист зеленеет молодой.
Смотри, как листьем молодым
Стоят обвеяны берёзы,
Воздушной зеленью сквозной,
Полупрозрачною, как дым

  Фёдор Тютчев, «Первый лист», 1851
  •  

В глуши на почве раскалённой
Берёза старая стоит;
В её вершине обнажённой
Зелёный лист не шелестит.[9]

  Иван Никитин, «Засохшая берёза», 1853
  •  

Берёзы севера мне милы, —
Их грустный, опущённый вид,
Как речь безмолвная могилы,
Горячку сердца холодит.[8]

  Афанасий Фет, «Ивы и берёзы», 1856
  •  

Средь избранных дерев — берёза
Не поэтически глядит;
Но в ней — душе родная проза
Живым наречьем говорит.

  Пётр Вяземский, «Берёза», 1855
  •  

Учись у них — у дуба, у берёзы.
Кругом зима. Жестокая пора!
Напрасные на них застыли слёзы,
И треснула, сжимаяся, кора.[8]

  Афанасий Фет, «Ивы и берёзы», 1883
  •  

Обыкновенная картина:
Кой-где берёзовый лесок,
Необозримая равнина,
Болото, глина и песок.[10]

  К.Р., «Вчера мы ландышей нарвали...», 1885
  •  

Отцветает сирень у меня под окном,
‎Осыпаются кисти пушистые…
Уж пахнуло, повеяло летним теплом;
Гуще зелень берёз; солнце знойным лучом
‎Золотит их стволы серебристые.[11]

  К.Р., «Отцветает сирень у меня под окном...», 1885
  •  

Благовонная ночь снова дышит весной,
Пробудилась от спячки земля,
И с берёзой кудрявой, с густой бузиной,
Нарядились опять тополя.

  — В. Отрадин, «Благовонная ночь снова дышит весной...», 1890
  •  

И так… вот видишь ли в чём дело
Давным-давно, когда без нас всё зеленело,
И папоротник был не ниже тех берёз,
Что видел ты в саду, — так высоко он рос, —
Ну, словом, так давно, что людям и не снилось, —
Звёзд вовсе не было…
‎Раз, солнце закатилось...

  Яков Полонский, «Ребёнку», 1890-е
  •  

Я по острову хожу,
Через все леса гляжу,
По прогалинам и мракам,
По оврагам, буеракам,
Дуб, берёза, липа, ель,
Ива, жимолость, и хмель,
И калина, и рябина,
И дрожащая осина.

  Константин Бальмонт, «Заговор на зелёную дуброву», 1906
  •  

Превратишься в берёзу, в траву, в можжевельник, в сосну.
Если вовремя ты загово́р против них не вспомянешь,
Так в лесу, меж лесными, в лесной западне и застрянешь.
Не смотри, проходя меж деревьев, на дивью жену!

  Константин Бальмонт, «Дивьи жёны», 1906
  •  

Аллеею уродливых берёз
Мы шли вблизи сурового забора,
Не заводя медлительного спора.
Аллеею уродливых берёз
Вдоль колеи, где влёкся грузный воз,
Боясь чего-то, шли мы слишком скоро.
Аллеею уродливых берёз
Был скучен путь вдоль тёмного забора.

  Фёдор Сологуб, «Отрава. Триолеты», 1913
  •  

Вздыхает под ногами мох,
Дрожат берёзки нежно, томно,
Закрылся лес туманом скромно,
И только лес, и только мох,
И песня — стон, и слово — вздох.
Земля — мираж, и небо тёмно.
О, милый лес! О, нежный мох!
Берёзки, трепетные томно![12]

  Фёдор Сологуб, «Вздыхает под ногами мох…» (Земля родная, триолеты), 1913
  •  

Белая берёза
Под моим окном
Принакрылась снегом,
Точно серебром.
На пушистых ветках
Снежною каймой
Распустились кисти
Белой бахромой.
И стоит берёза
В сонной тишине,
И горят снежинки
В золотом огне.

  Сергей Александрович Есенин, «Берёза» (1913 г.)
  •  

Ель мне подала лапу, берёза серьгу,
Тучка капнула перл, просияв на бегу...

  Николай Клюев,«Ель мне подала лапу, береза серьгу…», 1915
  •  

С холма видна вся даль, лесистая бескрайность,
Где клинья жёлтые врезаются берёз,
Простор, простор, простор и всё необычайность…
Зачем живёт лишай? Зачем живёт мой пёс?[13]

  Алексей Лозина-Лозинский, «Иду один, смеясь, в прозрачных перелесках...», 1916
  •  

И блестящие клавиши пели ярко,
и на солнце глубокий вспыхивал пол,
и в окне, на еловой опушке парка,
серебрился берёзовый ствол. [14]

  Владимир Набоков, «В полнолунье, в гостиной пыльной и пышной...», 1922
  •  

Отговорила роща золотая
Берёзовым, весёлым языком,
И журавли, печально пролетая,
Уж не жалеют больше ни о ком.

  Сергей Есенин, «Отговорила роща золотая…», 1924
  •  

Отчего так в России берёзы шумят,
Отчего белоствольные всё понимают?
У дорог, прислонившись по ветру, стоят
И листву так печально кидают…

  Любэ (Песня «Берёзы»)
  •  

В этой роще берёзовой,
Вдалеке от страданий и бед,
Где колеблется розовый
Немигающий утренний свет,
Где прозрачной лавиною
Льются листья с высоких ветвей, —
Спой мне, иволга, песню пустынную,
Песню жизни моей.

  Николай Алексеевич Заболоцкий
  •  

Я в берёзовые ситцы
Нарядил бы белый свет…

  Илья Резник
  •  

Я трогаю русые косы,
Ловлю твой задумчивый взгляд.
Над нами весь вечер берёзы
О чём-то чуть слышно шумят.
Берёзы, берёзы,
Родные берёзы не спят. <...>
Я трогаю русые косы,
Ловлю твой задумчивый взгляд.
Не спят под Москвою берёзы,
В Париже каштаны не спят.
Берёзы, берёзы,
Родные берёзы не спят.

  Владимир Лазарев, песня «Не спят берёзы», 1966
  •  

И весел звучный лес, и ветер меж берёз
Уж веет ласково, а белые берёзы
Роняют тихий дождь своих алмазных слёз
И улыбаются сквозь слёзы.

  Иван Бунин
  •  

А новый человек вослед за новым древом
Идёт. Он урожай обрёл своим посевам
И видит, белокур, с улыбчивым лицом,
Берёзку белую перед своим крыльцом,
И радуется ей, как девушке любимой
С её красой невыразимой.
Я рад, что нынче тут нашли
На берегу Томи серёжки;
Я рад, что вижу издали
На небе вешнем белые берёзки.[15]

  Юрий Верховский, «Белая берёзка», 1920
  •  

Под ольхою, под берёзой,
Я помру, роняя слёзы,
Под берёзой, под ольхою —
В землю сам себя зарою.

  Михаил Савояров, «В доску свой», 1916

Источники[править]

  1. Собрание сочинений Г.Х.Андерсена в четырёх томах. — 1-e изд.. — СПб.: 1894. — Т. 2. — стр. 168.
  2. Максимов С. В. Нечистая, неведомая и крестная сила. — СПб.: ТОО «Полисет», 1994 г.
  3. Брусянин В. В. Опустошённые души. — Москва: «Московское книгоиздательство», 1915 г. — стр. 153
  4. В.К. Арсеньев. «По Уссурийскому краю». «Дерсу Узала». — М.: Правда, 1983 г.
  5. Леонов Л.М., «Русский лес». — М.: Советский писатель, 1970 г.
  6. Валентин Распутин. «В ту же землю». — М.: Вагриус, 2001 г.
  7. Юрий Ханон, «Скрябин как лицо». — СПб.: Центр Средней Музыки, издание второе, переработанное, 2009. — 680 с.
  8. 8,0 8,1 8,2 А. А. Фет. Лирика. — М.: Художественная литература, 1966 г. — стр.20, 76, 133
  9. И. С. Никитин, Полное собрание стихотворений. — М.— Л.: Советский писатель, 1965. — (Библиотека поэта. Большая серия)
  10. Поэты 1880-1890-х годов. Библиотека поэта. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1972
  11. К.Р., Избранное. — М.: Советская Россия, 1991 г.
  12. Сологуб Ф.К., Собрание стихотворений, том 5, — СПб., 2002 г.
  13. А. Лозина-Лозинский. «Противоречия». — М.: Водолей, 2008 г.
  14. В. Набоков. Стихотворения. Новая библиотека поэта. Большая серия. — СПб.: Академический проект, 2002 г.
  15. Ю. Верховский. «Струны». — М.: Водолей, 2008 г.

См. также[править]