Михаил Васильевич Ломоносов

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Михайло Ломоносов.

Михаи́л (Миха́йло) Васи́льевич Ломоно́сов (1711—1765) — учёный-естествоиспытатель, энциклопедист, химик, физик, астроном, приборостроитель, географ, металлург, геолог, поэт, художник, историк. Он утвердил основания современного русского литературного языка.

Цитаты[править]

  •  

Ежели ты что хорошее сделаешь с трудом, труд минется, а хорошее останется, а ежели сделаешь что худое с услаждением, услаждение минется, а худое останется.

  •  

Ошибки замечать немногого стоит: дать нечто лучшее — вот что приличествует достойному человеку.

  •  

Нет такого невежды, который не мог бы задать больше вопросов, чем может на них ответить самый знающий человек.

  •  

Природа весьма проста; что этому противоречит, должно быть отвергнуто.

  •  

Создатель дал роду человеческому две книги. В одной показал свое величество, в другой — свою волю. Первая — видимый сей мир, им созданный, чтобы человек, смотря на огромность, красоту и стройность его зданий, признал божественное всемогущество, по мере себе дарованного понятия. Вторая книга — священное писание. В ней показано создателево благоволение к нашему спасению. В сих пророческих и апостольских богодохновенных книгах истолкователи и изъяснители суть великие церковные учители. А в оной книге сложения видимого мира сего суть физики, математики, астрономы и прочие изъяснители божественных, в натуру влиянных действий суть таковы, каковы в оной книге пророки, апостолы и церковные учители. Нездраворассудителен математик, ежели он хочет божескую волю вымерять циркулом. Таков же и богословия учитель, если он думает, что по псалтире научиться можно астрономии или химии.
Толкователи и проповедники священного писания показывают путь к добродетели, представляют награждение праведным, наказание законопреступным и благополучие жития, с волею божиею согласного. Астрономы открывают храм божеской силы и великолепия, изыскивают способы и ко временному нашему блаженству, соединенному с благоговением и благодарением ко всевышнему. Обои обще удостоверяют нас не токмо о бытии божием, но и о несказанных к нам его благодеяниях. Грех всевать между ими плевелы и раздоры!

  — «Явление Венеры на Солнце»
  •  

Правда и вера суть две сестры родные, дочери одного всевышнего родителя, никогда в распрю между собой прийти не могут, разве кто из некоторого тщеславия и показания собственного мудрствования восклеплет.

  — «Явление Венеры на Солнце»
  •  

Не великий ли и древнего Креза имением многократно превосходящий богач насытил алчное сребролюбие? Но сие подобно пламени, которое, чем больше дров подлагается, тем сильнее загорается.

  — «Слово о пользе химии»
  •  

Что касается тех мистических писателей, которые уклоняются от сообщения своих знаний, то они с меньшим уроном для своего доброго имени и с меньшей тягостью для своих читателей могли бы скрыть это учение, если бы вовсе не писали книг, вместо того, чтобы писать плохие.

  — Из заметок по физике и корпускулярной философии, 1741—1743 г.
  •  

За то терплю, что стараюсь защитить труды Петра Великого, чтобы выучились россияне, чтобы показали своё достоинство pro aris etc.

  •  

Легко быть философом, выучась наизусть три слова: бог так сотворил; и сие дая в ответ вместо всех причин.

  •  

За общую пользу, а особливо за утверждение науки в Отечестве, и против отца своего родного восстать за грех не ставлю.

  •  

Неусыпный труд все препятствия преодолевает.

  •  

Один опыт я ставлю выше, чем тысячу мнений, рожденных только воображением

  •  

Льстивый человек мед на языке, яд в сердце имеет.

  •  

Ленивый человек в беспечном покое сходен с неподвижною болотною водою, которая кроме смраду и презренных гадин ничего не производит.

  •  

Худые примеры не закон.

  Россiйская грамматика
  •  

Карл Пятый, римский император, говаривал, что гишпанским языком с Богом, французским — с друзьями, немецким с неприятелем, италианским — с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку искусен был, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно, ибо нашел бы в нем великолепие гишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность италианского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языков.

  •  

По изгнании евганеев, между морем и Алпийскими горами живших, енеты и трояне одержали оные земли. Отсюду имя селу — Троя; народ весь венетами назван». Некоторые думают, что венеты происходят из Галлии, где народ сего имени был при Иулии Кесаре. Однако о сем не можно было не ведать Катону, Непоту и Ливию. При свидетельстве толиких авторов спорное мнение весьма неважно; и, напротив того, вероятно, что галлские венеты произошли от адриатических. В тысячу лет после разорения Трои легко могли перейти и распространиться чрез толь малое расстояние.[1]

  — «Древняя российская история» (Часть I, Глава 3), 1754-1758
  •  

Новые пруды после осми лет надобно выпускать, ежели в них много хвощу будет, а которые пруды сделаны на сенокосных глинистых лугах, где пней нет, те выпускать после 6 лет, а как воду отводить, о том легко рассудить можно. Когда низкие места более хлеба приносить не будут, то можно их запрудить и рыбы туда посадить. В последнем году надобно там репу посеять, и треть той репы, не вырвав, оставить, також листья не снимать, то рыбе будет хороший корм. Когда низкие поля под водою так отдыхают, тогда становятся от воды тучны, как от навозу, и притом довольствуют хорошею рыбою.[2]

  — «Лифляндская экономия», 1760
  •  

Где кормят свиней на убой, тот хлев содержать сухо. Когда свиней куда повезёшь, то класть их задом к лошади, а рылом от ней прочь. Если свинья угрызена будет от змей, то дай ей рака съесть или чабру чернобыль, на рану кладут тако ж и ласточкино мясо. Свинина без вина хуже овечьего мяса. А с вином будет кушанье и лекарство. Свиным молоком мажут у тех виски́, которые спать не могут.[2]

  — «Лифляндская экономия», 1760

Стихи[править]

  •  

Отмщать завистнику меня вооружают,
Хотя мне от него вреда отнюдь не чают. <…>
Однако ж осержусь! я встал, ищу обуха;
Уж поднял, я махну! а кто сидит тут? муха!
Как жаль мне для неё напрасного труда.
Бедняжка, ты летай, ты пой: мне нет вреда. — По традиции, восходящей к XVIII в., считается эпиграммой на Тредиаковского

  эпиграмма, 1753
  •  

Что в том Коперник прав,
Я правду докажу, на Солнце не бывав.
Кто видел простака из поваров такова,
Который бы вертел очаг кругом жаркова?

  «На противников системы Коперника»[3], 1761
  •  

Науки юношей питают,
Отраду старым подают,
В счастливой жизни украшают,
В несчастной случай берегут,
В домашних трудностях утеха
И в дальних странствах не помеха.
Науки пользуют везде,
Среди народов и в пустыне,
В градском шуму и наедине,
В покое сладки и в труде. — Из «Оды на день восшествия на Всероссийский престол Её Величества Государыни Императрицы Елисаветы Петровны 1747 года»

Приписываемое[править]

  •  

А математику уже затем учить следует, что она ум в порядок приводит. — Приписано Ломоносову в книге И. Я. Депмана «История арифметики» (М., 1959). С 1960-х гг. — текст школьных плакатов. Согласно Депману, это цитата из объяснительной записки Ломоносова к программе Сухопутного шляхетского кадетского корпуса, взятая «из одного дела архива <...> Главного управления военно-учебных заведений». Однако о такой записке Ломоносова ничего не известно.[4]

  •  

Александр Сумароков: Ходили ль на Парнас?
Ломоносов: Ходил, да не видал там вас.[5]реплики приписываются им по давней традиции

  •  

«Вдохновение» — это такая девка, которую всегда изнасиловать можно.

Цитаты о Ломоносове[править]

  •  

Логика научила его рассуждать; математика верные делать заключения и убеждаться единою очевидностию; метафизика преподала ему гадательные истины, ведущие часто к заблуждению; физика и химия, к коим, может быть, ради изящности силы воображения прилежал отлично, ввели его в жертвенник природы и открыли ему ее таинства; металлургия и минералогия, яко последственницы предыдущих, привлекли на себя его внимание; и деятельно хотел Ломоносов познать правила, в оных науках руководствующие.[6]

  Александр Радищев, «Путешествие из Петербурга в Москву», 1790
  •  

Физические качества: выдающейся крепости и силы почти атлетической. Например, борьба с тремя напавшими матросами, которых одолел и снял с них одежду... Образ жизни: простонародный. Умственные качества: жадный к знанию; исследователь, стремящийся к открытию нового. Моральные качества: не­отесанный, с подчиненными и домашними строг. Стремление к превосходству, пренебрежение к равным.[7]Характеристика личности Ломоносова

  — Якоб Штелин
  •  

Соединяя необыкновенную силу воли с необыкновенною силою понятия, Ломоносов обнял все отрасли просвещения. Жажда науки была сильнейшею страстию сей души, исполненной страстей. Историк, ритор, механик, химик, минералог, художник и стихотворец, он все испытал и все проник...[8]

  Александр Пушкин, из статьи «О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И. А. Крылова» (1825)
  •  

Ломоносов был великий человек. Между Петром I и Екатериною II он один является самобытным сподвижником просвещения. Он создал первый университет. Он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом. Но в сем университете профессор поэзии и элоквенции не что иное, как исправный чиновник, а не поэт, вдохновенный свыше, не оратор, мощно увлекающий. Однообразные и стеснительные формы, в кои отливал он свои мысли, дают его прозе ход утомительный и тяжелый. Эта схоластическая величавость, полуславенская, полулатинская, сделалась было необходимостию: к счастию, Карамзин освободил язык от чуждого ига и возвратил ему свободу, обратив его к живым источникам народного слова. В Ломоносове нет ни чувства, ни воображения. Оды его, писанные по образцу тогдашних немецких стихотворцев, давно уже забытых в самой Германии, утомительны и надуты. Его влияние на словесность было вредное и до сих пор в ней отзывается. Высокопарность, изысканность, отвращение от простоты и точности, отсутствие всякой народности и оригинальности — вот следы, оставленные Ломоносовым. Ломоносов сам не дорожил своею поэзиею и гораздо более заботился о своих химических опытах, нежели о должностных одах на высокоторжественный день тезоименитства и проч.

  Александр Пушкин, «Путешествие из Москвы в Петербург» (1835)
  •  

...В лице Ломоносова русский народ свободно, гордо предъявлял миру свои права на самостоятельное участие в деле общечеловеческого просвещения; свободно, гордо выражает он законное внутреннее требование своего духа: возвести на степень всемирно-исторического значения свою народность, разработать для высшей сферы знания и искусства свои богатые таланты, деятельность которых ограничивалась до сих пор тесною сферою бытовой, односторонне национальной жизни. Ломоносов, являясь европейским учёным, никогда не переставал быть русским; он был им до мозгу костей, и напротив потому только и занял он такое видное место среди европейских учёных, то есть место самостоятельного деятеля в науке, что был как непосредственно, так и сознательно, вполне русским, что верил неколебимо и безгранично в права русской народности, что для него не подлежало сомнению, а было живым кровным убеждением,
...Что может собственных Платонов
И быстрых разумом Невтонов
Российская земля рождать![9]

  Иван Аксаков, из статьи «По случаю юбилея Ломоносова» (1865 год)
  •  

Личная энергия, внесённая Ломоносовым в его подвиг, принадлежала столько же его гению, сколько и его крестьянскому происхождению. Стремясь возвести до общечеловеческого значения тот тип, который скрывается в самом корне русского народного бытия, Ломоносов сам с ног до головы был запечатлен этим типом, сам был весь типичен в смысле русского народного человека. Ломоносов был человек вполне цельный; западное просвещение не подорвало его русской природы, не раскололо внутренней цельности его духа надвое; просвещение не было ему навязано насилием извне, как оно навязано было Петром русскому дворянству и вообще русскому обществу: он не был совращён или соблазнён в европейскую цивилизацию, — в нём просвещению не предшествовало отрицание своего народного. Это была совершенно свежая, нетронутая природа русского крестьянина, самого чистого северного закала, по собственному свободному произволению духа взыскавшая высшего просвещения. Поэтому его дело было не отвлечённое, а живое, реальное.[9]

  Иван Аксаков, из статьи «По случаю юбилея Ломоносова» (1865 год)
  •  

Ломоносов (Михаил Васильевич, 1711—1765) — знаменитый поэт и ученый. Он был первым русским, который с полным правом мог стоять наряду с современными ему европейскими учеными по многочисленности, разнообразию и самобытности научных трудов по физике, химии, металлургии, механике и др. Первоклассные ученые XVIII в., как Эйлер, Вольф и др., отдавали справедливость таланту и трудам Л. Современные нам русские ученые находят у Л. блестящие мысли по естествознанию, опередившие свой век. Но Л. по условиям времени не мог вполне отдаться науке и был преимущественно замечательным популяризатором естествознания. Главная заслуга Л. состоит в обработке русского литературного языка; в этом смысле он был «отцом новой русской литературы».[10]Из энциклопедии Брокгауза и Ефрона

  П. Владимиров
  •  

Ум веселится, вспоминая Ломоносова. Радуется мысль, соглядая его жизнь и дела. Любо говорить о Ломоносове, и если я скажу звягливо и рогато, ты расскажи чиновно, с церемонией. Кого любишь, о том думаешь, за тем и ходишь глазами ума… Вижу Михайлушку Ломоносова юнгой-зуйком на отцовском судне… Двинская губа только что располонилась ото льда. Промысловые лодьи идут в море. Многопарусная «Чайка» Ломоносовых обгоняет всех. Михайло стоит на корме и дразнит лодейщиков, протягивает им конец корабельного каната ― нате, мол, на буксир возьму. Лодейщики ругаются, а Михайло шапкой машет: «До свиданья, дожидаться недосуг!» Пока жива была маменька-потаковщица, со слезами покидал родной дом. С годами «маменькин запазушник» втянулся в морскую жизнь. Его уму, острому, живому, пытливому, все вокруг казалось чудным и дивным. Сколько спит, столько молчит.
― Татка, у солнца свет самородный?
― На солнце риза царская и корона. То и светит.
― А звезды? Маменька сказывала: лампады ангельские…
― Ну да![11]

  Борис Шергин, «Слово о Ломоносове», 1960
  •  

...Мы приходим к заключению об ошибочности некоторых широко распространенных мнений.
Неправильными оказываются, во-первых, утверждения, будто всеобщий закон сохранения материи и движения, впервые четко сформулированный Ломоносовым, был им выведен на основании опытов с прокаливанием металлов или подвергался им проверке при помощи этих опытов. Всеобщий закон сформулирован Ломоносовым на основе общефилософских материалистических соображений, никогда не подвергался им сомнению или проверке, а напротив, служил ему твердой исходной позицией во всех исследованиях на всем протяжении его жизни.
Неправильным оказывается, во-вторых, и часто высказываемое утверждение, будто Ломоносов на основании своих опытов с прокаливанием металлов открыл или доказал закон сохранения гравитационной массы при химических реакциях.
Такого закона Ломоносов вообще никогда не доказывал, нигде не формулировал и даже не упоминал. Да это и понятно, поскольку физические воззрения Ломоносова на природу тяготения (принципиально отличные от ньютоновской теории дальнодействия) неизбежно приводили его к полному отрицанию постоянства гравитационной массы.[12]Опровержение мифов о Ломоносове

  Я. Г. Дорфман
  •  

Мне хотелось бы сейчас остановиться на одном из противоречий в жизни Ломоносова, которое хотя и хорошо известно, но пока еще не получило должного объяснения. Я думаю, что оно актуально для нас и сейчас.
Не раз Ломоносов говорил, что... основное свое призвание он видит в научной работе, в физике и химии. Казалось бы, что научная работа по химии и физике должна была бы быть его основной деятельностью, поскольку с самого начала своего пребывания в Академии наук с 1741 года он занимал место адъюнкта по физике, а через четыре года был назначен профессором химии. Естественно предположить, что при этих условиях гений Ломоносова должен был оставить крупнейший след как в отечественной, так и в мировой науке. Но мы знаем, что этого не произошло, и это неоднократно вызывало недоумение многих изучавших историю науки. Академик П. И. Вальден в своей речи, произнесенной в Академии наук на юбилее Ломоносова в 1911 году, подробно останавливается на этом вопросе, он указывает на «трагизм в участи научных трудов Ломоносова, не оставивших видимых следов в химии и физике»...
Но если на Западе почти не знали научных работ Ломоносова как физика и химика, то и у нас они оставались или неизвестными, или забытыми до самого недавнего времени...
...Даже современниками Ломоносов был признан большим ученым. Но характерно, что никто из окружающих не могли описать, что же действительно сделал в науке Ломоносов, за что его надо считать великим ученым.
...Все это еще больше заставляет нас недоумевать: как могло случиться, что вся эта научная деятельность Ломоносова прошла так бесследно не только за границей, но и у нас?[13]Речь на сессии Отделения физико-математических наук АН СССР, посвященной 250-летию со дня рождения М. В. Ломоносова

  Пётр Капица, «Ломоносов и мировая наука» (1961)
  •  

Как поэт Ломоносов имеет громадное значение. Но в науке это трагическая фигура. При феноменальной одаренности он совсем не знал математики — в Германии учился не у тех профессоров. В итоге его работы не оказали влияния на мировую науку. Но в России он очень много сделал как организатор науки и образования.[14]Интервью газете «Известия» 10 сентября 2003

  В. Е. Захаров

См. также[править]

Источники[править]

  1. М.В. Ломоносов. Полное собрание сочинений. АН СССР. — М.; Л., 1950—1983 гг. Том 6: Труды по русской истории, общественно-экономическим вопросам и географии. 1747—1765 гг. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1952 г.
  2. 2,0 2,1 М.В. Ломоносов. Полное собрание сочинений: в 11 томах. Том 11. Письма. Переводы. Стихотворения. Указатели. — Л.: «Наука», 1984 г.
  3. Русская эпиграмма / составление, предисловие и примечания В. Васильева. — М.: Художественная литература, 1990. — Серия «Классики и современники». — С. 74.
  4. Большой словарь цитат и крылатых выражений
  5. Русская эпиграмма. — М.: Художественная литература, 1990. — С. 303, 362.
  6. А.Н.Радищев. «Путешествие из Петербурга в Москву». — М.: «Детская литература», 1975 г.
  7. Цит. по: Ломоносов. — М.: Де Агостини, 2009. — Т. 99. — С. 26. — (100 человек, которые изменили ход истории).
  8. Пушкин А. С. Собрание сочинений. В 10-ти томах. — М.: Художественная литература, 1976. — Т. 6. Критика и публицистика. — С. 12. — 500 000 экз.
  9. 9,0 9,1 Иван Сергеевич Аксаков. По случаю юбилея Ломоносова (1865 год)
  10. П. Владимиров. Ломоносов // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  11. Борис Шергин. Повести и рассказы. — Л.: Лениздат, 1987 г.
  12. Дорфман Я. Г. Закон сохранения массы при химических реакциях и физические воззрения Ломоносова // Ломоносов М.В. Сборник статей и материалов. — М.-Л.: Издательство АН СССР, 1961. — Т. 5. — С. 182-193.
  13. Капица П. Л. Ломоносов и мировая наука // УФН. — 1965 — Т. 87 — С. 155–168.
  14. Владимир Захаров. Медаль Дирака