Живокость

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Дельфиниум высокий (садовый сорт)

Жи́вокость,[комм. 1] Дельфи́ниум[комм. 2] или Шпо́рник[комм. 3] (лат. Delphínium) — очень близкие к роду аконит кустистые однолетние и многолетние травянистые растения из семейства лютиковых (лат. Ranunculaceae), почти половина видов живокости родом из Китая. На территории России самые распространённые виды: живокость высокая и полевая. Однолетние виды дельфиниума иногда выделяют в близкий род сокирки. Большинство видов дельфиниума, как это часто случается в семействе лютиковых — весьма опасные ядовитые растения. Одновременно с этим дельфиниум входит в число излюбленных садовых растений. Выведены сотни эффектных сортов и гибридов, широко распространившихся по всему миру как декоративные растения. Уже более двух веков регистрацией новых сортов дельфиниума занимается английское Королевское садоводческое общество.

Живокость в прозе[править]

  •  

Здесь по берегу реки вместо сплошного тальника начинают появляться рощи различных деревьев, которые, однако, далеко не так обширны и хороши, как на Лэфу. С приближением к верховьям Mo её долина суживается версты на полторы, имеет превосходную чернозёмную почву и покрыта могучей травяной растительностью, в которой сразу заметно большое разнообразие сравнительно с луговой флорой среднего и нижнего течения этой реки. Словно стена, стоят здесь густейшие травянистые заросли, к которым иногда примешиваются кустарники, и делают эти места почти непроходимыми. Из разных видов травянистых растений на таких лугах в начале июля преобладают следующие виды: василистник (Thalictrum aquilegifolium), достигающий саженной высоты; чернобыльник и местами тростник ― тот и другой гораздо выше роста человека; чемерица (Veratrum nigrum), которая теперь уже отцветает; валериана и вероника (Veronica longifolia), растущие в перегонку с василистником; живокость (Delphinium Maackianum), только что начинающая распускать свои синие цветы; дягиль (Archangelica) <Angelica>, который ещё не вполне развился, но уже имеет листья фута три длиною.[1]

  Николай Пржевальский, «Путешествие в Уссурийском крае», 1870
  •  

Вот и глядите, толкуйте о косности мужика! Нет, в хозяйственном деле он не так косен, как это кажется на первый взгляд. Когда увидит дело и найдёт возможность его применить ― применит. Конечно, если вы станете разводить турнепсы в Смоленской губернии или садить кукурузу, конский зуб, для силосования, или разводить живокость, или что там ещё есть нового, ― росичка кажется? ― то мужик перенимать у вас не станет. Мужик сер, да не чёрт его ум съел![2]

  Александр Энгельгардт, «Письма из деревни», 1887
  •  

Чем ближе к морю, тем горы становятся ниже и на самом берегу представляются холмами высотою от 400 до 580 метров. На прибрежных лугах около кустарников Десулави обратил моё внимание на следующие растения, особенно часто встречающиеся в этих местах: астру (Aster tataricus L.) с удлинёнными ромбовидными и зазубренными листьями, имеющую цветы фиолетово-жёлтые с белым хохолком величиной с копейку, расположенные красивой метёлкой; особый вид астрогала (Astragalus membranaceus Fisch. ), корни которого в массе добывают китайцы для лекарственных целей, ― это крупное многолетнее растение имеет ветвистый стебель, мелкие листья и многочисленные мелкие бледно-жёлтые цветы; крупную живокость (Delphium maackianum Rgl. ) с синими цветами, у которой вся верхняя часть покрыта нежным пушком; волосистый журавельник (Geranium wlassovianum Fisch. ) с грубыми, глубоко надрезанными листьями и нежными малиновыми цветами...[3]

  Владимир Арсеньев, «Дерсу Узала», 1923
  •  

Кате стало неприятно, что рука Леонида касается её локтя.
― Погоди! На минутку! Она высвободила руку, наклонилась к кусту, сорвала под ним две веточки цветущего шпорника. И усердно стала их нюхать. ― Ну! Ну! ― жадно сказала она.[4]

  Викентий Вересаев, «В тупике», 1923
  •  

Немножко преувеличиваю. Как-то в летний полдень, чуть ниже границы распространения леса, где небесного оттенка соцветия (я бы их назвал шпорником) толпились вдоль журчащего горного потока, мы наконец нашли, Лолита и я, уединённое романтическое место, приблизительно в ста футах над перевалом, где мы оставили автомобиль. Склон казался неисхоженным. Последняя запыхавшаяся сосна остановилась для заслуженной передышки на скале, до которой долезла. Сурок свистнул, увидя нас, и исчез.[5]

  Владимир Набоков, «Лолита», 1967
  •  

И ещё о цветах. Практически не имеет смысла приобретать и сеять многолетние аквилегию и дельфиниум. Семена аквилегии к весне почти полностью теряют всхожесть, а семена дельфиниума хорошо всходят только в том случае, если хранятся в холодильнике при температуре 2-5°С. Правда, и в этом случае нет гарантии, что сохранятся такие же, как на пакете, окраска цветков и махровость. Поэтому свежие, недавно собранные семена этих двух культур лучше высевать в грунт под зиму.[6]

  Всеволод Дадыкин, «Как отыскать «золотое» семечко», 1972
  •  

Аналогичными <акониту> свойствами обладают и представители другого близкого рода из семейства лютиковых — живокость (дельфиниум, шпорник), широко распространённых по всей территории (в СССР свыше 100 видов) и разводимых в культуре (некоторые имеют лекарственное значение). Содержат общие с борцами или близкие алкалоиды (кондельфин, митилликаконитин, дельфинин и др.) Токсическое действие также аналогично (в том числе токсичен и мёд).[7]

  — Борис Орлов и др., «Ядовитые животные и растения СССР», 1990
  •  

Видение исчезло, но взамен расцвело ещё одно. Не менее яркое и радостное. Небольшой парк с липовыми аллеями, выходящий к реке Озерне. Большой овальный цветник перед домом с пионами, оранжевыми лилиями и голубым шпорником. Огромный куст сирени у флигеля. А по дорожкам сада идет прапрадед в лёгком чесучовом костюме и английского фасона летней шляпе из луфы, с неизменной толстой палкой и набалдашником в виде бильярдного шара.[8]

  Пётр Алешковский, «Седьмой чемоданчик», 1998
  •  

Вот дорога моя. Она тянется вверх по угору,[комм. 4] откуда стекает в балку полуденный жар. Он зыбится золотистым маревом. Собираю букет на прощанье: синий шпорник, голубая нежная вероника, алые мальвы, медовое облачко дрёмы, зонтики тысячелистника. Дома всякий раз старые люди мои ― тётушка, мать ― радуются таким букетам, вспоминают, вспоминают, как сено косили в Грушевой, в другой ли балке. Вспоминают, вздыхают, говорят: «Может быть, последний раз видим эти цветы…» Знает лишь Бог, для кого и когда день последний и цвет…[9]

  Борис Екимов, «Память лета», 1999
  •  

Химический состав до некоторой степени изучен у живокости Маака и крупноцветковой, у которых найдены в траве алкалоиды дельфинин и дельфизин.
Возможность отравления живокостью связана в основном с использованием этого растения в народной медицине. Главным ядовитым веществом, содержащимся в живокости Мака, является алкалоид дельфинин, по действию на организм близкий к аконитину. <...>
Попадание в организм избыточных количеств живокости Мака в первую очередь приводит к возникновению болей в подложечной области, тошноты и рвоты; резко усиливается слюноотделение. В течение некоторого времени пострадавший чувствует жжение во рту. По мере всасывания ядовитых веществ из пищеварительного тракта в кровь развиваются и другие, более серьёзные нарушения. Угнетается функция сердечно-сосудистой системы. При этом пульс постепенно слабеет, кровяное давление понижается. <...>
Оба этих фактора обусловливают довольно быстрое развитие тяжёлой мышечной слабости (вплоть до полной невозможности самостоятельно передвигаться), ослабление, а затем и полную утрату многих рефлексов. У животных при отравлениях живокостью отмечали очень быстрые подёргивания отдельных мышц или даже их небольших участков, судороги, а затем — параличи. Не исключена возможность таких явлений и у человека.
При тяжёлых отравлениях непосредственной причиной смерти является остановка сердца в диастоле.[10]

  — Пётр Зориков, «Ядовитые растения леса», 2005
  •  

Каперс знаменит был в наших походах наравне с лакрицей, которую звали мы «сладкий корень» и чьё сочное корневище способно пригасить жажду, с цветастыми небесными дельфиниумами, съедобными мимозками, чьи зёрна маслянисты, чуть горчат, но рождают призрак сытости.[11]

  Александр Иличевский, «Перс», 2010

Живокость в поэзии[править]

Живокость полевая
(шпорник или сокирки)
  •  

В поле шорник, жадный шкурник,
Кучку шпорника ― нарвал,
А вернувшись, в шорне шорник
Поскорее скушал шпорник,
Чтоб никто бы ― не отнял.
Пусто в поле, тихо в шорне,
Шорник помер, съеден шпорник.[12]

  Михаил Савояров, «Шрам» (из сборника «Не в растения»), 1910
  •  

Между ними, беззаботный,
Вырос шпорник-кавалер,
Как пред ротою пехотной
Франтоватый офицер. <...>
Эта шпора не опасна,
Нет над нею седока,
Не болят от ней напрасно
Лошадиные бока.[13]

  Николай Холодковский, «Шпорник» (Delphinium Consolida L.), 1922

Комментарии[править]

  1. Имя растения «живокость» встречается более всего в научной (ботанической) литературе. Это название рода растений семейства лютиковых. Происхождение русского слова живокость связано с применением травы этого растения в народной медицине.
  2. Название «дельфиниум» — это калька с латинского имени растения. Так растение называют в первую очередь садоводы (вслед за английским королевским обществом) и литераторы. Происхождение слова «дельфиниум» от храма Аполлона в Дельфах (или от формы лепестков, напоминающих дельфина).
  3. «Шпорник» — это устаревшее русское название живокости. Шпору напоминает маленький вырост на верхнем чашелистике цветка. Похожее название есть у шпорника и в немецком, и в английском языке.
  4. Угор (отчасти, украинское или диалектное) — то же, что возвышенность, холм. Иначе говоря, пригорок.

Источники[править]

  1. Н.М. Пржевальский. «Путешествие в Уссурийском крае». 1867-1869 гг. — М.: ОГИЗ, 1947 г.
  2. А.Н.Энгельгардт. Из деревни. 12 писем. 1872-1887 гг. — М.: Гос. изд-во сельскохозяйственной литературы, 1956 г.
  3. В.К. Арсеньев. «В дебрях Уссурийского края». — М.: «Мысль», 1987 г.
  4. Вересаев В.В. Сочинения в четырёх томах, Том 1. Повести. «В тупике»: Роман. — Москва, «Правда», 1990 г.
  5. В.В.Набоков. «Лолита». — М.: «Текст», 1998 г.
  6. В.П.Дадыкин, «Как отыскать «золотое» семечко». — М.: журнал «Наука и жизнь», № 4 за 2007 г.
  7. Б.Н. Орлов и др., «Ядовитые животные и растения СССР», — М., Высшая школа, 1990 г., стр.194
  8. Пётр Алешковский. «Седьмой чемоданчик». — Москва, «Вагриус», 2001 г.
  9. Борис Екимов. «Пиночет». — Москва, «Вагриус», 2001 г.
  10. П.С.Зориков, «Ядовитые растения леса», — Владивосток, Российская Академия Наук, Дальневосточное отделение; изд. «Дальнаука», 2005 г., ISBN 5-8044-0524-1. — стр.43-44
  11. Александр Иличевский, «Перс» (роман), Москва, изд. «АСТ», 2010 г.
  12. Михаил Савояров. «Слова», стихи из сборника «Не в растения»: «Шрам»
  13. Холодковский Н.А. Гербарий моей дочери. — Московское издательство П.П. Сойкина и И.Ф. Афанасьева, 1922 г.

См. также[править]