Винная ягода

From Викицитатник
Jump to navigation Jump to search
Винные ягоды на ветке

Ви́нная я́года, или Инжи́р, или Фи́га, или Фи́говое де́рево, или Смо́ква, или Смоко́вница обыкнове́нная (ботаническое название фи́кус ка́рика лат. Fícus cárica) — субтропическое листопадное растение рода Фикус семейства Тутовые. Карийским фикус назван по месту, которое считается родиной инжира — горная область древней Карии в Малой Азии. Инжир — ценное плодовое растение, дающее плоды, так называемые винные ягоды.

В русский язык название «фикус» пришло в XVIII веке и уже несколько изменённым — «фига», отсюда — «фиговое дерево». Были на Руси у этого растения и другие названия — смоковница, смоква, винная ягода, смирнская ягода.

Вместе с тем, в русском языке словосочетание «винная ягода» означает не только инжир. В деревенском обиходе винными ягодами называли любые мелкие плоды, из которых делали вино, а также забродившие ягоды (или напротив, жмых, отжатый после сбраживания). Таким образом, иногда в литературе под винными ягодами понимают вишню, малину, чернику, голубику и даже виноград. Лесной винной ягодой называли также живокость аптечную.[1] В ряде случаев по контексту не просто определить, какую именно винную ягоду имеет в виду автор.

Винная ягода в прозе[edit]

  •  

Доктор был нарочно отправлен Гёттингенским университетом для собирания этих костей и с восторгом показывал на слоновый зуб или винную ягоду, превращенные в камень, которые продал ему один якут близ берегов Алдана. Он не сомневался, что до этого переворота, которым мог быть всеобщий потоп или один из частных потопов, не упомянутых даже в св. Писании, в окрестностях Лены вместо якутов и тунгусов обитали какие-нибудь предпотопные индийцы или итальянцы, которые ездили на этих окаменелых слонах и кушали эти окаменелые винные ягоды. Ученые мечтания нашего товарища сначала возбуждали во мне улыбку; но теории прилипчивы, как гнилая горячка, и таково действие остроумных или благовидных учений на слабый ум человеческий, что те именно головы, которые сперва хвастают недоверчивостью, мало-помалу напитавшись летучим их началом, делаются отчаянными их последователями и готовы защищать их с мусульманским фанатизмом.[2]

  Осип Сенковский, «Ученое путешествие на Медвежий Остров», 1833
  •  

Однажды, скучая продолжительностию вечернего урока, в то время, как учитель занялся с братом моим, я подкрался и задул обе свечки. Матери моей не было дома. Случилось, что во всём доме, кроме сих двух свечей, не было огня, а слуги по своему обычаю все ушли, оставя дом пустым. Учитель насилу их нашёл, насилу добился огня, насилу добрался до меня и в наказание запер меня в чулан. Вышло, что в чулане спрятаны были разные съестные припасы. Я к неизъяснимому утешению тотчас отыскал тут изюм и винные ягоды и наелся вдоволь.[3][4]

  Павел Нащокин, Детские воспоминания, 1836
  •  

Когда Наталья Савишна увидала, что я распустил слюни, она тотчас же убежала, а я, продолжая прохаживаться, рассуждал о том, как бы отплатить дерзкой Наталье за нанесенное мне оскорбление. Через несколько минут Наталья Савишна вернулась, робко подошла ко мне и начала увещевать:
― Полноте, мой батюшка, не плачьте… простите меня, дуру… я виновата… уж вы меня простите, мой голубчик: вот вам. Она вынула из-под платка корнет, сделанный из красной бумаги, в котором были две карамельки и одна винная ягода, и дрожащей рукой подала его мне. У меня недоставало сил взглянуть в лицо доброй старушке; я, отвернувшись, принял подарок, и слёзы потекли еще обильнее, но уже не от злости, а от любви и стыда.[5]

  Лев Толстой, «Детство», 1852
  •  

— Я могла бы свиснуть эту коробку винных ягод, — любезно проговорила девица. — А вы бы и не подумали обернуться.
— Они прибыли из страны Гектора, — промолвил юноша. — Угодно изюма? Он некогда зрел на островах среди Эгейской синевы. Очень мелкий сорт, и цена умеренная: четыре с половиной пенса за фунт. Быть может, вы пожелаете отведать наши сорта чая? Мы не тыкаем всем в нос свою рекламу, как некоторые, но продаем не дороже прочих.
— Ведь вот какой молоденький, и сколько у вас всяких чудесных вещей! воскликнула девица, кто знает, не нарочно ли продлевая разговор. — Служи я на вашем месте и стой за прилавком, я бы целый божий день ела винные ягоды.
— Было время, — ответил юноша, — и не столь давно, когда и я так думал. Думал, я в жизни не наемся винными ягодами досыта. Но мой старый дядюшка позволил мне есть их сколько влезет, и, видит бог, я ими пресытился.
— Ясное дело, вы, мужчины, всегда так, — сказала прелестница.
— О нет, не говори так, прекрасная незнакомка! — воскликнул юноша, и лицо его зарделось, а орлиные очи запылали огнем. — Винные ягоды приедаются, но Красота — никогда! Винные ягоды портятся, но Разум — вечен. Мне на роду написано, сударыня, единоборство с Возвышенным, с Идеальным. Душа моя жаждет Фантастических Видений. Я стою за прилавком, это правда, но я денно и нощно размышляю о подвигах героев, раздумываю над мыслями мудрецов.

  Уильям Мейкпис Теккерей, «Романы прославленных сочинителей», 1850
  •  

Хребет Кюрендаг и его продолжение, носящее название Сангудагских гор, почти совершенно безлесны. Тёмные каменные громады лишь кое-где покрыты редкими порослями арчи (горного кипариса), да порою из расщелин скал сиротливо выглядывают кусты инжира (винных ягод), указывая на присутствие подпочвенной влаги.[6]

  Дмитрий Логофет, «Персидская граница», 1902
  •  

Пришли наконец в отряд. И места же! Направо ― море, налево и впереди ― горы и леса по тем горам дремучие. Не такие леса, как у нас, не сосны, не ели, а все граб, пальма, грецкие орехи, инжир, на котором винные ягоды растут, и все это виноградником да колючкой переплетено. Проклятая эта колючка, сколько народу в ней погибло! Запутался раз, и шабаш, не выйдешь, как когтями зацепит; и чем больше ты вертишься, тем больше цепляет она тебя…[7]

  Владимир Гиляровский, «Москва и москвичи», 1926-1934
  •  

Зрители отправляются в театр увенчанные, хорошо выпив и поев; однако во время представления им подносится вино и подается десерт, состоящий из стручковых плодов, смокв, орехов и всего, что едят и разгрызают в сыром виде («трагематы»). Но и это не все. Со сцены бросают публике винные ягоды, снова эти же старинные плоды и просто злаки, как например архаичный хлеб-ячмень. Хорэг, ставящий хоры, со своей стороны, угощает хор и актеров.[8]

  Ольга Фрейденберг, «Поэтика сюжета и жанра», 1935
  •  

Турчанинов сидел спиною к двери, Безбедов ― боком. Облокотясь о стол, запустив пальцы одной руки в лохматую гриву свою, другой рукой он подкладывал в рот винные ягоды, медленно жевал их, запивая глотками мадеры, и смотрел на Турчанинова с масляной улыбкой на красном лице, а тот, наклонясь к нему, держа стакан в руке, говорил:
― Языческая простота! Я сижу в ресторане, с газетой в руках, против меня за другим столом ― очень миленькая девушка.[9]

  Максим Горький, «Жизнь Клима Самгина» (Часть Третья), 1936
  •  

Скорее сбросить тягостную память моих воображаемых обид… Я больше не буду. На столе тарелка. На тарелке винные ягоды. Забавно жевать эти ягоды. В них множество косточек. Они славно хрустят на зубах. За обедом нам дали только лишь по две такие ягоды. Это чересчур мало для детей. Я влезаю на стул. Решительным жестом пододвигаю к себе тарелку. И откусываю одну ягоду. Так и есть ― множество косточек. Интересно, во всех ли ягодах то же самое? Перебирая ягоды, я откусываю от них по кусочку. Да, все то же самое. Конечно, это нехорошо, и я не должен этого делать. Но ведь я съедаю не всю ягоду. Я откусываю только небольшой кусочек. Почти вся ягода остается в распоряжении взрослых… Откусив от всех ягод по кусочку, я спускаюсь со стула и хожу вокруг стола. Приходят отец и мать.
― Я не ел винные ягоды, ― говорю я им тотчас. ― Я только откусил по кусочку. Взглянув на тарелку, мать всплескивает руками. Отец смеется. Но он хмурится, когда я гляжу на него.
― Пойдем, я тебя немножко попорю, ― говорит мать, ― чтоб ты лучше помнил о том, что не следует делать. Она тащит меня к кровати. И берет тонкий поясок.
[10]

  Михаил Зощенко, «Перед восходом солнца», 1943
  •  

Будочник гребет баранкой, диакон ― сайкой. Пробуй, не жалко! Пахнет от Антона мёдом, огурцом. Черпают черпаками, с восковиной, проливают на грязь, на шубы. А вот ― варенье. А там ― стопками ледяных тарелок ― великопостный сахар, похожий на лёд зеленый, и розовый, и красный, и лимонный. А вон, чернослив моченый, россыпи шепталы, изюмов, и мушмала, и винная ягода на вязках, и бурачки абрикоса с листиком, сахарная кунжутка, обсахаренная малинка и рябинка, синий изюм кувшинный, самонастояще постный, бруски помадки с елочками в желе, масляная халва, калужское тесто кулебякой, белевская пастила… и пряники, пряники ― нет конца.[11]

  Иван Шмелёв, «Лето Господне», 1944
  •  

Байка о петухе, поклевавшем винных ягод из настойки и будто бы ощипанном хозяйкой, посчитавшей, что Петро околел, по крайней мере наполовину соответствует истине. Отчасти из любопытства, отчасти из озорства мы с приятелем лет двадцать назад, обретаясь на хуторе Верхнего Дона, провели эксперимент: заманили петуха в загородку и дали ему наклеваться пшеницы, размоченной в самогонке. Петух на глазах у нас захмелел. Выйдя к курам, остановился он в странном раздумье, наклонял голову то вправо, то влево, как бы соображая, что ему полагается делать, и к изумлению всех повалился посреди двора набок. Испытывая некоторую вину перед птицей, мы отнесли петуха в холодок, и он долго отлеживался, прежде чем выйти к курам и приступить к исполнению своих обязанностей.[12]

  Василий Песков, «Посиделки на закате», 1992
  •  

Я проследил за вашим дневным рационом, сэр. В 4 часа утра ― сухарь и винная ягода; в 7 часов ― завтрак консервами; в 15.30 ― обед: «съели по сухарю, вымоченному в либиховском экстракте, и по куску сала, запив это снеговой водой». Десять вечера: «съев по куску сала и по сухарю, мы стали варить себе какао». Клянусь, мы бы сдохли, если бы шли на таком рационе, сэр.[13]

  Василий Голованов, «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий», 2002

Винная ягода в поэзии[edit]

  •  

Дианна, пригласив из рощ к себе Помону,
Велела принести плодов драгих Дикону.
Та полну кошницу несет к нему плодов,
Гранатных яблоков, различных груш родов,
Пресладкий виноград, приятнейшие сливы,
И вишни нежные, красносторонны гливы,
И жирны маслины, и винных ягод плод,
Представлен и других плодов сладчайших род,
Которыми Дикон, под древом сев, питался
И новой пищей он лишь вполы насыщался...[14]

  Фёдор Козельский, «Незлобивая жизнь», 1769
  •  

Тому блаженства будет на год,
Кто съест полфунта винных ягод.[15]

  Василий Жуковский, «Тому блаженства будет на год...», 1830-е
  •  

Кусты олив и винных ягод
Создали призрак темноты…
Вот-вот бегут и снова лягут
Прибоя белые хребты.[16]

  Виктор Гофман, «Зной», 1905
  •  

Под одной виноградной веткой
мы сидели, а вышли врозь.
Винной ягодой, самой едкой,
это все оторви да брось.[17]

  Михаил Айзенберг, «Под одной виноградной веткой...», 1983
  •  

Народа нрав есть нерв от винных ягод.
Тот, Цезарь зорь с колечком клеопатр,
ходил на Бельт, ему и здесь Египет.[18]

  Виктор Соснора, «Возвращение к морю» (из сборника «Мартовские иды»), 1983

Источники[edit]

  1. Н. И. Анненковъ. Ботаническій словарь. — СПб.: Имп. Академія наукъ, 1878. — Стр. 124.
  2. Русская фантастическая проза XIX — начала XX веков. — М.: «Правда», 1986 г.
  3. А. Г. Митрофанов. «Большая Полянка». Серия «Прогулки по старой Москве». — М.: Ключ-С, 2008 г.
  4. Воспоминания Павла Воиновича Нащокина, написанные в форме письма к А. С. Пушкину. Прометей, Том X. — М.: 1974 г. — С. 275—292 (Публикация Н. Я. Эйдельмана).
  5. Толстой Л.Н. Собрание сочинений. Москва, «Художественная литература», 1958 г.
  6. Немирович-Данченко В. И. «Персидская граница». — СПб.: В. Березовский, 1909.
  7. Гиляровский В.А. Собрание сочинений в четырёх томах, Том 4. Москва, «Правда», 1989 г.
  8. О.М.Фрейденберг. «Поэтика сюжета и жанра». — М.: Лабиринт, 1997 г.
  9. Максим Горький. Собрание сочинений. Том 20. Москва, «ГИХЛ», 1952 г.
  10. Зощенко М.М. «Перед восходом солнца». — М.: Вагриус, 2004 г.
  11. Шмелёв И.С. Избранные сочинения в двух томах. Том 2. Рассказы. «Богомолье». «Лето Господне». — Москва, «Литература», 1999 г.
  12. Песков В.М. Полное собрание сочинений. Том 18. «Посиделки на закате» — М.: «Комсомольская правда», 2014 г.
  13. Василий Голованов, «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий». — М.: Вагриус, 2002 г.
  14. «Поэты XVIII века». Библиотека поэта. — Л., Советский писатель, 1972 г.
  15. Жуковский В. А. Полное собрание сочинений и писем. — М.: Языки славянской культуры, 2000 г.
  16. В. Гофман. «Любовь к далёкой». — М.: Росток, 2007 г.
  17. М. Айзенберг. «Переход на летнее время». — М.: Новое литературное обозрение, 2008 г.
  18. В. Соснора. Триптих. — Л.: Лениздат, 1965 г. — 154 с. Худ. М. А. Кулаков. — 10 000 экз. г.

См. также[edit]