Чернобыльник

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Чернобыльник (Германия)

Чернобы́льник или чернобы́ль,[комм. 1] ботанический вид полынь обыкновенная (лат. Artemísia vulgáris)[комм. 2] — пожалуй, самый распространённый в средней полосе России вид полыни, — рослая и выносливая, полевая и сорная трава из семейства астровых. Чернобыльник — это едва ли не вездесущее многолетнее травянистое растение, имеющее ветвящиеся стебли и часто растущее «кустом».[комм. 3] Название «чернобыльник» или «чернобыль» связано с тёмным жёстким стеблем (так называемыми «былинками», «будыльями» или «быльём») полыни обыкновенной. Теряя листья, всю зиму голые (почти чёрные) стебли чернобыльника торчат из-под снега бесприютными чёрными голыми прутьями.[комм. 4]

Чернобыльник в прозе[править]

  •  

Сосновой сок я, видя, что верхушки сосновые употребляют в скорбуте, а смолу от многих болезней, разсудил, сок с сосны снимая, собою от скорбутика прошлой весны и ныне опробовать, ибо имел не токмо тяжкую сверботу, но и лишеи по телу, а употребля оной, чрез 6 дней довольно свободился. Женщина имела грудницу, и почти вся грудь сгнила; я, не зная инаго лекарства, велел ей сок сосновой есть, чернобыльником (artemisia) припаривать, которым совершенно вылечил.[1]

  Василий Татищев, из письма И.Д.Шумахеру, 1750
  •  

Где кормят свиней на убой, тот хлев содержать сухо. Когда свиней куда повезёшь, то класть их задом к лошади, а рылом от ней прочь. Если свинья угрызена будет от змей, то дай ей рака съесть или чабру чернобыль, на рану кладут тако ж и ласточкино мясо. Свинина без вина хуже овечьего мяса. А с вином будет кушанье и лекарство. Свиным молоком мажут у тех виски́, которые спать не могут.[2]

  Михаил Ломоносов, «Лифляндская экономия», 1760
  •  

Линней пишет, что многие огородные травы, растущие единственно на степях Азиатской России, сделались известны в Европе тогда, как Готфы заняли Италию. В числе сих трав он именует шпинат, лебеду, чернобыльник, дикий хмель...[3]

  Николай Карамзин, «История государства Российского», 1820
  •  

...тучный чернозём, оставленный без обработки, покрывается сорными травами: полыном, чернобыльником, девясилом, репейником и другими; некоторые стебли тянутся в вышину аршина на два и выше и образуют собою сорную заросль вышиною в рост человеческий.[4]

  Егор Дриянский, «Записки мелкотравчатого», 1857
  •  

Приложившись головой к подушке и скрестив на груди руки, Лаврецкий глядел на пробегавшие веером загоны полей, на медленно мелькавшие ракиты, на глупых ворон и грачей, с тупой подозрительностью взиравших боком на проезжавший экипаж, на длинные межи, заросшие чернобыльником, полынью и полевой рябиной; он глядел… и эта свежая, степная, тучная голь и глушь, эта зелень, эти длинные холмы, овраги с приземистыми дубовыми кустами, серые деревеньки, жидкие берёзы — вся эта, давно им не виданная, русская картина навевала на его душу сладкие и в то же время почти скорбные чувства, давила грудь его каким-то приятным давлением.[5]

  Иван Тургенев, «Дворянское гнездо», 1859
  •  

Человек, избегающий слишком явных противоречий самому себе, провозглашается в настоящее время чуть-чуть не гением по уму, и уж во всяком случае героем по характеру. Но это доказывает только, что у современных людей способность размышлять находится почти в совершенном бездействии. Головной мозг считается бесполезнейшею частью человеческого тела. Он растёт и развивается по неизменным законам природы точно так, как растёт и развивается на меже полынь и чернобыльник; на него льют и кидают всякие нечистоты; никто не обращает внимания на то, что ему вредно или полезно, и потому, конечно, он чахнет и искажается, так что здоровый и сильный мозг считается редким исключением и внушает к себе глубочайшее уважение.

  Дмитрий Писарев, «Мыслящий пролетариат», 1865
  •  

Здесь по берегу реки вместо сплошного тальника начинают появляться рощи различных деревьев, которые, однако, далеко не так обширны и хороши, как на Лэфу. С приближением к верховьям Mo её долина суживается версты на полторы, имеет превосходную чернозёмную почву и покрыта могучей травяной растительностью, в которой сразу заметно большое разнообразие сравнительно с луговой флорой среднего и нижнего течения этой реки. Словно стена, стоят здесь густейшие травянистые заросли, к которым иногда примешиваются кустарники, и делают эти места почти непроходимыми. Из разных видов травянистых растений на таких лугах в начале июля преобладают следующие виды: василистник (Thalictrum aquilegifolium), достигающий саженной высоты; чернобыльник и местами тростник ― тот и другой гораздо выше роста человека; чемерица (Veratrum nigrum), которая теперь уже отцветает...[6]

  Николай Пржевальский, «Путешествие в Уссурийском крае», 1870
  •  

Зная это, я проходил сначала вдоль поля и сгонял с него всех фазанов, а затем отправлялся искать их с лягавой собакой. Тут начиналась уже не охота, а настоящая бойня, потому что в нешироких полосах густого чернобыльника, которым обыкновенно обрастают здешние поля, собака находила фазанов в буквальном смысле на каждом шагу.[6]

  Николай Пржевальский, «Путешествие в Уссурийском крае», 1870
  •  

По тучности своей Харлов почти никуда не ходил пешком: земля его не носила. Он всюду разъезжал на низеньких беговых дрожках и сам правил лошадью, чахлой, тридцатилетней кобылой, со шрамом от раны на плече: эту рану она получила в бородинском сражении под вахмистром кавалергардского полка. Лошадь эта постоянно хромала как-то на все четыре ноги разом; идти шагом она не могла, а только перетрусывала рысцой, вприпрыжку; ела она чернобыльник и полынь по межам, чего я ни за какой другой лошадью не замечал.

  Иван Тургенев, «Степной король Лир», 1870
  •  

Весьма распространилась также и приняла широкие размеры в последнее время фабрикация фальшивого, вредного для здоровья чая, подделываемого грубыми способами из спитого чая и разной травы, преимущественно же из чернобыльника. Этот, так называемый, «капорский» или «Иван-чай» — продукт нашей самобытной изобретательности — фабрикуется главным образом в Петербурге и отсюда распространяется по всей России в значительном количестве, судя по частым фактам обнаружения этого злоупотребления в размерах иногда ужасающих. Бывали случаи, что полиция за один раз конфисковала сотни пудов этого самодельного зелья.[7]

  Владимир Михневич, «Язвы Петербурга», 1876
  •  

Вдруг перед ним зачернелось что-то. Сердце радостно забилось в нём, и он поехал на это чёрное, уже видя в нём стены домов деревни. Но чёрное это было не неподвижно, а всё шевелилось, и было не деревня, а выросший на меже высокий чернобыльник, торчавший из-под снега и отчаянно мотавшийся под напором гнувшего его всё в одну сторону и свистевшего в нём ветра. И почему-то вид этого чернобыльника, мучимого немилосердным ветром, заставил содрогнуться Василия Андреича, и он поспешно стал погонять лошадь, не замечая того, что, подъезжая к чернобыльнику, он совершенно изменил прежнее направление и теперь гнал лошадь совсем уже в другую сторону, всё-таки воображая, что он едет в ту сторону, где должна была быть сторожка. Но лошадь всё воротила вправо, и потому он всё время сворачивал её влево.
Опять впереди его зачернелось что-то. Он обрадовался, уверенный, что теперь это уже наверное деревня. Но это была опять межа, поросшая чернобыльником. Опять так же отчаянно трепыхался сухой бурьян, наводя почему-то страх на Василия Андреича. Но мало того, что это был такой же бурьян, — подле него шёл конный, заносимый ветром след. Василий Андреич остановился, нагнулся, пригляделся: это был лошадиный, слегка занесённый след и не мог быть ничей иной, как его собственный. Он, очевидно, кружился, и на небольшом пространстве. «Пропаду я так!» — подумал он, но, чтобы не поддаваться страху, он ещё усиленнее стал погонять лошадь, вглядываясь в белую снежную мглу, в которой ему показывались как будто светящиеся точки, тотчас же исчезавшие, как только он вглядывался в них. <...>
«Роща, валухи, аренда, лавка, кабаки, железом крытый дом и амбар, наследник,— подумал он, — как же это всё останется? Что ж это такое? Не может быть!» — мелькнуло у него в голове. И почему-то ему вспомнился мотавшийся от ветра чернобыльник, мимо которого он проезжал два раза, и на него нашёл такой ужас, что он не верил в действительность того, что с ним было. Он подумал: «Не во сне ли все это?» — и хотел проснуться, но просыпаться некуда было. Это был действительный снег, который хлестал ему в лицо и засыпал его и холодил его правую руку, с которой он потерял перчатку, и это была действительно пустыня, та, в которой он теперь оставался один, как тот чернобыльник, ожидая неминуемой, скорой и бессмысленной смерти.[8]

  Лев Толстой, «Хозяин и работник», 1895
  •  

Круторогие быки, с лоснящейся белою шерстью, с умными, добрыми глазами, лениво оборачивая головы на звук шагов, жевали медленную жвачку, и слюна стекала с их чёрных влажных морд на колючие листья пыльного терновника. Стрекотание кузнечиков в жёсткой выжженной траве, шорох ветра в мёртвых стеблях чернобыльника над камнями развалин и гул колоколов из далекого Рима как будто углубляли тишину. Казалось, что здесь, над этою равниною, в её торжественном и чудном запустении, уже совершилось пророчество Ангела, который «клялся Живущим вовеки, что времени больше не будет».

  Дмитрий Мережковский, «Воскресшие боги. Леонардо да Винчи», 1901
  •  

Сначала мимо тянулись железнодорожные пути, груды гнилых шпал, ржавых рельс и бесконечно длинные ряды товарных вагонов, между которыми, шипя, двигался взад и вперед рабочий паровоз и резко бряцал буферами. Потом пути стали реже и пустыннее и скоро слились в одну ровную, гладкую ленту, убегавшую вдаль к горизонту, а по сторонам пошли опять голые, то чёрные, то рыжие поля, с теми же грачами, гуляющими по пахоте, и сухим чернобыльником, уныло мотавшимся по меже.[9]

  Михаил Арцыбашев, «Куприян», 1902

Чернобыльник в стихах[править]

Соцветия чернобыльника
  •  

Не шуми, чернобыль-травка, не шуми,
Ты во мне печаль-тревогу разгони.
Разнеси худые думы по полям,
По зелёным по садочкам, по лугам.
Кто бы, кто бы моё горе розрешил,
Кто бы, кто бы моё сердце взвеселил.[10]

  — Русская народная песня (записана в Вытегорском районе)
  •  

Были вина и хмельны и сладки,
Их похваливал Бой-собутыльник.
Обильные пира остатки
Скрывает теперь чернобыльник.[11]

  Валерий Брюсов, «Пиршество войны», 1914
  •  

Что начертала косуля,
Всё оборотится в быль…
Эх-ма! Лебёдка Акуля,
Спой: «Не шуми, чернобыль!»[12]

  Николай Клюев, «Рыжее жнивьё — как книга...», 1915
  •  

И уже направо ―
жабий, бородавчатый погост:
человечьей пользуют приправой
чернобыльник и лопух свой рост.[13]

  Владимир Нарбут, «Яблоками небо завалило...», 1916

Комментарии[править]

  1. Кроме имён «чернобы́льник» и «чернобы́ль» полы́нь обыкнове́нная имеет ещё несколько народных названий, в частности, сокращённое — бы́льник и быльня́к, а также просто бурьян.
  2. Впрочем, название «чернобы́льник» или «чернобы́ль» носит не только полы́нь обыкнове́нная. Словарь Брокгауза и Ефрона закрепляет это имя также и за другим видом полыни, хотя и менее распространённым, и более южным, чем Artemísia vulgáris. Вот что сказано в энциклопедии: «полынь полевая, или чернобыль, чернобыльник, нехворощь, Аrtemisia campestris L., встречается весьма часто на каменистых и пустынных местах; она с приподнимающимися жёсткими тёмными стеблями, мелкорассеченными двояко- и трояко-перистыми тёмно-зелёными шелковидными листьями и мелкими красноватыми головками цветов, известных в медицине под именем Semen Artemisia rubrae...» Также чернобыльником иногда (значительно реже) называют некоторые виды мари.
  3. Чернобы́льник — едва ли не самое выносливое рудеральное растение севера и средней полосы. Кажется, оно растёт всюду, и даже в самых непригодных местах: по заброшенным полям, пастбищам и пустошам, вдоль дорог и по железнодорожным откосам, по берегам водоёмов и на самых грязных свалках. На сельскохозяйственных полях чернобыльник — это устойчивый и трудновыводимый сорняк.
  4. В народном представлении само по себе слово «полынь» связывается прежде всего с покинутым домом, запустением смерти, степью, жарким ветром в полях, пыльной просёлочной доро́гой, горьким вкусом и терпким эфирным запахом. Примерно такой же смысл придаётся и чернобы́льнику, вечно пыльному и выносливому придорожному растению. Пожалуй, только после известных событий на Чернобыльской АЭС 1986 года — чернобы́льник получил новое, и даже зловещее звучание.

Источники[править]

  1. В.Н. Татищев. Научное наследство. Том 14. Записки. Письма 1717-1750 гг. — М.: «Наука», 1990 г.
  2. М.В. Ломоносов. Полное собрание сочинений: в 11 томах. Том 11. Письма. Переводы. Стихотворения. Указатели. — Л.: «Наука», 1984 г.
  3. Карамзин Н.М. История государства Российского: Том 1 (О народах, издревле обитавших в России. О славянах вообще).
  4. Е.Э.Дриянский. «Записки мелкотравчатого». — М.: «Советская Россия», 1985 г.
  5. И.С. Тургенев. Собрание сочинений. — М.: «Наука», 1954 г.
  6. 6,0 6,1 Н.М. Пржевальский. «Путешествие в Уссурийском крае». 1867-1869 гг. — М.: ОГИЗ, 1947 г.
  7. Вл.Михневич. Исторические этюды русской жизни. Том 3. «Язвы Петербурга». — С-Петербург: Типография Ф.С.Сущинского, 1866 г.
  8. Толстой Л. Н. Собрание сочинений: в 22 т. — М.: Художественная литература. — том 11.
  9. М.П.Арцыбашев. Собрание сочинений в трёх томах. Том 1. — М., Терра, 1994 г.
  10. Русская народная песня (вытегорская), записана в 1960-е годы от Богдановой Авдотьи Петровны (1892 года рождения, деревня Сидорово, Макачевский сельсовет)
  11. В. Брюсов. Собрание сочинений в 7-ми т. — М.: ГИХЛ, 1973-1975 гг.
  12. Н. Клюев. «Сердце единорога». СПб.: РХГИ, 1999 г.
  13. В.И.Нарбут. Стихотворения. — М.: Современник, 1990 г.

См. также[править]