Овсюг

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Пустой овёс

Овсю́г, реже вивсю́г или пусто́й овёс (лат. Avena fatua) — широко распространённый злостный сорняк зерновых культур, однолетнее растение, один из видов рода Овёс семейства злаки или мятликовые. Произрастает повсеместно в Евразии, Северной Африке, занесён в Северную Америку и Южное полушарие. Трудноискоренимый сорняк. Значительно снижает урожайность яровых культур, иссушает почву.

Также овсюг может скрещиваться с овсом посевным, снижая ценность сортов и понижая урожайность. Молодые всходы овсюга могут идти на корм скоту. Однако, скармливание не размолотых зёрен овсюга, вместе с жёсткими волосками и грубыми остями, может быть причиной воспаления слизистых оболочек пищеварительной и дыхательной систем животных.

Овсюг в афоризмах и кратких цитатах[править]

  •  

Трава была низкоросла, ископычена, лишь у дороги желтым мелкокустьем цвела сурепка да шелестел пушистыми метелками ядрёный овсюг.[1]

  Михаил Шолохов, «Тихий Дон» (Книга вторая), 1940
  •  

Ты что это мудришь со сроками сева? Тебе кто срок диктует ― обком или овсюг?[2]

  Юрий Черниченко, «Целина», 1966
  •  

Из овса уйди, овсюг,
ты, овсюг, овсу не друг![3]

  Юрий Насимович, «Стихи о травах», 1970-е
  •  

Сорняки пошли? Следовало ожидать. Пока кое-где уже получают заовсюженную пшеницу, а потом получат и запшениченный овсюг.[4]

  Леонид Брежнев, «Целина», 1977
  •  

Иногда эти сорняки кажутся даже красивыми ― овсюг, сурепка...[5]

  Юрий Коваль, «На барсучьих правах», 1981

Овсюг в научно-популярной литературе и публицистике[править]

  •  

Ближе они становились темно-зелеными, а еще ближе светлели и пестрели самыми разнообразными цветами. Цепкая и тягучая повитель с бледно-розовыми цветочками переплела желто-зеленый, только что начинающий белеть, ковыль; темнолиловая, высокая, с густым запахом богородицкая травка поднимала свою махровую головку из лохматого овсюка; зеленый красавец пырей с пушистой головкой и молодой чернобыль перемешались с желтым дроком, румяной червоницей и крепким, приземистым белоголовом.[6]

  Фёдор Крюков, «Гулебщики», 1892
  •  

Тип сочленения колосков, свойственный ближайшим диким родичам культурного ячменя ― Hordeum spontaneum, характеризующийся легким разломом, осыпанием при созревании, или аналогичный тип осыпаемости, свойственный диким родичам культурного овса ― Avena fatua и А. ludoviciana с «подковкой» при основании колосков, проходит по многим родам и может быть констатирован у Secale, Triticum, Agropyrum, Oryza...[7]

  Николай Вавилов, «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости», 1920
  •  

Идея Палецкого, которая позволила начать серьезную борьбу с барханами, заключалась в необходимости начинать закрепление бархана сзади, так как ветер гонит песчинки вдоль спины бархана, сбрасывает их с крутизны обрыва, и этому стремятся помешать, сперва засевая заднюю сторону легко закрепляющимися растениями, вроде овсюка, а затем, когда корни овсюка, закрепившись в песчаном грунте, мешают дальнейшему движению поверхностного слоя песка, принимаются уж за посадку сперва особого вида степного кустарника, а потом саксаула, который, будучи многолетним деревом, окончательно приостанавливает движение песков.[8]

  Алексей Татищев, «Земли и люди: В гуще переселенческого движения», 1928
  •  

― В нашем языке появилось много сорных словечек. Он порой похож на поле, покрытое сорняками. Иногда эти сорняки кажутся даже красивыми ― овсюг, сурепка (василёк я не считаю сорняком).[5]

  Юрий Коваль, «На барсучьих правах», 1981
  •  

Работ с доказательством правоты лысенковских идей не счесть, их тысячи. После того как Лысенко провозгласил, что один вид порождается в недрах другого, в научной печати начали появляться десятки статей с описаниями: пшеница твёрдая, 28-хромосомная порождала мягкую, 42-хромосомную; и просто ― пшеница порождала рожь, рожь ― пшеницу; овёс порождал сорняк овсюг; рожь ― сорняк костёр; подсолнечник ― сорняк заразиху; чечевицавику; капустабрюкву; соснаель; граблещину; пеночка ― кукушку (да-да, пеночка ― кукушку, это не анекдот, это слова самого Лысенко!) и так далее. Всё это не невинные нелепости. Если всерьёз признать, что культурные растения сами порождают сорняки, то это должно вести к прекращению борьбы с сорняками или же направить борьбу с ними по какому-то бессмысленному, лысенковскому пути.[9]

  Владимир Александров, «Трудные годы советской биологии», 1987

Овсюг в мемуарах и художественной прозе[править]

  •  

Он делает вид, что совсем она ему не нужна, и заходит немного в сторону, и, когда кошка беспечно растягивается на траве навзничь и начинает играть с колоском овсюга, он кидается на нее хищно, хватает изо всех сил и тащит.[10]

  Сергей Сергеев-Ценский, «Мелкий собственник», 1928
  •  

После этих слов отца и после вчерашнего разговора его о суде над Щербиниными он чувствовал себя как будто гораздо более взрослым ― пожалуй, тех же самых лет, что и Оля. Он стоял под тополем долго, прислонясь к его шершавой коре и ломая на мелкие части сухую длинную былинку овсюга, сорванную под ним.[10]

  Сергей Сергеев-Ценский, «Потерянный дневник», 1933
  •  

Толока, выжженная солнцем, лоснилась бурой травой. Трава была низкоросла, ископычена, лишь у дороги желтым мелкокустьем цвела сурепка да шелестел пушистыми метелками ядрёный овсюг. Разминая в ладони головку престарелой полыни, вдыхая острую горечь ее запаха, Подтелков подошел к пастуху:
― Здорово живешь, отец![1]

  Михаил Шолохов, «Тихий Дон» (Книга вторая), 1940
  •  

А то раньше, бывало, ― кинет человек семена и ждет, какая выйдет. А оно и выходит рядом с пашеничкой и пырей, и осот, и овсюг, и молочай, и всякая другая сволочная трава. Зачнешь молотить, хлеб будто и добрый, но взважишь умолот ― с десятины и выйдет сорок пудов либо ишо меньше.[11]

  Михаил Шолохов, «Поднятая целина» (книга первая), 1960
  •  

Пшеница «мильтурум», — он положил колос меж ладоней и потер ― тот пополз точно вперед. ― Своя линия, с дороги сойти не может. А вот овсюжок. ― Нашел метелку овсюга, растер её в ладонях ― черные зерна просыпались сквозь пальцы, ― Живут вместе, а природа разная. И не смешивай.
― Так ведь ― читали последние работы? ― одно в другое переходит, ― отбиваю его аргумент. ― Овес ― в овсюг, пшеница ― в рожь, наука!
Блуд то, а не наука! ― Повернулся и пошел к саду. <...>
Пашня в районах легких почв стала сокращаться. Не дремал и овсюг. Стоит пять-шесть лет посеять пшеницу по пшенице ― и пахотный горизонт насытят семена сорняка. Спор двух направлений перестал быть просто научной дискуссией. <...>
В сорок восьмом, кажется, году колхоз вынудили сеять рано, тотчас за снегом. На протесты Мальцева внимания не обратили. Но по раннему севу попер овсюг, и он лошадкой в шести местах крест-накрест пропахал поля и засеял эти полосы в свой срок. Через два месяца эти «кресты» было видно за километр! Они доказывали всякому зрячему: вот каким мог бы быть урожай.[2]

  Юрий Черниченко, «Целина», 1966
  •  

― План сева по колхозу ― девять тысяч шестьсот гектаров. Семена готовы, техника в основном тоже. Появятся всходы овсюга ― уничтожим их и начнем сеять. Поля засорены, на иных столько овсюга и осота, что сеять не к чему. Мы просим разрешить нам оставить под пар хотя бы пятнадцать процентов площади. Сказал и пошел было на место.
― Стой-стой-стой, ― остановил Еремеев тем тоном, каким говорят с детьми перед поркой, ― ишь какой шустрый! Наговорил тут семь верст до небес ― и ходу… Нет, Казаков, ты молодостью не прикрывайся. Вылазок против нашей линии мы никому не простим. Ты что это мудришь со сроками сева? Тебе кто срок диктует ― обком или овсюг? Ты еще штаны сними да на землю сядь! В зале засмеялись. Это обескуражило меня.
― Мы сеем не для рапорта, а для хлеба, ― сказал, однако же, я.[2]

  Юрий Черниченко, «Целина», 1966
  •  

Но вспомним, что целинным началом впрямь была лиха беда: тусклые, мучнистые, «мультурумы», полные к тому же овсюга и корзинок полыни, годные только на фураж. Фураж, кормовая пшеница ― это вовсе не ругательство, если селекция ставила именно такую, фуражную цель.[2]

  Юрий Черниченко, «Колос юга», 1969
  •  

Вещи, книги, мебель ― все замерло, помнит… Под стеклом ― куски соли, разменная монета Эфиопии. Французский, в хорошей желтой коже его высотомер. Афганский серп и чай Формозы, крахмальные лепешки Синьцзяна, пшеницы Испании, овсюг с развалин Помпеи.[2]

  Юрий Черниченко, «Яровой клин», 1974
  •  

― Пары́ ― вот главное условие степных урожаев. Не получите хлеба, если останетесь на целине без них.
Сорняки пошли? Следовало ожидать. Пока кое-где уже получают заовсюженную пшеницу, а потом получат и запшениченный овсюг. Иные растерялись: дескать, силён овсюг, что с ним делать? А он сорняк, наоборот, хлипкий. Он силен, когда хозяева плохи. Хорошо, что позже сеете. Подождать надо, спровоцировать овсюг и уничтожить. Потом уж сеять. Нервы надо крепкие иметь. У кого нервы слабые, тому в полеводстве делать нечего…[4]

  Леонид Брежнев, «Целина», 1977
  •  

Он назвал Лысенко Распутиным, лысенковщину ― распутинщиной. Фигура Распутина была единственным аналогом в истории этого абсурда. «Наследственность ― результат воспитания!» Перерождение овса в овсюг, сосны в ель, подсолнуха в заразиху! Превращение животных клеток в растительные и обратно! — «Какие могут быть наследственные болезни в социалистическом обществе?» «Из неживого возникает живое!» — Всё это преподносилось директивно ещё в 1963 году! Зубр хватался за голову, рычал в ярости. Он не представлял себе, как широко распространилась эта бредо́вина, как внедрилась средневековая чушь в умы, особенно молодёжи.[12]

  Даниил Гранин, «Зубр», 1987

Овсюг в стихах[править]

  •  

Знай: в корнях у клевера-растрёпы,
Далеко внизу, живут микробы;
Копят бочки, сулеи с азотом
Под пшеницу, овсюги с осотом[13]

  Владимир Нарбут, «Микроскоп», 1936
  •  

Из овса уйди, овсюг,
ты, овсюг, овсу не друг![3]

  Юрий Насимович, «Стихи о травах», 1970-е

Источники[править]

  1. 1,0 1,1 М.А.Шолохов, «Тихий Дон». — М.: Молодая гвардия, 1980 г.
  2. 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 Ю. Д. Черниченко. Хлеб: Очерки. Повесть. — М.: Художественная литература, 1988 г.
  3. 3,0 3,1 Ю. А. Насимович. Книга о травах. — М.: Тёмный лес, 1975 г.
  4. 4,0 4,1 Л.И. Брежнев. Воспоминания: Жизнь по заводскому гудку. Чувство Родины. Малая земля. Возрождение. Целина. — Москва: Политиздат, 1982 г.
  5. 5,0 5,1 Юрий Коваль. «Опасайтесь лысых и усатых» — М.: Книжная палата, 1993 г.
  6. Ф.Д.Крюков. «Гулебщики». — СПб., «Исторический вестник». № 10. Октябрь 1892 г.
  7. Вавилов Н.И. «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости». — Ленинград, «Наука», 1987 г.
  8. А.А.Татищев. «Земли и люди: В гуще переселенческого движения» (1906-1921) — М.: Русский путь, 2001 г.
  9. В. Я. Александров, «Трудные годы советской биологии», — М., «Знание — сила». №12, 1987 г.
  10. 10,0 10,1 Сергеев-Ценский С.Н. Собрание сочинений. В 12 томах. Том 3. — М.: «Правда», 1967 г.
  11. М.А.Шолохов, Собрание сочинений в 8 т. Том 7. — М.: Гос. изд-во худож. лит., 1960 г.
  12. Гранин Д.А., «Зубр» (повесть); — Ленинград, «Советский писатель» 1987 г.
  13. В. Нарбут. Стихотворения. — М.: Современник, 1990 г.

См. также[править]